Мой ласковый и нежный...враг

"Tava rīta kafija, tava brīvdiena Vakar gravitācija nenoturēja" Перевод - "твой утренний кофе - твой выходной Вчера гравитация нас не удержала." И. Бусулис Совет жюри – их осталось совсем немного. Как и участников 15-той Битвы, один за другим покидающих проект. Значит, шансов больше. Вот и тот самый долгожданный момент обсуждения претендента на черный конверт. Он давно выбрал кандидатуру. - У меня есть экстрасенс к которому у меня особое отношение и особая любовь, - особенно выделяя последнее слово, вкрадчиво начал Сафронов, заставив присутствующих удивленно переглянуться. Они сразу поняли, о ком идет речь. - Тем не менее, по факту, с испытанием не справилась Джулия Ванг. - Сережа ты не боишься, что зрители нам этого не простят? - с ним-то все ясно - он-то помнил о недавнем разговоре. Конечно, ему не хочется расставаться со своей «любимицей». Тоже мне, нашел новую жертву. Нет уж, - А во-вторых, если помнишь, в самом начале один экстрасенс сказал тебе такую фразу: "Я тебе голову откушу". - Очень хочется посмотреть, как Джулия это сделает, - это было бы очень интересно. Но он почему-то был уверен в том, что она не станет этого делать. Теперь не станет. - Поэтому... - Па-папам. Мама, - ну он и трус. - То есть ты хочешь сейчас, на финишной прямой, избавиться от Джулии? – он упрямо продолжал изображать дурачка, словно бы надеясь, что он изменит свое решение. Но нет. Сергей кивал, немного виновато, тем не менее, уверенный в том, что так будет лучше. Ему…Да всем! И этому длинноногому Духу, не попавшему в руки домашнего тирана. Какое благородство! Какое свинство! - Тем не менее, это твое решение. Что ж прошу вас еще раз все обдумать и принять решение. Но думать было нечего. Несколько мгновений и он уже протягивает конверт ведущему, все же ощущая себя последней сволочью и очень сомневаясь в том, что решение будет в его пользу... Буквально через неделю оно было озвучено. Ожидаемо, Ванг осталась в проекте, как и остальные участники 15 Битвы. - Что ж, повезло Вам, Джулия, - как бы невзначай сказал Марат, после окончания съемок,- Да и нам тоже. - В смысле? - Как помнится гонцу, принесшему дурную весть, отрубали голову. В данном случае - откусывали бы. Ведь именно мне пришлось бы сообщить о том, что вы попали в черный конверт. - В черный? - Ванг вскинула брови. - Увы. По вине одного знакомого вам...алкоголика. - Алкоголика? - горько кивнула Ванг, прекрасно понимая о ком, идет речь. - Ну что ж...того и следовало ожидать. Спасибо за новость, - все же удалось выдавить из себя улыбка, - Мне пора... *** Вечер был поздним и унылым. За окном моросил мелкий противный дождь, который при желании можно было спутать с первым ноябрьским снегом. По телеку показывали какую-то дешевую муть, в общем-то, не имеющую значения. Маши второй день не было дома. Но это больше не волновало и даже не удивляло, он был уверен в том, что она сейчас коротает время со своим любовником, благополучно отправив детей к "любимой теще". Как странно, как дико когда близкие люди, имеющие совместных детей, могут стать чужими? Быть может "несхожесть характеров", "порча" в которую он никогда не верил, или просто - конец любви? Упреки, скандалы - и все на глазах маленьких детей. Нет, безусловно он тоже был хорош, не уступил, ни простил, смалодушничал, но факт остается фактом - развода уже не миновать. Оставалось лишь заливать горя очередной баночкой пива. Права была Ванг. Хотя и не права - за сегодня она была первой. Да и едва открытой. Трель звонка отвлекла его от интересного занятия, заставляя выругаться и пойти открывать дверь. На пороге как ни странно...стояла Джулия Ванг собственной персоной. Памятуя о своем решение и о забытой угрозе, Сафронов едва было не попятился назад, найдя в себе силы спросить: - Сам Дух Хаоса постучался в мою дверь? А адрес Бездна подсказала, я так понимаю? - Зачем же тратить неисчерпаемые ресурсы на то, что можно без особых усилий узнать от ваших коллег? - не сводя с него взгляда, улыбнулась она, будто бы прося разрешения войти. - Добро пожаловать, тем, кто, конечно, не собирается откусывать мне голову, - он замолчал, а Ванг шагнула на порог, поравнявшись с ним и оградив легким взглядом, от которого, казалось, все поплыло и перестало существовать. - Думаю, в другой раз, - наконец ответила девушка, сгоняя морок и проходя в квартиру. "Заколдовать меня решила, ведьма!" – впрочем, это мало волновало. Меньше чем банка пива, которую во всей красе предательски стояла в центре. - Я, наверное, не вовремя, - странно, она даже не стала попрекать. - Ну уж, извините. Должен признать вашу правоту, - он пригласил сесть ее за стол, убирая со стола, - Я б знал, купил бы что-нибудь полегче – вино, шампанское. - Спасибо, не стоит. К тому же Духу Хаоса не свойственно алкогольное опьянение. - Надо хоть чаю... - суетился он, размышляя о том, что еще осталось в холодильнике. - Ничего не надо. Я пришла не за этим. Успокойтесь и присядьте. Если что, то отведаю вашей головы, - тем не менее, видимо, откусывать голову она и правда сегодня не собиралась. - Ну и по какому поводу Вы решили наведаться в мои скромные апартаменты? - решил перейти к делу Сергей. - А вы не догадывайтесь? - Ну, есть предположения... - Сафронов опустил глаза. - Но Вы ж действительно не справились с испытанием, - лучшая защита - нападение, - И насколько я знаю, Вы все же остались в Битве. - Куда бы я делась? - Ванг ехидно улыбнулась. - Должна же я выиграть. У вас, - мимическая игра на ее лицо сражала лучше всяких зубов, откусывающих голову. - Только не говорите, что ради этого пришли на Битву? – нет, девочка, еще пока ничья. - Исключительно для этих целей, Сергей. И зря Вы так. Я уже выиграла. Вы уже сдались. - Я? - Сафронов был возмущен. - Это когда это? Я к Вам с белым флагом не бежал... - Да Вы что, - она кивнула на, не слишком хорошо, припрятанную банку, - А это что? И ладно бы...и эта вечная безответная ненависть, вылившаяся в демаршем черного конверта. - Так! – нет, это невозможно. Походу она решила разделаться с ним по полной программе. И, казалось бы, воцарившиеся перемирие закончилось. Пора продолжать войну. - То есть я такая наглая скотина, которую хлебом ни корми - дай над Вами поиздеваться. А Вы такой невинный ангел с черным крылышками, который не обзывал меня на всю страну, не показывал мне фак и... прочее, - красноречивая пауза заполнило то, что в общем-то не требовало заполнения, все было и так ясно... - Сергей...а Вы не думали, что я говорю это не просто так, - нет Джулия, была еще относительно спокойна. - В ответ на вашу необоснованную ненависть. - Необоснованную?! Да нет никакой ненависти! - Сафронов уже перешел на крик. - Нет никакой ненависти! Это, знаете ли моя работа. Вы знали на что шли, в конце концов... - Знала. И я вовсе не держу зла, - ну откуда ж в ней столько железного спокойствия? Хотя нет во взгляде угадываются недобрые искры, - Просто, Вы не находите глупым прятать за этой никому не нужной игрой свои комплексы и обиды? Сафронов, кажется, едва не захлебнулся собственным гневом. Это ж надо! Какая неслыханная наглость! Какая-то там силиконовая недомоделька, липовый Дух Хаоса будет читать ему морали. Готовый, кажется, откусить голову этой заносчивой стерве! - Да какие комплексы? - взорвался он. - Это у меня-то комплексы?! Да у Вас этих обид больше, чем у всех участников Битв вместе взятых! - Вы смеетесь? Какие обиды могут быть у Духа Хаоса? – по-тихоньку Ванг начала заводиться. – Те, кто посмел меня обидеть, давно лежат в могиле или, по крайней мере, стремятся туда. - Да? - скептика было уже не остановить, - Почему же я ничего не знаю о смерти Лариной и Далецкого? Или вы не держите на них обиды за тот инцидент в автобусе, а? - Сергей торжествовал. Бегающие глаза и смачно кусаемые губы, наглядно свидетельствовали о том, что он говорил правду. Однако упрямый Дух безусловно не собиралась это признавать. - Какой инцидент? Я давно уже про него забыла, - она скрестила руки на груди, видимо, желая оградиться от него, и от ситуации в целом. - И это, между прочим, меня совсем не расстроило. - Да ну, конечно! Так не расстроились, что у вас едва не случился нервный срыв на испытании, - мужчина понимал, что говорить это было совсем не обязательно. Да что там - низко и подло - "крыть" тем же козырем, который совсем недавно перевел его на ее сторону - со стороны любимой Лариной. Однако неведомый, почти животный азарт вывести ее на чистую воду, заставлял его рвать глотку уже по инерции. Метания глаз Джулии достигли, кажется, максимальной скорости, наверное, в них проблескивали молнии, когда она неожиданно тихо ответила. - Это здесь не при чем. - А что же причем? Ее глаза больше не бегали. Все также энергично нажевывая губы, она вдруг опустила ресницы. - Я не могу это рассказать... - Секрет? Ну ладно. - Сафронов был не в обиде, да это и не волновало его настолько сильно, - Просто я же не слепой, Джулия. Я все видел. Я ни в коем случае их не оправдываю, но... Ванг дернулась. Огромно-бездонные глазищи вдруг поменяли цвет, отражаясь в темноте потусторонним, совсем не страшным отблеском. Привычным жестом она изогнула шею, заставляя приготовиться к чему-то непредсказуемому, что едва ли обернется чем-нибудь хорошим. - Хорошо, - устало, почти без ноток истерики в голосе отрезала девушка, опуская глаза. - Это случилось лет десять назад. Тогда я только получила права, но Вы не думайте, водила тогда я очень неплохо, по крайней мере, для женщины-блондинки, если Вы привыкли мерить все такими стереотипами. Это был обычный день, мало чем отличающийся от других. Я собиралась на кастинг в одно модельное агенство. День был погожий - на небе ни облачка, я ехала вполне спокойно, внимательно следя за дорогой. А потом. Я не поняла, что произошло, - кажется, голос стал тише, глуше, грозя вновь обернуться истерикой, - Девочка...совсем маленькая прыгнула прямо под машину, - как мне тогда показалось, – голос Джулии становился все тише, будто умирал с каждым словом, - Я пыталась затормозить, сделать что-то. Я не смогла, - рука коснулась лба, будто пряча лицо и так легко сейчас читаемые на нем эмоции. А дальше начался настоящий Ад. Все семь кругов в представлении человечества. Удар...Кровь, крики, пищащие машины всевозможных служб. Все это происходило словно в страшном дурном сне...Лицо матери девочки. Как она не убила меня тогда - я не понимаю. И не помню. Следующие ближайшие дни будто выпали из сознания. Может и к лучшему. А дальше бесконечность волокиты разбирательств. Свидетели отыскались быстро. Они утверждали, что девочка сама выскочила на дорогу...В общем, меня оправдали. Вы думаете, что на этом ужас закончился? - нет, ее голос дрожал, будто лист на ветру и Сафронов вдруг отчетливо понял, что осталось совсем немного, - Не говоря о бесконечных ночных кошмарах, о том, что я до паники теперь боялась сесть за руль. Я боялась выходить из дома! Как вы понимаете, родственники девочки не успокоились. Естественно они продолжали обвинять меня пытаясь доказать всему свету, что это я во всем виновата. Что я подкупила суд, свидетелей (Хотите знать, у меня на тот момент не было средств, чтобы их подкупить), - тихий смешок утонул в общем напряженном волнении, - Но для них это был не аргумент. При том, что сама девочка приходила ко мне и говорила, что я ни в чем не виновата. Что она сама побежала за кошкой. Которую я, кстати, видела. Только кошка сумела убежать, а она нет... - Ванг закрыла глаза, уходят совсем далеко, откуда, кажется, уже не вернулась. Но нет, - она вдруг открыла глаза устремившись куда-то поверх него отчаянным, полным боли взглядом – громче любого крика, - И это не самое страшное. Понимаете? Эта девочка ведь приходила и к ним! Пыталась им все объяснить, плакала, уверяла. Я понимаю, я – незнакомая девушка, хладнокровная убийца, но эта ни в чем не повинная девочка... ИХ РЕБЕНОК СТРАДАЕТ!!! А они...не понимают, - наконец, она разразилась отчаянным душераздирающими рыданиями – хлеще, чем тогда на трассе с настоящими, текущими по лицу дорожками слез, предусмотрительно закрываемыми ладонями. Наверное, ей было плевать смотрит ли на нее кто-то, в том числе этот наглый, вечно ненавидящий и ненавидимый Сафронов. Пусть думает, что он прав! Может же она побыть слабой беззащитной женщиной, кем, по идее, и является. Сергей застыл в исступлении. Глубоко внутри ожидающий чего-то подобного, как логического завершения, он совсем растерялся. Слишком непривычно, слишком дико было видеть эту холодную, иногда, довольно милую девушку такой...расстроенной. Девушку, которую сейчас хотелось, да и нужно было обнять, попытаться хоть как-то успокоить. Что и сделал бы он без раздумия не зная ее гордого, крутого нрава, не позволяющего ей принимать помощь от простого смертного. Нет! Так нельзя! Так не пойдет! Каким бы беспринципным Духом Хаоса она ни являлась, сколько б крови ему не попортила, он не мог смотреть на ее слезы… - Джулия, - подойдя к ней, он попытался заключить ее в осторожные объятия, которым она вполне ожидаемо не дала состояться, из последних сил убирая от себя его руки. - Не нужно, Сергей. Пожалуйста, - казалось, он никогда не слышал столько мольбы в ее голосе. Испустив тягостный вздох, мужчина направился к фильтру, надо хоть налить ей водички. Жаль, что коньяк закончился - не наливать же даме пива, тем более по такому поводу. - Зачем, зачем, Вы это делаете? - голос девушки звучал с надрывом, словно струна готовая вот-вот лопнуть, - Зачем сегодня изображать сочувствующего добродеятеля, завтра же растрепав всей стране о том, что Джулия Ванг - плакса и жестокая убийца! Сафронов остановился. Великодушно несенный стакан едва не выпал из его рук. Недавнее сочувствие стремительно начало обращаться незабытой, инстинктивной ненавистью. Так значит? Он ее жалеет, со всей душой, а она... - Так, - стакан с резким стуком приземлился на стол. - Ну знаете...Я не знаю, что еще произошло там у Вас в жизни. Наверное, Вас можно понять, этот мир обходился с Вами порой жестоко и несправедливо. И Вы, естественно, отвечаете ему тем же, спрятавшись за маской бесчувственного всемогущего Духа Хаоса. Но извините, если Вы решили казаться монстром, - он почти на физическом уровне ощутил, как девушка вздрогнула от его слов. - Чему Вы удивляетесь, если люди считают вас таковым? Ванг забыла, как дышать. Кажется, сами легкие утратили эту необходимость, сдавленные железным обручем. Таких далеких незабываемых воспоминаний, которые так хотелось забыть. Крики….изрядно пьяный «отец», маленькая, прячущаяся под столом девочка с большими недетскими глазами. Такие страшные слова, насмерть въевшиеся в сознание. «Монстр!», «Чудовище!», «Исчадие ада!». Да. Не один раз повторяя это в эфире, Джулия находила в этом своеобразный повод для гордости, обратив плюс в минус. Но почему же эти жестокие слова, повторяемые из чужих уст, по-прежнему вызывали желание спрятаться и убежать от всего мира? От этих грубых безжалостных слов, обжигающих похлеще любого огня? Сафронов ожидал чего угодно – криков, истерик, даже физического нападения. Но она молчала. Казалось, даже не придавала признаков жизни, словно готова к чему-то непредсказуемому и необратимому. Он даже не понял, не смог уловить момента, когда девушка подняла на него быстрый затравленный взгляд. - Я тебя ненавижу! - она вскочила с места. Кажется, ее голос рыдал снова, как и тогда, на трассе, так заставляя чувствовать себя уже самой, что ни есть последней, сволочью. - А я люблю тебя! - он остановил ее у самой двери, неожиданно повернув к себе и впившись в губы жарким, отчаянным поцелуем…Наверное, он должен был думать о том, что творит и нужно ли это им обоим, да и как вообще мог сказать такое. Но все в мире ушло, растворилось, как и сам мир, в обещанном волшебстве ее необычайно мягких, пухлых губ. Хотелось испить их до дна, до каждого непослушного уголочка, добравшись до самых истоков Бездны, познав их глубинную суть, утонув и оставшись там навсегда , безмолвной и безапелляционной клятвой. Проклятьем - раз на то пошло. Чем-то безудержным, безрассудным и с оттенками того самого неземного в которое он, нет, ни за что не мог поверить, как и оторваться от этих губ. Этого безумия. Безумно разозленная и расстроенная Ванг, не успела вникнуть в смысл его слов, понять, что произошло, ощутив себя четко припечатанной к стенке. Первой и естественной эмоцией было возмущение, граничащее с паникой, и, как следствие, мыслью оттолкнуть от себя этого слетевшего с катушек скептика. Но в какой-то момент она поняла, что не может (не только из-за неравенства сил!) оторвать его от себя или попросту не хочет! Напротив, безумно хотелось углубить поцелуй, зарывшись рукой в рыжей, мягкой шевелюре улетая куда-то далеко-далеко - как и в тот раз. Наверное, дальше, когда его губы коснулись мокрого дрожащего лица, разрывая грудь судорожным вдохом. Сафронов не понимал, что происходит. Словно бы все это происходило само - вне его воли и это казалось вполне естественным. Никогда, казалось, в его жестах не было столько нежности и уместной уверенности в своих действиях. Точно он чувствовал, знал, что она подчинится каждому его действию, словно это было предрешено богами, ловко и осторожно увлекая ее к кровати. Джулия не сопротивлялась, словно бы утратила эту возможность, так странно растворяясь, превращаясь в пар под ласками этих губ, рук, будто творящих что-то невероятное и необратимое, откуда точно не будет возврата и выхода. Она и не собиралась – растворяясь, прощаясь с одеждой, которая стала чем-то лишним ненужным. Тяжелым препятствием, зловредно вставшим на пути соединения двух тел, частей чего-то крепкого, нерушимого, верно призванного быть единым целым. На миг. На ту решающую вечность, когда границы стерлись. Между сном и явью. Между реальностью и другим, в одночасье ставшим родным измерением. Между ненавистью и любовью. Между ними... И не было больше ничего. Словно все миры распались в пыль, собираясь в новые Галактики. Соединяющиеся снова и снова, взрываясь и образуя новые звезды. Горящие для них новым, мягким свечением, вдребезги разбивающим тьму ненависти, непонимания, всего земного и ненужного. Сейчас этому просто не было места - оно растворялась, терялась среди прочего – неземного… Которого становилось больше и больше, когда, наполнив до краев, оно достигло максимума, разливаясь по телу сладким, цепенящим блаженством... Уносящим далеко-далеко от Земли или этой реальности… Возводящим в другую, где сияли все оттенки счастья в ласковых лучах луны, игриво плутающих в волосах, небрежно разбросанных по мужской груди…