Дежавю

      Шум прибоя и крики неугомонных чаек не дают местности Четвертого Дистрикта погрузиться в тишину. Местные на пляже бывают обычно утром и днём, поэтому сейчас, когда огненно-красное солнце приближается к горизонту, а купол неба окрашивается яркими красками от мягко-жёлтого и до темно-фиолетового, здесь было пусто. Влажный песок прилипает к моим ступням, пока я медленно иду вдоль берега, удерживая малышку за обе ручки перед собой, чтобы уберечь от падения. Она смеётся, когда вода касается её крохотных ножек, и неловко подпрыгивает на месте. В её тёмных кудрях играет вечерний ветер, и они переливаются на свету ещё больше.       Я оборачиваюсь, видя, как мой муж наблюдает за нами, разговаривая о чем-то с Финником, и, смущенно улыбнувшись ему, возвращаю свой взгляд к дочери.       — Нужно возвращаться, милая, — я подхватываю малышку на руки и вижу её погрустневший взгляд.       — Хочу ещё, — делает она попытку уговорить меня, побыть здесь подольше, но, увидев мой решительный взгляд, разочарованно вздыхает, хмуря свои бровки так, как это иногда делает её отец.       — Тебе пора спать, а завтра мы обязательно сюда вернёмся, — я глажу её по голове и целую в щеку, успокаивая излишне энергичную малышку.       Уложив дочь спать в уютной комнате, которую Энни выделила для нас в своём доме и даже нашла на чердаке кроватку, принадлежавшую когда-то её сыну, я снова вернулась на пляж. Энни, уставшая за этот день, уже давно была в доме, и Финник решил присоединиться к своей матери, оставив нас с мужем наедине.       Я устраиваюсь на пледе рядом с Питом и крепко сжимаю его ладонь, когда он меня обнимает. Прижавшись к нему ещё посильнее, я чувствую, какое горячее у него тело, словно печь, которая стоит у него в пекарне, и мне самой становится жарко.       — Хорошо, что приехали сюда в середине осени, — говорит Пит, поглаживая моё плечо. — Тепло, но не жарко, и закаты здесь, говорят, в это время года самые яркие и живописные, — он любуется небом, которое потемнело, и солнцем, которое ещё чуть виднеется над горизонтом. — И Уиллоу полезно подышать морским воздухом.       — Ей здесь очень нравится, — я улыбаюсь, вспоминая её счастливые и радостные глаза.       Пит изучающе смотрит на меня, запоминая каждую чёрточку моего лица, видимо, для того, чтобы написать мой портрет в ближайшее время. Его пальцы гладят меня по щеке и убирают пряди волос за уши, а затем Пит ловит мою левую руку, которая касалась его груди, и с нежностью рассматривает обрамлённую жемчужину на моем обручальном кольце.       — Как будто вчера… — шепчет муж, не сводя взгляда с жемчужины.       — Нужно было ещё тогда признаться тебе в любви, — вспоминая тот пляж на Арене, я отстраняюсь и смотрю на его лицо, которое стало чуть загоревшим.       — А я бы тебе не поверил, — усмехнувшись, отвечает Пит и целует мою руку, — там повсюду были камеры, — поясняет он.       — Ты бы понял, что я говорю правду, — убеждаю его я, но он лишь неопределённо качает головой.       — Возможно, но сомнения бы все равно были, — он пожимает плечами и целует меня в щеку. — Все произошло в нужное время в нужном месте.       Он целует меня своими нежными губами и крепко обнимает за талию. В этот раз нам не нужно спасать друг друга, мы не умираем и не сходим с ума, поэтому этот момент становится поистине волшебным, даруя нужный настрой.       — Знаешь, если бы мы были тогда на пляже совершенно одни и поблизости не было камер, я бы… не остановился на одних поцелуях, — неожиданно шепчет он мне прямо на ухо, будто делится своей самой сокровенной тайной, и смотрит на меня своими затуманенными голубыми глазами.       — Ты хотел меня? — удивлённо спрашиваю я и продолжаю поглаживать основание его шеи одними кончиками пальцев, заставляя Пита блаженно прикрыть глаза. — Я выглядела ужасно, как и ты, мы же были на грани смерти, — сконфуженно признаюсь я, чем вызываю его смех.       — Для меня ты всегда красивая, — так просто отвечает Пит, наклоняясь ко мне ближе для того, чтобы оставить поцелуй за моим ухом, — и желанная.       — Сейчас тоже?       Ответом на мой вопрос служит глубокий, проникновенный поцелуй, который вынуждает меня почувствовать высшую степень возбуждения. Его руки скользят по моим голым лодыжкам, коленям и достигают подола нежно-жёлтого платья, которое поднимают выше. Пит берет меня за бёдра и умело переворачивает на спину, нависая надо мной. Он расстёгивает ровный ряд пуговиц на моем платье и распахивает хлопковую ткань, открывая своему взору все моё тело. И когда он начинает целовать мою шею, спускаясь к кружевной ткани, скрывающей мою грудь, я вдруг осознаю, что мы находимся на пляже и уходить отсюда не собираемся.       — Пит, — пытаюсь я привлечь его внимание, но он понимает это по-своему, целуя мой живот. — Пит, нас могут заметить, — я нервно оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть жителей дистрикта, но мы совершенно одни. — Вдруг сюда кто-нибудь придёт? — Пит мешает мне сосредоточиться на своих мыслях ласками.       — Здесь никого нет, — томно говорит он мне, помогая снять платье.       Пит приникает к моим губам, целуя их с напором и даже некоторой жесткостью, пока его пальцы двигаются вниз по моему телу, минуя грудь, а затем и живот, и начинают ласкать меня между ног. Я приподнимаю бёдра навстречу, но понимаю, что этого мне все равно мало, ведь мне отчаянно хочется почувствовать Пита внутри.       — Расслабься, Китнисс, — просит он меня, видя, как я все ещё смотрю по сторонам, — нас никто не увидит.       Его ладони гладят мои бока, спускаясь по ногам, а потом возвращаясь к груди, и спускают тонкие лямки бюстгальтера, обнажая налившуюся грудь. Пит приподнимает меня, удерживая за талию, умело расстёгивает крючки и убирает мою одежду в сторону, прежде аккуратно спустив по моим ногам оставшееся бельё. Я чувствую возобновившееся поцелуи и касания по всему телу, блаженно вздыхая и подбадривая Пита поглаживанием его шеи и крепких плеч.       Оторвавшись от меня на несколько мгновений, он стаскивает свои брюки вместе с трусами и небрежно кладёт их к остальным вещам, а потом снова обращает на меня своё внимание.       Мой слух ласкают тихий ласковый шёпот мужа, всплески волн и несмолкающие птицы — и все эти звуки вибрируют в воздухе, заставляя меня дрожать от удовольствия. Ветер окутывает моё тело своим прохладным потоком, и на коже тут же появляются мурашки. Заметив это, Пит крепко обнимает меня, целует в губы и плавно погружается в моё влажное лоно, стараясь передать все своё тепло. Я судорожно выдыхаю весь воздух из лёгких, и с моих уст слетает несдержанный стон. А потом снова и снова, пока Пит продолжает толкаться в моё податливое тело, лаская ладонями мою грудь так, будто это тесто для очередной выпечки. И мне такое отношение безумно нравится, это подталкивает меня к самому краю пропасти, в которую позже мы падаем вместе с Питом.       Я цепляюсь за своего мужа, когда наслаждение охватывает всю меня — от макушки до пят, погружая в пучину любви и нежности по отношению к моему мужу, который тяжело дышит, навалившись на меня и крепко обняв руками. Пит скатывается вправо и прижимает к своей груди, больше не отягощая моё тело своим.       — Это бы ты со мной и сделал тогда? — ненавязчиво спрашиваю я, вспоминая наш разговор.       — И не только это, — я вижу, как шальная улыбка касается его губ, и улыбаюсь сама.       — Давай переберёмся в дом? — предлагаю я с намёком на продолжение и нервно оглядываюсь по сторонам.       — Я не против, — Пит целует меня в висок и передаёт мои вещи.       Уже по дороге к дому Энни я, когда мы идём, обнявшись и шепча друг другу всякие глупости, думаю о том, что было бы, если бы нас заметили, и тогда вся трепещу и заливаюсь краской со стыда, сильнее прижимаясь к Питу и опуская голову ему на плечо.       А от тёплого моря, оставшегося позади нас, так и веет спокойствием, и теперь там будет вечно храниться наша маленькая тайна.