Дыши со мной

— Я умираю, — перебил его Алек, пока не стало слишком поздно. — Что? — Магнус всей душой надеялся, что ему послышалось, что это просто шутка. — Я умираю, Магнус, — повторил Алек, тяжело глотая ком волнения и страха. Вы когда-нибудь слышали, как разбиваются окна? Звонкий крик битого стекла всегда заставляет на мгновение застыть, и лишь потом приходит осознание того, что произошло, разглядывая россыпь блестящей крошки, которая так и норовит впиться в голую пятку. Или жуткий лязг тормозов автомобиля с последующим столкновением, разрушающим всё вокруг, обрывая невинные жизни. Великое множество спецэффектов, присущих дешёвым комедиям, могут прозвучать фоном, когда сообщают такие новости, но это не фильм, где каждый дубль можно переснять. — Ты шутишь, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Алек ничего не ответил, просто смотрел в «кошачьи» глаза с неподдельной грустью, кусая только что целованные губы, — нет, ты не шутишь. Магнус поднялся с пола, отряхивая колени и шумно вздыхая, и медленно, на тяжёлых ногах, пошёл к стеллажу с надписью «детектив», чтобы поставить стопку книг. Несколько минут в магазине стояла тишина, и был слышен лишь шелест автомобильных колёс, безжалостно проезжающихся по свежим лужам. Магнус ощущал огромную тяжесть во всём теле, будто в вены залили свинец, который вот-вот застынет, лишая возможности двигаться. Неужели судьба действительно имеет отвратительное чувство юмора, что решила вот так над ним поиздеваться? Отбирая то, что пока ещё ему и не принадлежит, но так хотелось, всей душой, всем сердцем, всем своим существом. Магнус прекрасно понимал, что таким ангелам, как Алек место только на небесах, но не в прямом же смысле, не такой же ценой. — И… сколько тебе осталось? — прочистив горло, спросил Бейн, пытаясь скрыть предательскую хрипоту в голосе. Надо же было как-то нарушить тишину, продолжить разговор, но Магнус до дрожи в руках боялся услышать ответ. — Врачи дают два месяца, — тихо, еле слышно, ответил Алек, и он был готов поклясться, что слышал, как Магнус охнул, — но я стараюсь жить так, как будто каждый день последний, ведь… — Алек направился в сторону Бейна, вертя в руках книгу Агаты Кристи — Убийство в «Восточном экспрессе», — что же мне, мучиться неизвестностью? Это как детектив без последней страницы. Все равно, что дочитать книгу и не узнать, кто убийца. Алек поставил книгу к остальным, нежно пройдясь тонкими длинными пальцами по корешкам. У него резко перехватило дыхание от того, как ловко и нежно Магнус перехватил его руку, подставляя к своим губам. Резкий контраст холодного и горячего обжигал обоих, унося за пределы суровых реалий. Надо оттолкнуть, прогнать, выставить вон, но Алек не мог, не было сил. Вместо этого он просто стоял и задыхался от переполняющих его чувств и эмоций. То, как Бейн целовал каждый палец, еле касаясь подушечек, прикрыв глаза, Алеку казалось прекрасным сном, от которого он рано или поздно проснётся, из-за очередного приступа кашля. — Магнус, ты не должен, — Бейн перешёл поцелуями на ладонь, зажимая её в своих руках. — Что не должен? — Жалеть меня. Просто уходи, — Александр вырвал свою руку из тёплых объятий Бейна и направился к оставшимся коробкам с книгами. — Решил выпроводить меня? Знаешь, Александр, нельзя вырвать человека из своей жизни, как больной зуб. — Но у меня же получилось, — пожал плечами Алек, — в моей жизни не осталось никого, кроме Джейса и Клэри. Смог разогнать всех, но эти двое чересчур упёртые. И отвечу на твой следующий вопрос «Зачем?» — затем, что меня скоро не станет и это неизбежно, а так, — Алек на секунду замялся, неся к полкам очередные книги, — так им будет не так больно. Поэтому я прошу тебя, уходи. — Нет, Александр, я никуда не уйду, — Магнус стоял, прислонившись к стеллажу в защитной позе — скрестив руки на груди, и с вызовом смотрел на Алека, — слишком поздно меня спроваживать. — Это почему же? — Алеку всегда была свойственна поза «руки в боки», так он чувствовал себя хозяином ситуации, готовым к наступлению в любой момент. Но даже сейчас, стоя в такой позе, он не мог не улыбаться. Один взгляд на Бейна, и он был готов растаять и растечься по полу ванильной лужицей. — Ты мой глупый ангел, — Бейн подошёл к Алеку, обхватив того вокруг талии своими сильными руками, — одного взгляда на тебя было достаточно, чтобы влюбиться раз и навсегда. Я тебя никуда не отпущу. Алек просто сдался. Он сдался в тот момент, когда Магнус накрыл его губы нежным сладким поцелуем. А если честно, то он сдался ещё в тот момент, когда Бейн постучался в дверь его магазина. Ведь он хотел сдаться, он устал от постоянной борьбы, постоянной неизвестности, что ходит по пятам и прячется в тёмных уголках. Быть в объятиях человека, к которому тебя не по-детски влечёт, — это что-то невероятное, волшебное, запредельное. И плевать, что вы знакомы меньше суток, потому что чувствуешь себя с ним одной душой, разделённой на два тела. А под ногами, будто не было земли, будто они парили в воздухе, а вокруг не было никого и ничего, всё застелено белой густой дымкой. Казалось, что они одни во вселенной, больше никого и не надо. Они ещё долго находились в объятиях друг друга, не в состоянии найти силы, чтобы оторваться. Со временем они перекочевали на небольшой диванчик в углу магазина, который завтра будут обустраивать для посетителей. Алек положил голову на колени Магуса, позволяя тому перебирать пряди густых волос. Они болтали обо всём: о работе Магнуса, о болезни Алека, об осторожных планах на будущее. Алек признался, что хотел бы жить где-нибудь поближе к природе, рядом с лесом, озером, где тишина, покой и никакой суеты и шумихи. Оба хотели, чтобы время просто остановилось, даже если им придётся навсегда остаться на этом диване, сплетая пальцы, главное вместе, главное рядом. Когда они разошлись, было уже глубоко за полночь. Магнус, проводив Алека, вернулся к себе домой и, не в состоянии уснуть, включил ноутбук. Слова «рак лёгких», «четвёртая стадия», «бесполезно» набатом стучали в голове Магнуса. Алек рассказал ему о том, что о болезни узнал не так давно, но слишком поздно. После всех обследований, процедур, таблеток и лекарств, его просто отправили домой умирать, потому что сделать уже что-либо просто не в силах. Единственное, что смогли сделать врачи, — это поставить приблизительный срок. Жёлто-зелёные глаза зацепились за статью, где говорилось, что многие люди с периферическим раком лёгких, даже в четвёртой стадии, проживали ещё больше десяти лет. Но Магнус просто панически боялся цепляться за такую надежду, которая пустила бы свои корни глубоко в душу, обросла, распустив множество прекрасных цветов, а потом бы её просто вырвали с корнем, безжалостно и беспощадно, оставляя лишь пустоту. Но одно Магнус знал точно, сколько бы им двоим не осталось, один крошечный день или десять лет, он сделает для своего Александра всё.

***

— Алек! Ты спятил? Я не подпишу это, — возмущался Джейс, крича на весь магазин, до хруста сжимая ручку. — Джейс, подпиши эти чёртовы бумаги! — Не выдумывай ерунды, у тебя разжижение мозга что ли?! — А в чём проблема, Джейс? Я не хочу, чтобы мой магазин превратили потом в закусочную! — Что здесь за крики? Парни на мгновение прекратили свою перепалку, поворачиваясь в сторону хозяина бархатного голоса. Даже Клэри, чей джинсовый комбинезон был полностью уляпан в краске, оторвалась от разрисовывания стены. У входной двери стоял Магнус, держа в руках поднос с горячими стаканчиками на вынос и пакет, откуда доносился соблазнительный аромат свежей выпечки. — Магнус? Ты что здесь делаешь? Магазин закрыт ещё, — Джейс вылупился на Магнуса, явно не понимая, что он здесь забыл. Но окончательно добило его то, что Магнус молча подошёл к столу и, поставив на него гостинцы, припал к губам Алека, — ЛОПНИ МОИ ГЛАЗОНЬКИ! Клэри, увидев такую картину, широко улыбнулась, обнажая ряд ровненьких зубов, и, макнув кисточку в краски, вернулась к рисованию. Джейс же, открыв рот, наблюдал, как рука Магнуса ловко гуляла по шее Алека, зарываясь в растрёпанные волосы, вызывая на бледных щеках смущённый румянец. — Почему вопли моего ангела были слышны даже на улице? — оторвавшись от любимых губ, спросил Магнус. — Я принёс документы на передачу прав на этот магазин, и, чтобы Джейс стал владельцем, он должен их подписать, — Алек посмотрел на Джейса, чей рот всё ещё был открыт в попытке что-то сказать, — а он отказывается. — Я…я просто не понимаю, к чему такая спешка, — прочистив горло, сказал блондин. — Джейс, да я могу завтра уже не проснуться! — Алек опять начал заводиться, пытаясь вырваться из цепких объятий Магнуса. — А вот сейчас вообще замолчи! — Джейс хотел было уже броситься на Алека, но наткнулся на преграду в виде рыжей барышни. — А давайте отдохнём? — Клэри погладила Джейса по щеке, зная, что такой жест его всегда успокаивал. — Алек, не поможешь мне? Девушка уволокла за собой Алека в сторону своего рисунка, что-то ему показывая и советуясь, оставив Джейса и Магнуса одних. Парни пристально смотрели друг на друга, пока Джейс не решил нарушить тишину, предварительно скрестив руки на груди. — Это что сейчас было? — Джейс, неужели тебе как маленькому нужно всё объяснять? — Магнус, ты классный парень и ты мне нравишься, — Джейс подошёл к Магнусу ближе и перешёл на шёпот, — но, если ты хоть как-то обидишь Алека, я затащу тебя в ближайший тату-салон и собственными руками набью своё имя на твоей сиське, ты меня понял? — Чётко и ясно, — Магнус усмехнулся на прозвучавшую в его адрес угрозу, доставая один из картонных стаканчиков. — Кофе? Обменявшись улыбками, парни подошли к Клэри и Алеку, вручив им оставшиеся напитки. Вчетвером ребята быстро управились с работой, которая осталась со вчерашнего вечера, и поэтому уже после обеда Алек повесил на дверь табличку «открыто». За всеми разговорами, шутками и смехом Джейс всё-таки подписал документы, обещая беречь это место, как родной дом. После смерти Алека все права на магазин должны были перейти к Джейсу, но от этого легче не становилось. Наоборот, на душе лежал не камень, а огромный булыжник, сдавливая грудь, лишая воздуха и сил. Это не тот подарок, которого ждёшь с трепетом и предвкушением развернуть обёртку.

***

Декабрь. День становился короче, а ночи холоднее и длиннее, и даже тёплое пальто не всегда могло согреть. Серое небо висело тяжёлым комом, который грозился обвалиться в любой момент. Но приближались зимние праздники, и город был погружён в пушистую белизну, украшенную яркими праздничными огнями, растянувшимися между фонарными столбами и ловко прицепленными к вывескам магазинов. Повсюду сновали люди с подарочными пакетами, стараясь успеть купить всё, что требовали их души и могли позволить кошельки. Для Алека и Магнуса это время было самым счастливым. Сидеть перед телевизором, укутавшись одним пледом на двоих, и кормить друг друга разными вкусностями было самым любимым времяпрепровождением для Алека. А Магнуса всегда забавляло укутывать Алека в длиннющий шарф перед выходом на улицу. Алек уже редко появлялся в своей квартире, потому что большинство вещей незаметно перекочевали в квартиру Магнуса. А сам Магнус был только рад, особенно когда Алек называл его квартиру «их» квартирой. В этот момент сердце Магнуса на секунду замирало, чтобы потом забиться с бешеной скоростью, пытаясь восстановить привычный ритм. У них даже появилась своего рода традиция. Каждый вечер воскресенья парни катались на колесе обозрения — единственном аттракционе, который работал в это время года. Именно вечером открывался шикарный вид на город, укутанный миллионами огней. Первые разы парочка действительно наслаждалась этой картиной, но теперь, сидя в кабинке, парни не отрывали своих губ друг от друга, лишь изредка выглядывая в окошко. После долгих прогулок по заснеженным улицам в программе была обязательная совместная ванна. Много пены, горячие губы, тихий шёпот комплиментов и двусмысленных пошлых фраз. А Джейс и Клэри стали частыми гостями, повышая самооценку Бейна тем, что постоянно проигрывали в Скрэббл. Время летело незаметно, но для Магнуса оно остановилось в тот момент, когда Алек потерял сознание. Магнуса словно окатили ледяной водой. Паника, страх, неизвестность: всё это обрушилось настолько внезапно, что выбивало всю почву из-под негнущихся ног. И всё как в замедленной съёмке, можно всё разложить на маленькие кадры, которые навсегда въедаются в память. Короткий телефонный номер, незнакомые люди в белых халатах, отвратительный больничный запах, от которого хочется скрыться, отмыться и навсегда забыть. Радовало одно — на следующий день Алека разрешили забрать домой при условии постельного режима, присмотра и тщательного ухода.