Соль на губах

Направлявшаяся в покои отца без его разрешения Караи сбавила шаг, чуть, практически незаметно посторонилась, давая дорогу человеку, покидавшему заповедную территорию. Не боявшаяся никаких врагов куноити, тем не менее, предпочитала держаться подальше от человека, не уступавшего во мрачности и серьезности своему господину, Ороку Саки. Берегший зрение от яркого света, практически постоянно носивший очки с затемненными до черноты стеклами, навстречу госпоже Ороку двигался главный казначей клана Фут. В складках его губ всегда пряталось какое-то подобие мимолетной довольной улыбки человека, провернувшего какое-то прибыльное дельце, и эта особенность вызывала настороженное отношение к влиятельному мужчине. В черном костюме в пиджаке с воротом-стойкой, закрытый по самое горло, как самый безопасный сейф, он, заложив руки за спину, склонив голову, двигался по коридору, совершенно точно недавно покинув кабинет мастера клана. У девушки похолодело внутри – пожалуй, только казначея и побаивалась Караи, хотя не имела с ним практически никаких контактов. Он общался напрямую с хозяином, докладывая о доходах и расходах, продумывая новые схемы вложения денег и высматривая самые выгодные объекты для инвестирования. Ходили слухи, что у казначея не было сердца, и он мог продать даже своих родителей, если бы цена представлялась выгодной, судачили также, что вместо линий на его ладонях проступали знаки иены и доллара. Правда это или нет? Никто никогда не видел ладоней мужчины, зачастую, пряча руки, он носил темные перчатки: легкие в теплый сезон и плотные в холодный. Смерив Караи взглядом из-под очков, как показалось куноити, казначей кратко поклонился наследнице Ороку Саки и поспешил дальше, а девушка со всех ног понеслась к отцу, предпочитая скорее оказаться вдалеке от его недавнего гостя. Сидевший за просторным крепким столом Шредер даже не поднял голову на вошедшую дочь, он терпеливо перелистывал предоставленный ему финансовый отчет. Примостившийся рядом с мастером клана секретарь сжимал в руке ручку и готовился записать в лежавший на колене блокнот то важное, что хозяин пожелает сообщить. Молодой человек, расторопный и сообразительный, все схватывал на лету, стараясь быть не хуже своего отца, когда-то служившего лидеру клана Фут и занимавшего этот же пост, что теперь и его сын. - Стенли Флеминг, - произнес вслух Ороку Саки, и ручка секретаря старательно заскрипела, выводя латиницей американское имя. Поручения, которые Шредер давал своему подчиненному, фиксировались иероглифами, представители мира клана Фут, независимо от страны, будь то Япония или Штаты, писали и думали исключительно по-японски, и только для чужеродных названий и имен в виде исключения использовался другой язык, а не катакана. - Второй лаборант не так интересен. Он ленив и безынициативен. Их послужной список примерно одинаков, но мистер Флеминг всегда был успешен в учебе и всячески пополнял свой багаж знаний, в то время как его коллега больше увлекается едой, нежели наукой, - продолжил говорить Саки, скорее размышляя вслух, чем ожидая конспектирования своих слов, - а вот Джобс пока темная лошадка, за такими нужны глаз да глаз. Эти люди одновременно способны быть и хорошими работниками, и недовольными всем на свете анархистами. - Что-то стоящее, мастер? – рискнула перебить отца Караи, так и мявшаяся у двери, долго не решаясь отвлечь мужчину от дел. Не глядя на дочь, жестом указав ей на кресло, японец произнес: - Клан перекупил долги одного ученого – мистера Джобса, в свое время он пытался заниматься генной инженерией, стремясь выращивать здоровые и необходимые людям органы, мечтал о вакцине от всех известных болезней, что стало особенно актуально во время тяжелой болезни – рака – его жены. Теперь нам достанется его лаборатория – сомнительно, что Джобс сможет расплатиться с долгами, - он сам и двое лаборантов. По оценкам наших экспертов, работающий там Флеминг да и сам Джобс способны хорошо потрудиться на клан Фут. Больше с них взять нечего. В принципе, я могу позволить им небольшую рассрочку, она не поможет Джобсу, но рыба лучше заглотит наживку, и иного выбора уже не будет. Для нас сумма долга смешна, но я не стал бы тратить деньги просто так, без необходимости, а это вложение позволит заполучить одаренных исследователей. - Прекрасно, мастер, - покорно склонила голову Караи, ей приятно видеть, что отец наконец повеселел, но в то же время девушке не нравился шантаж, к которому часто прибегал Шредер. Да и превращение в рабов свободных людей было куноити крайне неприятно, именно это сейчас и желал осуществить Ороку Саки, переложив бремя долга мистера Джобса на его сотрудников. Охота за головами – дело полезное, но нельзя без желания людей заставить их работать на клан. И Караи, как никто другой, знала – можно. События изменились, и ужасающая жара и последние неприятности, которые не озвучивались дочери, уже не довлели над Шредером, следовательно, тем сложнее будет уговорить мастера покинуть Нью-Йорк. Он увлечен новым проектом, и наверняка отныне все его мысли направлены на то, как загнать в глухую ловушку, из которой нет выхода, Джобса и Флеминга. - Молчишь? – строго спросил Ороку Саки, словно насквозь видя дочь, ее чувства. – Я бы не стал связываться с безнадежными должниками, выкупая их только потому, что мне некуда деть приличную сумму денег. Расходные человеческие материалы мне неинтересны, а вот те, кто может принести пользу клану, - более, чем привлекательны. Мужчина передернул плечами, как будто стряхивал с себя печаль и воззрения дочери, в общем-то довольно человеколюбивые, и отложил бумаги: - Пожалуй, завтра… Впрочем, нет, следующий день занят. Оставим встречу с нашими новыми «клиентами» на конец недели – поменяем им планы на выходные, - поговорим, посмотрим друг другу в глаза, познакомимся. Пока пусть еще немного побудут в счастливом неведении, без толку попереливают вещества из пробирки в пробирку, на это времени у них хватит. Караи покидала кабинет отца с тяжелым сердцем, словно бы гора обрушилась на хрупкие плечи девушки. Наверное, она никогда так не сможет: безразлично находить выгоду везде, независимо от количества и качества жертв, хладнокровно идти к своей цели, наступая не только на тянувшиеся к счастью руки, но и на торчавшие в неположенных для них местах головы. Почему-то куноити уважала людей, не только тех, кто достиг чего-либо в этой жизни и мог соперничать со Шредером хоть в малом, но и людей вообще. Их устремления, мечты, взгляды. Саки не замечал пешек в игре за мировые достижения и господство. Что ему за дело до какого-то Стенли Флеминга и его начальника Джобса? Если они не пригодны для исполнения его планов, то, значит, за долг последует плата жизнью, впрочем, для того, чтобы расправиться с двумя неудачниками, не стоило оплачивать их долги – дорогое выходит развлечение. И Караи вновь не могла понять, почему молодой человек должен отвечать за поступок своего руководителя, но раз отец считал, что здесь все логично, и не собирался давать излишних, на его взгляд, пояснений, значит, и девушке надлежало покориться и закрыть тему. А еще лучше и вовсе уйти из кабинета, мастер давал понять, что свое личное мнение, не совпадавшее с его, дочь может унести с собой, все будет сделано так, как задумал Саки. *** Сколько Караи себя помнила, точнее, сколько она помнила своего приемного отца, он никогда и ни во что не ставил чужие мечты и жизни. Иногда девушке казалось, что люди с идеалами и устремлениями, полные решимости поменять свою и чужие реальности, наоборот, обладали для Шредера какой-то странной притягательностью, как бы указывая на себя, предлагая начать с себя хоровод изощренных издевательств, гостеприимно разрешая войти в свой мир и сломать все, что выстроено там. Дикие звери чуяли страх, ощущали биение адреналина в крови и слышали бешеный стук зашедшегося в ужасе сердца. Так же видел своих жертв и Ороку Саки, с одной лишь разницей, он, сообразуясь с неизвестным другим людям чувством, выбирал их еще до того, как страх поселится в загнанных душах. Как? Почему ничем не примечательный молодой человек, непричастный (как показал сбор сведений аналитиками клана Фут) к делам руководителя лаборатории, оказался интересен для мастера? Шредер чуял что-то еще, недоступное ни самым талантливым ищейкам, ни самым опытным охотникам, способным выявлять в лесных зарослях дичь не хуже специально натасканных собак, ни животным, чье существование зависело от недюжинных талантов в области выживания. Ороку Саки не щадил никого. Чунины и прочие важные фигуры клана Фут в любой момент могли оказаться теми, по чьему следу направлялся бездушный японец. Караи знала, что так надо, надо именно так расправляться с теми, кто чем-то не угодил, но не понимала почему. У этих людей не было второго шанса, даже малейшая провинность могла иметь непоправимое продолжение. Все зависело от желания лидера клана. Ну да, ну да, ряды ученых клана Фут несколько пострадали после последнего неудачного эксперимента – мастер пожелал пустить в расход тех, кто не оправдал его высочайшее доверие, - и требовалось срочное пополнение научной элиты, но не просто так же? Схватить свободного человека с собственной волей и желаниями и заставить работать на себя – разумеется, можно, но… Наверное, годов тренировок, в которых закалялось не только тело, но и характер, не хватило Караи, в ней осталось еще слишком много человеческого. Отцу и мастеру это не нравилось, он часто делал дочери замечания, указывая на недопустимое для наследницы поведение и взгляды, иногда заставлял обходиться с людьми так, как было противно куноити, жестко, беспощадно и непреклонно. Шредер слишком переживал за будущее клана, свое настоящее детище, а потому и любил его больше приемной дочери – так часто думалось Караи. Это понятно, логично. Все исторические книги, которые довелось прочесть девушке, пестрили ужасными историями о выдающихся личностях прошлого, правивших огнем и мечом и не дававших спуску ни врагам, ни своему народу. Ужасно. Пусть были и другие, талантливые политики и дипломаты, про них, конечно, куноити тоже известно, и необходимо одновременно стать жесткой и гибкой (отец умел быть и таким). Но почему все надо начинать с жестокости? Почему ученых, мистеров Джобса и Флеминга, нельзя просто пригласить на работу в официальную корпорацию? Они могли бы принести пользу и не теневому бизнесу. Тогда бы им пришлось платить за труд и научные изыскания, а, выкупив долг, можно получить рабочую силу совершенно бесплатно. Но отец не скряга, не желавший вынимать кошелек из кармана, он рачительный хозяин, не пускавший на ветер лишний доллар. Только дело совершенно не в этом. Получить работников экзотическим и незаконным способом – просто интересно, увлекательно, особенно в период жаркого летнего застоя, когда даже черепахи не показываются из канализации, дабы узнать, как проводит время великий и ужасный враг. Уж не совершена ли сделка именно поэтому, чтобы разогнать тоску? Новые жертвы, новая охота. Самураи же часто в мирное время скучали за стенами своих замков, не помогали ни творческие развлечения, ни наложницы, но имелась еще и мужская забава, проверка качеств настоящих мужчин: смекалки, ловкости, смелости. Охота на животных Шредера не интересовала, практичнее в ХХI веке, когда технологии развивались семимильными шагами, охотиться на людей. Именно охота за головами стала для Шредера и его приближенных настоящим делом, которому посвящались дни и месяцы. Надо заполучить перспективного или уже получившего признание научного труженика, многие из которых так и не узнали, что совершали свои открытия на благо темного криминального клана, а других вполне устраивали не совсем честные дела, осуществлявшиеся при их участии. В любом случае, в мире продавались и покупались практически все люди, как всегда говорил мастер, главное – найти подходящую цену для каждого, и у него найдется, что предложить взамен. Сначала специально обученные люди оценивали масштаб добычи, собирали полезную информацию, позволявшую сделать безошибочный вывод, могла ли выбранная жертва служить во благо клана Фут. Затем глубже анализировали пристрастия и предпочтения выбранного объекта, выяснили, что им ценится и как можно воздействовать на человека, а уже после, по согласованию с мастером, начинали действовать. Деловая хватка Шредера не подвела еще ни разу. Даже ошибочные действия, пусть они к таковым и не относились ни самим лидером клана, ни его ближайшими подчиненными, оборачивались либо на пользу, либо в некоторое развлечение для суровых мужчин, предпочитавших и суровые развлечения. Это Караи особенно ненавидела. Входящие в плоть провинившегося текко-каги отца, отброшенные тела, еще шевелившие губами в последней надежде вымолвить прощение. Даже сейчас, при кошмарной жаре, по коже куноити скользнуло пробирающее ледяное дыхание ужаса и отвращения. Пальцы сами потянулись к пульту от кондиционера, прибавляя температуру и избавляясь от обычно приятной прохлады, царившей в личных покоях мастера и его дочери. Потом Шредер еще мог притворно посетовать: его враги до такой степени нехорошие существа, что забрызгали своей кровью новое кимоно или только начищенные для важной встречи доспехи. Солдаты, пусть и не смеялись вслух, но любили черный юмор руководства. Караи же молча, сдерживаясь, стояла в зависимости от ситуации за спиной отца или кого-либо из иерархов клана, а потом имела неприятные разговоры со Шредером, каким-то непостижимым образом догадывавшимся об ее истинных упрятанных от других чувствах. Пульт от кондиционера брошен на кровать, и девушка, как только ощутила теплый воздух в комнате, принялась за переодевание. Не вызывая слуг, сама выбрала подходящий для обеда наряд – простое платье цвета морской волны с тонким зеленоватым поясом, подчеркивавшим тонкую талию, должно подойти, а голубые туфли на среднем каблуке и сумочка выгодно дополнят образ. Машина для наследницы Ороку Саки будет подана через полчаса, и менее, чем за двадцать минут домчит свою пассажирку для роскошного ресторана. Сегодня девушке предстояло встретиться и познакомиться с владельцем нескольких американских месторождений железных руд – мистером Эдвардом Бромсом. По фотографии и оценке экспертов клана это приятный мужчина средних лет, увлекался конным поло и коллекционированием картин, вполне безопасный субъект. В задачи куноити на данный обед пока входила только встреча и небольшое начальное знакомство с предпринимателем, следовало выяснить правдивость собранной информации – так сказать, прощупать почву, выразить восхищение творчеством любимых им художников, обсудить шансы на победу в предстоящем индийском турнире по поло отдельных участников. В общем, всякие мелочи, которые должны быть приятны новому знакомому и известны постоянно развивший свой интеллект куноити, а нет, если выяснится, что он охотнее общается с непросвещенными девушками, разыграть из себя необразованную дурочку. Иногда и такое отлично срабатывало с олигархами, которых тянуло на педагогические подвиги в обществе тех, с кем им доводилось обедать. В любом случае, Караи и та, и другая роли не в новинку, и она справится с миссией на ура, раз мастер клана Фут посчитал неправомерным сосредоточение рудников в полной собственности у американских воротил бизнеса. Клану требовалось свое собственное железо, добывать его дешевле и эффективнее, чем выполнять видные всему миру закупки. Конечно, люди попадались разные, некоторые практически сразу норовили перейти от невинных разговоров к делу, препроводив девушку или в свою машину, или же в номер соседнего отеля. На подобный случай Караи отправлялась на встречу не одна, как правило, девушку незаметно сопровождал ниндзя охраны, маскируясь под обычного посетителя ресторана; если же незаметное сопровождение невозможно, то куноити являлась с настоящим телохранителем к незадачливому любителю девочек. Кто его знает, какой он, этот мистер Бромс. Во всяком случае, пообедать вне особняка сейчас, когда здесь рождался очередной план профессиональных ловцов за головами, было бы не только не лишним, но и точно пошло бы Караи на пользу. А потому, еще раз пристально осмотрев себя в высокое зеркало на одной из створок внушительного размера шкафа, девушка покинула комнату.