Душа летела над лужами

1. Не один дома Сегодня Дима Щукин пришёл домой рано. На кухне кто-то гремел, окна были открыты, и по квартире распространялся запах сожжённых тостов. Из его комнаты доносился женский смех, что его удивило. Никто не заходил в его комнату без разрешения. Скинув ботинки, Дима прошёл в ванную и вымыл руки. К правилам личной гигиены его приучили ещё в раннем детстве. Несмотря на то, что его брат был растяпой, он очень хорошо готовил. Значит, это не он. По правилам он должен был пойти и культурно поприветствовать гостей, но этот наглый гость явно не нуждался в приглашении на чай. Пока гость не спалил квартиру, надо было навести порядок на кухне и приготовить обед. Дима вошёл в свою комнату и увидел там Марину. Наглую выскочку из группы поддержки хоккейного клуба «Медведи». Она сидела в его кресле и листала журнал с его стола. Журнал о клубе. Для каждого игрока отдельная страница. Каждый вечер, когда все ложились спать, он мечтал, что вместо Пономарёва на фото рядом с Егором будет стоять он. Что на нём будет вратарская маска, а на плече будет лежать рука Егора. Что щеки будут красными, лица счастливыми, тренер довольным. Сейчас же на святую книжку покусилась эта странная девица, которая непонятно чем зацепила его брата. Как она вообще попала к ним домой? Для Димы это было загадкой. — Что ты делаешь в моей комнате? Марина повернулась к Диме и презрительно окинула его взглядом. — Егор попросил меня подождать в другой комнате. Вот я и жду. Дима кивнул, отмечая про себя, что девушка всё поняла не так, или же она просто захотела так понять. Независимо от того, что ей сказали. — А где сам Егор? — О, он в своей комнате. Просто мы были во дворце, он вышел из раздевалки, держась за спину, всю дорогу стонал, даже по телефону поговорить не дал, а потом попросил меня подождать в соседней комнате. На Диму накатил панический ужас. Что такого могло случиться, чтобы его неугомонный брат заперся в комнате и отказал девушке. Он прошёл внутрь комнаты, достал из шкафа мазь и выбежал в коридор. Дима подошёл к двери в комнату брата и постучал. Ответа не последовало, и Дима повторил. Снова тишина. Он тихо открыл дверь и заглянул в комнату. Привычный бардак, заправленная кровать, с которой свисают обтянутые джинсами худые ноги. Туловище Егора лежало на кровати, видимо, он не пошевелился с того момента, как коснулся её. Дима уже не думал о том, что скажет ему Егор, когда поднимет голову и увидит его, вошедшего без разрешения. Он прошёл к кровати, заглянул в лицо брату и понял, что тот ему сейчас ничего не скажет. У него нет сил говорить, не то, чтобы ругаться. Дима уложил ноги брата на кровать, присел на колени, возле его лица и поправил мокрую чёлку брата, убирая её с прикрытых глаз. Егор приоткрыл глаза, через силу прошептал слово «спина» и оставил глупые попытки говорить. А младшему ничего не нужно было объяснять. Он поднял майку брата и замер с раскрытым ртом. Три больших синяка на пояснице, покраснение чуть выше, на боках тоже синяки, а дальше по линии позвоночника просто большие фиолетовые пятна. Ещё бы он не стонал. Мама была в длительной командировке, тревожить её не стоило, зато стоило выгнать Марину, открыть окно, позаботиться о несчастном хоккеисте. Именно этим Дима и решил заняться. Сначала он пошёл к Марине и культурно попросил её уйти. Когда девушка с визгом покинула квартиру, Дима открыл окно на кухне, взял таблетку обезболивающего, стакан воды и вернулся в комнату брата. Без обезболивающего он не решался трогать спину брата. Дима поставил стакан на пол и повернул голову брата к себе. Егор приоткрыл глаза и умоляюще посмотрел на Диму, всем своим видом прося уже что-нибудь сделать с этой невозможной болью, а Дима в ответ просит выпить таблетку. Через силу, собрав всю волю в кулак, Егор проглотил горькую таблетку и снова рухнул на подушку. Дима сидел на полу и ждал, когда подействует обезболивающее, чтобы что-то сделать с синим пятном на спине у старшего братишки. Было больно это видеть. Егор прятал от брата своё лицо с болезненной бледностью, а Дима прятал волнение за маской поучения. Когда, наконец, лекарство подействовало, Дима взялся за мазь. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее сможет отвернуться от этого ужаса. Руки дрожат и не слушаются, но он засовывает свои страхи в шкаф и наносит мазь очень аккуратно. Спина покрыта мазью, Дима снова садится на пол и спокойно выдыхает. Да, ему больно и страшно. Он чувствует, как в груди сжимается сердце от увиденного, но он терпит. Терпит ради одного тихого скромного «Спасибо, Малой…» После чего Егор засыпает, а Дима сидит с ним весь вечер, чтобы не дай бог тот не проснулся брошенным. 2. Не доброе утро. Дима проснулся за столом в комнате Егора. Всю ночь он делал уроки и следил за братом, уснуть смог лишь в пятом часу утра. К счастью, он всё выучил и написал, а Егор всю ночь спал на животе и лишь изредка просил воды. Парень посмотрел на часы, до уроков оставалось два часа. Он встал, потянулся, зевнул пару раз и пошёл на кухню, аккуратно поправляя сбившееся одеяло на Егоре. Сегодня Егору точно не стоило никуда идти. Его спина всё ещё должно быть сильно болела, он слишком устал. Дима приготовил завтрак, согрел чайник на всякий случай, налил брату сок, положил на тарелочку таблетку и отнёс всё это в комнату Егора. Затем помазал его спину специальной мазью, накрыл одеялом так, чтобы не было неприятных ощущений, поправил подушку, собрал свои учебники в сумку, но не смог совладать с желанием, подошёл к кровати, погладил бледного брата по волосам и поцеловал в висок. Только после этого Дима вышел из комнаты брата. Теперь тому ничто не будет мешать отдыхать и набираться сил. Просидев на кухне минут 20, Дима решил, что пора идти на занятия. Тревожно было оставлять слабого брата одного, но он не ребёнок, а Диме нужно учиться. Дима вышел из дома и медленно побрел в сторону ада. Он любил учиться, но не до фанатизма. Но не успел он пройти и две улицы, как его нагнал автомобиль. — Привет Малой! Как дела? — Кисляк открыл окно и повернулся к Диме. — Твоими молитвами, Кислый. Чего хотел? — сегодня не было никакого желания ни с кем разговаривать. Кроме Егора. — Подвезти? — Нет, спасибо, я умею ходить. Чего надо? — уже более настойчиво спросил Дима. — Ладно, как там Щука? — Замечательно. Правда видок у него явно не на обложку журнала. Что с ним вчера случилось? Андрей промолчал. Дима посмотрел на него многозначительным взглядом, и тот сдался. — Вчера к нам приходили хоккеисты из высшей лиги. И Егор с ними немного подрался. — Почему? — удивился Дима. Его брат никогда бы не подрался с хоккеистами. Он слишком любит хоккей. — А ты знал, что он носит твоё фото в его форме в сумке? — Он знает, что я брал его форму? — ему конец. Егор размажет его по стенке. — Знает. Уже давно знает. Ему очень понравилось, как на тебе смотрится форма, и он попросил нас распечатать фото. Это мы с Назаровым сфоткали. — Ладно, ближе к делу… — Дима устало потёр переносицу. — В общем он убирал вещи, фото выпало, а эти шкафы начали смеяться над фоткой, говорили, что в тёмном переулке при встрече с ними ты вряд ли скоро вернешься домой, что они бы повеселились с тобой. Мы даже сделать ничего не успели. Егор кинулся на них, а они бросили его на пол и били по спине до тех пор, пока не пришёл Романенко. И фотку забрали. — Оу… — Только и смог протянуть Дима. Ему, безусловно льстило то, что его брат так защищает его. Но эти ужасные синяки, хрипы, неестественная бледность. — Ты будь осторожнее. Если что — звони мне. Пока у них твоё фото, а Егор в незавидном состоянии, не ходи никуда, кроме школы и магазина. — Спасибо, но я в состоянии позаботиться о себе. Пока. — Дима отвернулся и пошёл дальше. До урока 20 минут, значит, надо немного ускориться. Но, как говорится, беда не приходит одна. Дима решил срезать путь через гаражи. И вот путь ему преградили два здоровых парня. Один них посмотрел на фото, которое держал в руке и кивнул. — Ну здравствуй, милашка! — произнёс второй, а Дима быстро нажал на телефоне заранее приготовленную кнопку вызова Кисляка. 3. Что скажет брат? Дима попятился назад, с ужасом в глазах глядя на двоих здоровенных хоккеистов. Фото было убрано в нагрудный карман на майке офигеть какого большого размера. Они были далеко не красавцами, но однозначно сильнее Димы. Парень сделал ещё один маленький шажок назад, когда один из этих амбалов схватил его за руки и прижал к себе. Вырваться не представлялось возможным. Другой подошёл поближе и задрал майку Димы, проводя большим пальцем по кубикам пресса. Парень понял, ему вряд ли кто-то поможет, поэтому решил попытаться сам. Он толкнул одного, другого ударил ногой в живот, а сам рванул в сторону, но его тотчас придавили к земле. На него упал один из шкафов. Дима вырывался, пытался ударить его, но получил сильную затрещину и больше не сопротивлялся. Было слишком больно и неприятно. Он уже потерял надежду на спасение, ему хотелось плакать от бессилия, когда откуда-то со стороны послышался голос Кисляка. — Эй уроды, оставьте его. — Слыхал Витёк, — произнёс шкаф и достал из кармана нож. — Нами тут решили покомандовать. Этот самый Витёк схватил Диму за горло, не давая пошевелиться и нормально вдохнуть, и заржал, как конь. — Ага, бегу слушаться. И чё ты мне сделаешь? Ты один! — Нет! — Дима смог повернуть голову и увидел всех медведей во главе с Макеевым и Егором. — Он не один. Егор стоял через силу, это было видно. Рядом находился ВасГен, который был готов в любой момент поймать падающего Егора, но того на ногах держали эмоции. Они тронули Малого, и они за это заплатят. — Парни, проблемы не нужны ни нам, ни вам. Отпустите мальчика, и мы разойдемся мирно. Если нет, тогда советую заранее попрощаться со своей командой. Вы в ней больше играть не будете. И не забывайте — нас больше. Численный перевес и страх вылететь из команды, в которой они играли возымел невероятный эффект, шкафы бросили Диму на землю и быстро исчезли. Егор пошёл навстречу Диме, тот уже бежал в объятия брата. — Димка, Малой, ты цел? — это было так непохоже на Егора, но так приятно, что выяснять откуда растут ноги у этих эмоций абсолютно не хотелось. — Я в порядке, Егор, я правда в порядке. Я просто не ожидал, что они придут именно сейчас. Прости, что заставил тебя волноваться. — Прости, что выпустил тебя одного из дома. Я должен был проводить тебя. Дима крепко обнял брата, получая в ответ слабое, но уверенное объятие от старшего братишки. Сзади умиленно вздыхал ВасГен, Макеев качал головой, а команда улыбалась. Не каждый день увидишь братьев Щукиных такими счастливыми. — Эй, а никто не хочет сказать «Спасибо Андрей, ты наш герой» или что-то типа того? — Кисляк, я думаю, что Щукин скажет тебе всё на площадке шайбой по затылку. А сейчас все по домам. — И Макеев с медиком ушли. Парни попрощались со Щукиными и тоже разошлись. Остался лишь Кисляк, предложивший подбросить братьев до дома, чтобы больше ничего не случилось. Дима сидел сзади, на его коленях, умиротворенно покачиваясь, лежала голова Егора. Он почти засыпал от непередаваемого ощущения руки Димы в своих волосах. Возле подъезда, когда братья вылезли из машины и собрались идти домой, Андрей остановил их своим громким голосом. — Егор, ты не ругайся на мелкого. И не злись пожалуйста на меня, но я всё ему рассказал. Ладно, увидимся. Андрей исчез быстро, почти мгновенно. Просто запрыгнул в машину, и только его и видели. Дима посмеялся, а Егор устало покачал головой, в который раз убеждаясь, что Кисляк — трепло. 4. А что скажет врач? С того момента, как Дима попал в лапы странных хоккеистов прошло три месяца. Синяки на спине Егора прошли, остался небольшой дискомфорт, но это не мешало ему заниматься хоккеем, как и прежде. Диму снова взяли в команду, он усиленно тренировался, был счастлив, когда старший брат хвалил его за успехи и когда объяснял, как правильно делать то или иное упражнение. И сегодня тоже была тренировка. Поначалу все упражнения давались Диме легко, но к середине тренировки начала кружиться голова, темнело в глазах. Он терпел довольно долго, но не смог совладать с темнотой, которая опустилась на него, как снежный ком. Он рухнул без сознания в центре катка. Егор никогда не разгонялся так на матче, как разогнался сейчас. В считанные секунды он опустился на колени возле брата и снял с него маску. Следом подъехал Василий Геннадьевич, прощупал пульс, посмотрел зрачки и велел вызывать скорую. На лице Щуки было нечитаемое выражение. Он переоделся, схватил вещи и выбежал из Ледового дворца. Никто не сказал ни слова. Да и что тут говорить, все знают о том, как сильно Егор переживает за брата. И как сильно боится его потерять. Через 15 минут Егор был в больнице. Добродушная медсестра сказала, что Дмитрий Щукин лежит в 17 палате и ему стоит поторопиться, а иначе приемные часы закончатся. Он бежал по коридору, ища палату 17. Напротив одной из палат сидела их мать с заплаканным лицом. Егор настроился на самое плохое, что только могло быть. — Это всё ваш гадкий хоккей. От него одни беды. Егор проигнорировал вопли матери, распахнул дверь и вошёл в слепяще белую палату. На кровати лежал его младший, его ценность, с привычным румянцем на щеках, ёршик белых волос в естественном беспорядке. Дима открыл глаза и улыбнулся брату своей фирменной улыбкой. — Я думал, ты не придешь… Слабый голос младшего выбил Егора из привычной колеи. На глазах появились слёзы, Егор присел на кровать и взял младшего за руку. Дима сжал в ответ руку старшего, лицо его было умиротворенным, губы растянулись в небольшую улыбку. — Как я мог не придти? Конечно я пришёл, как же иначе. Хороший мой. — Егор прижимал к своей груди руку Димы, стараясь сдерживать слёзы. Дверь в палату открылась и вошёл врач вместе с их мамой. Егор повернулся к ним лицом, всё ещё держа младшего брата за руку. Он бросит хоккей ради Димы, но не бросит Диму ради хоккея. Елена Константиновна зло посмотрела на старшего сына и уступила слово врачу. — Здравствуйте. Вы — Егор? Вашей матери сейчас нет никакого смысла что-то объяснять, поэтому я хочу поговорить с вами. Врач дождался от Егора ответной реакции и продолжил. — Мы провели обследование и нашли у Дмитрия серьёзное заболевание сердца. Я не буду вас пугать, но боюсь, со спортом придётся завязать. Иначе… — Что иначе? Что может случиться? — Я буду с вами откровенен. Приступ может настичь прямо на льду. Мгновенная смерть. И если это открылось сейчас, значит была какая-то точка начала. Стресс, переживания, ссоры в семье, что-то такое должно было быть. Ладно, в общем всё самое важное я вам сказал. Беречь его, как фарфоровую куклу, не спуская с поводка, не стоит. Но если не рисковать попусту — можно прожить долгую жизнь. Дима опустил голову и прикрыл глаза, сдерживая желание заплакать прямо при всех. Егор покрепче прижал руку братишки и с уверенностью заявил: — Если Малому нельзя заниматься хоккеем — значит не будет. Я обеспечу ему такой досуг — на мысли о хоккее времени не будет. Врач кивнул, взял женщину за руку и вышел из палаты. Он понимал, как важно сейчас оставить братьев вдвоём. А Дима, наконец, смог дать волю эмоциям. По щекам потекли солёные капли, изо рта доносились тихие всхлипы. Егор тоже плакал. Он больше всех был рад успехам брата и ему было больно видеть Диму таким разбитым. Да он и сам был не лучше. Сам по себе Дима был маленьким, а кровать огромной, поэтому ничто не помешало Егору сесть рядом с Малым, прижать его к себе покрепче и начать укачивать, шепча разные глупости. А взрослые говорят, что старшие братья и сёстры ничего не могут. А кто тогда младших спать укладывает, позвольте спросить. И Дима не остался равнодушным к заботе Егора. Наоборот, он прилёг поближе к тёплому боку и отдался ощущениям умиротворения и защищённости. Магические колыбельные Егора сработали быстро, Дима уснул почти сразу. Егор оставил сумку на полу в палате, а сам пошёл на улицу. Нахождение в больнице угнетало, мамина злость раздражала, а Димино настроение доводилось до слёз. Егор решил дойти до магазина. Врач ясно объяснил, что Диме нужны положительные эмоции, а ничто так не поднимает настроение мелким, как шоколадка. Уже возвращаясь с большим пакетом всяких сладостей и бананов, Егор увидел возле клиники тренеров, медика и всю команду вместе с группой поддержки. И там была Марина. Вот уж кого Егор точно не хотел видеть, так это её. — О, Щука, ты чего такой бледный? Что с Димой? — Щукин, не молчи, говори уже, что с братом. — это был Романенко. А Егор вдруг вспомнил слова врача. -…была какая-то точка начала. Стресс, переживания, ссоры в семье, что-то такое должно было быть. Вот она — точка начала. — А ты что тут делаешь? — Егор подошёл вплотную к Марине с таким лицом, как будто сейчас отгребут всё. — Пошла вон отсюда. Это ты довела его до больницы. Это ты во всем виновата. Вон пошла! Егора держали Антон с ВасГеном, рыдающую Марину утешал Романенко. И Макеев лишь пытался разобраться в ситуации. — Да что происходит Егор? Объясни, что с Димой, причём тут Марина? Егор резко ослабел в руках Антипова, а ВасГен больше не заслонял собой проход. Парень не видел перед собой ничего, только лицо младшего. По щеке снова скатилась слеза, затем ещё одна. — Так, всё, довольно! — произнесла Юлия Макеева. — Довели мальчика, молодцы. Да кто вас вообще учил разговаривать с людьми. Антон, отпусти его. — Ага, мам. Я отпущу, а он или на себя руки наложил, или на нас. Я лучше ещё подержу. — Отпусти, я сказала. — когда Антон отпустил Егора, женщина взяла его за руку и отвела в сторону. — Давай поговорим. Расскажи мне, что случилось. Егор вытер слёзы рукой и тяжело вздохнул. — Три месяца назад к нам на тренировку пришли хоккеисты из высшей лиги. Их пригласила Марина. Она рассказала им про то, что я ношу в рюкзаке Димкино фото в моей форме. В тот день они избили меня и отобрали фото. Малой из-за меня ночью не спал. А на следующий день они напали на Малого в подворотне. Спасибо Кислому, он всем сообщил. Это Маринка все подстроила. За то, что я её отослал в другую комнату, лишь бы не видеть, а Димка и вовсе выгнал. Он тогда без меня из дома не выходил, боялся жутко. А сейчас врач сказал, что стресс мог быть причиной болезни. Димка о хоккее мечтал, а теперь ему вообще спорт запрещён. Передайте пожалуйста Сергею Петровичу, что Дима больше не играет. — А ты? — Как Дима скажет. Если для него это будет слишком больно — я тоже уйду. Егор направился вглубь больницы. Скорее всего, Дима уже проснулся и сейчас снова пускает слёзы боли в подушку. Он должен быть рядом с братом. Он должен всячески его поддерживать. В это самое время Юлия подошла к остальным и сжала губы в тонкую линию. Не смогла остаться равнодушной к чужой проблеме. — Серёжа, послушай меня очень внимательно. Дима больше не будет играть в хоккей. Егор тоже, если это будет расстраивать Диму. Пока что Егор не принял решения, но вы сами должны понимать — всё зависит от состояния Димы. — Юлия повернулась к Марине, — тебе, Марина, я советую уйти из группы поддержки. Кто-нибудь хочет зайти к парням? Медведи засуетились. Марина резко развернулась и ушла, не говоря ни слова. Да и что она могла сказать? Все остальные вошли в больницу. Первая же медсестра показала им палату, но никто так и не решался открыть дверь. Первым взял себя в руки Антон. Приоткрыв дверь, парни застыли с распахнутым ртом. На большой больничной кровати в обнимку сидели Егор и Дима, ели шоколадку, иногда смеялись, иногда Егор стирал с лица брата слёзы. — Димка, ну не плачь. Хочешь, я брошу этот хоккей. Хочешь? Дима замотал головой, сам стёр слёзы и взял Егора за руку. — Не смей бросать хоккей из-за меня. Я хочу видеть тебя на льду. Договорились? — Как пожелаешь. — Егор улыбнулся, притянул к себе Диму и поцеловал в щеку. — Ну ничего себе! — произнёс Назаров, заходя в палату. — А тебя не учили стучаться? — Да не злись, мы же просто в гости зашли. — Ну проходите, раз уж пришли. Через 2 часа «Медведи» ушли. Егору разрешили остаться с Димой на ночь, потому что был велик риск осложнений из-за душевных расстройств, а Егор обещал, что не даст брату грустить. И он выполнит обещания. Чего бы это не стоило. 5. Хоккеисты не только на льду. Сегодня был первый матч «Медведей» в МХЛ. Хоккеисты были в раздевалке, получали наставления от тренеров, Дима сидел на трибуне с Олей, девушкой Антона и Алиной, девушкой Миши Пономарёва. На лёд уже вышли противники. Команда была серьёзная, страх за брата уже начинал захватывать сердце Димы. Но вот «Медведи» вышли на лёд, Егор выехал в центр, повернулся к трибуне и помахал Диме. Оля комментировала каждое движение, но всё чаще смотрела на Антона, ей тоже было страшно. Матч начался с жестокого толчка в сторону. Егор устоял на ногах, бросился за шайбой и тотчас получил ещё один толчок в бок. И так весь первый период. К его концу счёт был 2:0 в пользу противника, парни были расстроены, Макеев ничего не мог изменить. Дима сидел и думал, чем можно помочь парням. Но как назло ни одной толковой идеи в голове не было, Алина предлагала пойти и поговорить с ними, но толку в этом? Это ничего не изменит. Дима бы сдался и опустил руки, когда Оля толкнула его в плечо. — Не смей опускать руки. Хоккеисты не только на льду, и мы сейчас что-нибудь придумаем! Дима внимательно посмотрел на Олю, потом на Алину, улыбнулся, а после и вовсе засмеялся. — Ты чего? — Оля посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты права! Хоккеисты не только на льду. Оля, срочно напиши на сайте, что Медведям нужно помочь. Пусть приходят все, кто может. Алина, ты со мной. Дима схватил девушку за руку и побежал вниз к шкафчикам с запасной формой. Там лежали коньки. Дима дал пару коньков Алине, взял себе, быстро надел и кое-как пошёл в комнату комментатора. Взяв у того два микрофона, Дима с Алиной вышли на лёд. Одновременно с ними с разных сторон поля вышли обе команды. «Медведи» непонимающе смотрели на Диму, а тот дал микрофон Алине и заговорил. — Уважаемые болельщики! У наших мишек проблемы, и мы не можем сидеть на месте. — Мы все вместе с медведями шли к этой игре и сейчас каждый должен задуматься, чего добился он. — Почему он здесь сидит?! — снова Дима. — За кого он болеет?! — Алина. — Чего ждёт от этой игры?! — Дима. — Чего ждёт от наших «Медведей»?! — Алина. — И что сделает ради этого сам?! — Дима. — Мы все здесь сегодня ради «Медведей», а они здесь ради нас! — Так почему же мы молчим? Почему не поддерживаем их? Что за болельщики такие сидят в этом зале! Разве вам нечего сказать ребятам? Разве вы не хотите их победы? По трибунами прошёл гул. — Мы вас не слышим! — с улыбкой сказал Алина. — Вы хотите победы «Медведей»? — Хотим! — Тогда поднимите все ваши флаги, плакаты и шарфы, болейте с нами, кричите с нами!!! — Дима и Алина посмотрели на улыбающихся тренеров и медика, веселых ребят и похлопали всем. — Спасибо всем!!! Ребята ушли на трибуны к Оле, хоккеисты вышли на лёд с желанием бороться и победить, а болельщики не утихали. Матч был выигран со счётом 4:2 в пользу «Медведей». После матча Дима ждал брата возле дворца. Люди выходили из дворца с невероятным ощущением всеобщей победы, улыбками на лице, они обсуждали лучшие моменты и радовались. Вдруг глаза Димы накрыли большие ладони, а к спине прижалась мокрая крепкая грудь. — Угадай кто. — Хм… Наверное, это Антон. — Хей… — Егор повернул Диму к себе, крепко обнимая. — Спасибо за то, что помог нам победить. Я и не ожидал, что ты, такой стеснительный и скромный, и выйдешь на лёд, скажешь такую речь, да ещё и Алину выведешь. Я счастлив, что тебе удалось подбодрить нас. Ты самый лучший. Дима улыбнулся, подставляя щеку для поцелуя. Егор с улыбкой на лице оставил на розовой щеке мокрый поцелуй, обнял брата, и парни пошли домой, где их ждал праздничный ужин и плакат с лозунгом: «Хоккеисты не только на льду!».