I'm still loving you

      Оторвавшись от губ, начала спускаться поцелуями вниз, щекоча чёрными волосами сначала подбородок, затем шею...       -Нет, - прошептала Литвинова и с силой оттолкнула певицу, - не надо, я не хочу.       Вопросительный взгляд.       - Понимаешь, Зе, у нас с тобой особенные отношения. В них есть некая изюминка. Да такая, которой нет у других. Мы столько раз решали разойтись и прекратить общение, но жизнь снова и снова сводила нас...       - Это ты искала поводы встретиться со мной.       - Не перебивай. Так вот. Это самое, о чём я... А! Короче, неважно как, но мы каждый раз возобновляли отношения. Другие бы давно мирно или не очень разошлись. Но не мы. Между нами есть определённая магия, которую мы можем сейчас разрушить, просто напросто переспав друг с другом. Потому что так поступили бы "другие", - она особенно ударила на это слово, - но мы то не "другие", мы особенные. Поэтому давай, дабы не терять нашу магию, просто уснём в объятьях друг друга. Я хочу, чтобы наше примирение было максимально непошлым.       Смешок. Совсем не едкий и неподразумевающий ничего плохого или обидного. Поцелуй в щеку. Певица заключила актрису в объятьях, закинув ногу поверх бедра любимой.       - Спать, так спать, - сказала Земфира Ренате в самые губы и послушно закрыла глаза, наощупь выключая ночник и возвращая руку на узкую талию.       - Нет, ты не подумай, что я стараюсь отмазаться или что-то в этом роде, я просто...ой ты, наверное, не поняла.       - Спи, Литвинова, - сквозь смех проговорила певица, - я всё прекрасно понимаю, не дура. Даже отчасти согласна.       - То есть...       - Сладких снов.       - Спокойной ночи, - поняв, что продолжать разговор бессмысленно, притянула Рамазанову ближе к себе. Вскоре обе девушки, устав после тяжёлого дня, видели чудесные сны.

***

      - Прекрати, Земфира! Я устала, устала уже от этого! Устала уже от тебя, от твоей лжи, от того, что ты говоришь загадками! - Громко кричала Рената, ходя кругами по комнате, хватаясь за голову руками и нервно накручивая волосы. Земфира стояла в проёме, оперевшись на дверной косяк.       - Ренат, я просто хотела всё тебе объяснить. Ты, не разобравшись, сделала неправильные выводы.       - Вот зачем ты приехала в Париж?!       - Ты везде меня заблокировала, отключила все телефоны. Каким образом я должна была ещё с тобой связаться? Спасибо Ульяне, что хоть сообщила, где ты.       - Пойми, я не хочу тебя не слышать, не видеть, - актриса подошла к певице и, крепко схватив её за запястья и подняв руки на уровень головы, прижала к стене. Не было нежности, желания или влечения, как прежде. Внутри нее жила только растущая с каждой секундой ненависть. - Ты делаешь мне больно. Своими рассказами о замечательном времяпрепровождении со своей новой приятельницей.       Молчание.       - Я не хочу тебя знать, уходи. Отъебись от меня! Так понятнее?!       Рената взяла ещё неразобранный небольшой чемодан с вещами Земфиры, вынесла в коридор и поставила у входной двери. - Уходи немедленно! - Еле сдерживала слезы.       Земфира, вздохнув, пожала плечами. Подошла к двери, обулась. Взяла чемодан и, нервно прошептав сквозь зубы: "истеричка", вышла, захлопнув за собой дверь.

***

      Рената, как всегда проснувшись очень рано, сидела на кухне с уже полупустым бокалом вина, что-то активно строча в блокноте неразборчивым от спешки почерком.       Земфиру разбудил будильник, который она не выключила вчера, заразившись от своей женщины забывчивостью. Выругалась. Встала с кровати, потянулась. Зашла на кухню и залюбовалась прекрасной, такой любимой картиной. Рената была прекрасна даже сутулая в старом шёлковом халате. Певица громко зевнула, выдав своё присутствие.       - Ой, ты уже проснулась. Я вот там кофе вкусный сварила, если хочешь. - И опять сосредоточилась на тексте, грызя карандаш и даже не замечая этого.       - Я хочу узнать, что ты там с таким упорством пишешь, - певица подошла сзади, положив любимой руку на плечо, и забрала блокнот из рук блондинки.       Читала, иногда смущавшись, краснела, поглядывала на Ренату, ловя её вопросительный взгляд, который она старалась сделать как можно более серьёзным. Наконец села на стул, отложив текст в сторону. То, что она прочитала, в точности описывало её. Никогда и ни от кого Рамазанова еще не слышала столь точных, наполненных проницательностью слов.       - Я не знаю, что сказать... Но ты, как всегда, права.       Литвинова опустила в пол глаза, нервно перебирая в руках ткань халата.       - Мне нравится твой стиль письма. Необычный слог.       - Самый обыкновенный.       - Неееет, - Земфира искренне рассмеялась и с нежностью взглянула на своего режиссёра. - Все творческие люди самокритичны.       - И чем же мой слог так отличается от остальных? - Прищур.       - Он твой, и это главное.       - Запатентовать стоит?       - Уже давно неофициально запатентован.       - А я хочу официально. Какие отличительные черты указать? - не унималась Литвинова.       - У тебя необычные обороты, прямолинейность и краткость. Все по факту, - пауза, - я не люблю воду в текстах, а тут её и нет.

***

      Повернула замок. Медленно опустилась вдоль стены на пол, закрыв лицо руками и запустив пальцы со множеством колец, на которых красовались драгоценные камни, в волосы. Уже не сдерживала слёзы. Хотя и не было истерики. Просто непроизвольно стекающие по щекам слёзы. И отчаяние. Очень много отчаяния. Рената понимала, что потеряла самое дорогое, что когда-либо имела. Вернее сказать, она потеряла всё. Жизнь не имела смысла. Актриса прекрасно осознавала, что никого больше так не полюбит, как любила Земфиру. Она не знала, сколько так просидела, потому что перестала чувствовать время. Закрадывались мысли о суициде. Но тут же были отброшены в сторону. Она будет жить. Будет жить, несмотря ни на что. Запрячет глубоко всю боль, вырвет из груди сердце, если понадобится. Станет еще более холодной и невовлечённой, но будет жить. Когда-нибудь, на старости лет, снимет фильм о своей самой прекрасной любви, принесшей ей столько несчастий и страданий. Естественно поменяет имена героинь. И только избранные, только они двое поймут, кому посвящено произведение. Ну а сейчас она возьмет себя в руки. Достанет очередную маску из своего шкафа, чтобы никто не догадался о её убитой душе.       Встала, слегка пошатываясь от головной боли. Дошла до ванной, оперлась руками на раковину. Подняла голову, посмотревшись в зеркало. Макияжу пришел конец. Дорогая косметика была размазана чёрно-серыми пятнами по всему лицу. Умылась. Включила душ. Да, ей сейчас был необходим прохладный душ, чтобы хоть как-то придти в себя. Первые минуты она держалась, стараясь обмануть саму себя, но потом предательские слезы новым потоком всё-таки хлынули из глаз и слились со струями чистой воды.