Интерференция

      В темной каюте, пропахшей потом, мочой и рвотными массами, слышится тихое бубнение. Нос уже не различает запахов, вкус крови теперь постоянно во рту. Как и непрекращающаяся боль во всем теле.       — Рена, Патриция, Дамир, Фред, Томас, — колонисты, которые попали в лапы этих чудовищ вместе с ней два месяца назад. И которых уже нет в живых. — Номина, Эрмин, — пара несчастных, решивших отпраздновать свой медовый месяц не в том месте и не в то время. Их уже тоже нет. Эрмина не стало вчера вечером. Или это было не вчера? — Савва, Тора, Джерда, Джорен, Алейо, Карл, Грег, — экипаж небольшого корабля, нарвавшегося на батарианцев. Дольше всех держался Грег. — Хлоя, Ширли, — близняшки, похищенные несколько дней назад с очередной колонии. Обе умерли утром, крепко взявшись за руки и напевая колыбельную. — Рена, Патриция, Дамир, Фред, Томас, Номина…       Они заглушают привкус крови. Они притупляют боль. Они позволяют заснуть. Если редкие часы забытья можно так назвать.       Из-за стены слышен душераздирающий вопль. Он пробирает до костей. До скрежета в зубах. Она зажимает уши ладонями, подтягивает ноги к груди, и, раскачиваясь из стороны в сторону, продолжает.       — Эрмин, Савва, Тора, Джерда, Джорен, Алейо, Карл… — крик обрывается. — Лино. Рена, Патриция, Дамир, Фред, Томас, Номина, Эрмин, Савва, Тора, Джерда, Джорен, Алейо, Карл, Грег, Хлоя, Ширли, Лино.       Она пережила их всех. Семилетний ребенок с безумной жаждой жизни и желанием отомстить. Она выберется отсюда и залатает шрамы на теле. Она будет их резать. Ломать кости. Выдавливать глаза. Расстреливать. Сжигать.       Дверь отъезжает в сторону, и на пороге возникает батарианец.       — На выход, малявка. Твоя очередь, — у него противный скрипучий голос, наполненный металлом и нескрываемым удовольствием от происходящего.       — Нет… — кажется, на последнем издыхании шепчет окровавленная масса в углу, протягивая руку. Дик — старший брат близняшек. Единственный оставшийся сокамерник. О нем она тоже будет помнить. За него она тоже отомстит. — Джейн…       Имя режет слух. Оно кажется таким чужим, таким далеким. Напоминанием о прежней жизни. О семье. О брате. О том, чего уже никогда не вернуть. Оно больше не принадлежит ей. Она больше не принадлежит ему.       Стиснув зубы, она поднимается. Пошатываясь, направляется к двери. Окидывает батарианца дерзким взглядом и идет по коридору. Она хорошо выучила этот маршрут.