Часть 1.1
21 августа 2016 г., 14:54
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел. (с)
Как и всегда зима наступила быстро, почти незаметно, снегом укрыв дремучие леса, каменистое плато и вершины чёрных гор. Интересно, а море? Море уже замёрзло? Он не был у моря с начала осени, когда только-только начала прихватываться золотом листва на деревьях. Всё это время он спал, лениво свернувшись в своей пещере, видя призрачные, будто укрытые бледным, серебристым пологом сны. И правда, в кои-то веки не хотелось совершенно ничего. Ни полётов, ни честных боёв, ни открытия новых земель. Осточертела даже охота: то, о чём он грезил с самой юности, чем упивался, гордился. Он слыл отличным охотником в обоих обличьях. Вдохнув морозный воздух, он сладко выпустил пар из ноздрей и вздохнул, шумно, хрипло, с басистым протяжным стоном. Он проснулся вовсе не из-за того, что в пещеру начал залетать снег, и вовсе не из-за холода, хотя каменные стены и пол казались ледяными на ощупь. Уже некоторое время сквозь снег и ветер слабо пробивался запах человека. Какими бы разными не были люди, пахли они всегда одинаково. Недоверием и страхом. Первый запах – недоверия – всегда вызывал усмешку. Он был сладковат, неосязаемо щекотал ноздри и заставлял принюхиваться. Запах страха казался тяжёлым, вязким, вызывал спазмы в желудке и сильно раздражал. Хоть бы раз человек пах по-другому! Животные, например, глупы. Они не успевают понять, что с ними произошло, когда в их бока врезаются чёрные изогнутые когти, поэтому пахнут лесом или равниной, рыбы пахнут морем, птицы – чистым теплом и немного ветром. Почему бы хоть раз человеку не пахнуть какой-нибудь хвоей или свежей травой? Раздражает. Вытянув вперёд обе когтистые лапы, он потянулся и снова вздохнул, нарочно выпустив большое облако дыма. Маленькая человеческая фигурка у входа в пещеру отшатнулась назад, трусливо закрываясь руками и падая на колени. И этот... комок трясущегося от страха мяса претендует на бой с настоящим драконом? Вот этот... Возмущению не было границ. Хотелось просто прижать человеческое тельце лапой и размозжить о камень, чтобы обладатель этого тельца долго не мучился. Дракон утробно зарычал, показывая ряды огромных зубов длиной со спицу, и встал у входа в пещеру с нескрываемым вопросом в искрящихся золотых глазах. Увидев эту гордую воинственную стойку и пронзительный взгляд, человек застыл всё так же сидя на обледеневшей земле. Тяжёлый запах страха стал ещё насыщенней, отчего дракон раздражённо рыкнул и задержал дыхание. Метель усиливалась, ветер сплошной стеной сгибал деревья в долине ниже плато. Человек тяжело дышал, упираясь руками в землю позади себя и смотрел. Просто смотрел на крылатое чудовище, грозно сощурившее красивые глаза. Рывок. Пусть убирается восвояси или нападает первым! Он же человек. Они приходят, чтобы нападать. – Г-господин Д-дракон, – запинаясь, слабо подал голос странный гость, когда над ним, казалось бы, безапелляционно нависла страшная драконья пасть. – П-простите, что я пришёл. – От выдохнутого ему в лицо дыма, человек закашлялся, согнувшись пополам, и просипел: – Но я умоляю Вас о помощи... Дракон снова недоверчиво сощурился, сопоставляя размер тельца этого индивида с размером его же наглости – одно другому явно не подходило. Его. Чёрного Дракона. О помощи. «Нападай или убирайся, отродье!» Тем временем человек, всё ещё трясясь, но решительно собрав остатки мужества, встал на ноги и заговорил, смотря в золотые, холодно мерцавшие глаза. Он был худ, растрёпан и молод. Остальные детали, по мнению хозяина пещеры, не стоили его внимания. – Господин Дракон, простите меня за мою наглость... «Уже лучше», – хмыкнуло про себя чудовище. – Господин Дракон, мне очень нужна Ваша помощь. С Севера и Запада на наши земли движется враг. Несколько городов уже захвачено. Враг очень жесток. Всех мужчин убивают, женщин и детей превращают в рабов и продают, как скот. Землю выжигают. Нашу землю поливают нашей же кровью! Через несколько дней дойдут и до моей деревни. Прошу Вас... Чёрный коготь ловко подцепил человека за одежду. Теперь дракон рассматривал дрожащего паренька, подняв его в воздух. Так было интересней. – Прошу Вас! – задыхаясь от ветра, кричал он, схватившись бледными руками за острый коготь. – Помогите нам отбиться от врага! Выступите на нашей стороне! А потом съешьте меня! Или... или сейчас меня съешьте, только потом помогите нам... Не бросайте в беде, ведь это и Ваша земля! Ой! Клацнув зубами, крылатое чудовище ткнулось мордой человеку в живот, втягивая в ноздри тяжёлый дразнящий запах. – Ты отвратительно пахнешь. Мерзко. – Сбросив человека на землю, прорычал дракон, сверкая глазами. – П-простите. Если хотите, я смою с себя всю грязь, чтобы Вам не было противно. – Ты глуп, – фыркнул дракон, разминая затёкшие крылья и хвост. – Глупы и те, кто прислал тебя сюда. Вы – люди, нападать – это ваша стихия, поэтому, к чему роптать, когда одни люди всего лишь нападают на других? – Но меня никто не посылал к Вам! Я сам пришёл! – Тогда ты дважды глуп. – Но Вы ведь наверняка хотите есть! – То, чего я хочу, вовсе не для твоего скудного ума, человек. Произнеся это, он со сладким предвкушением полёта расправил крылья и взмыл в вышину, в самое сердце метели. Есть всё же хотелось, но не смердящего страхом ребёнка, который и сам не ведал, о чём настойчиво просил хозяина гор. Однако ещё больше хотелось летать, несмотря на бурю. Резвясь среди пушистого снега, он, чёрный и гибкий, и сам был похож на стремительный, одухотворенный вихрь, сметающий снежные шапки с рядов высоких елей. Ах да, море. Резко взмахнув крыльями и изогнувшись всем телом, он сделал в небе зигзаг и полетел на северо-запад, высматривая синюю водную гряду. Пахло солёной водой, рыбой и морозом. Вода схватилась льдом лишь у самого берега. Бывали зимы, когда море замерзало на сотни метров, превращаясь в сплошное зеркало, однако в этот раз оно всё так же шумело, волновалось, штормило. На мелководье замерло несколько рыбацких лодочек. И какой же улов люди хотели заполучить у моря? Рыба ушла на глубину, сделалась сонной, клёв был вялым, как и рыбаки, подрёмывающие в лодках. Но один из них вдруг встрепенулся, завидев чудище, поднялся на ноги и, тыча пальцем в небо, закричал нечеловеческим голосом. Дракон мысленно хохотнул: вот и приветствие от местных жителей. Соскучились? Нарезвившись вдоволь над водой и равниной, он изловил в горах пару коз, которые, хоть и блеяли крайне жалобно, всё же были съедены – мощное тело давно следовало накормить. Пора было возвращаться, хотелось снова поспать в тихой пещере, переваривая мясо, а заодно и скудные впечатления от этого дня. Хотя, можно было обратиться в другое тело и вздремнуть по-человечьи, растопив очаг, что тоже казалось делом весьма приятным. Однако около пещеры его ждал всё тот же сюрприз. «Упёртый мальчишка», – подумал он, стремительно опускаясь прямо на человека, сжавшегося в комок около каменной стены. – Ты что, не понял?! – рявкнул дракон. Из его ноздрей тёмно-серыми столбами гневно валил дым. – Я тебя, человек, запросто зажарю и сожру, не глядя. – Я за этим и пришёл, – пискнул гость и отчаянно схватился за драконью лапу. – Ты действительно ненормальный! Слушай сюда, глупое дитя! Я не собираюсь тебе помогать! Возьми оружие и защити себя сам! – Я не могу! – Естественно, такие хилые воины даже меча не удержат. – В его гортани заклокотал раскатистый смех. – Однако, согласись, в тебе и сожрать-то нечего. Не трать моё время, малец, – небрежно бросил хозяин пещеры и пошёл восвояси, оставив паренька и дальше замерзать у входа. – Это то самое время, которое Вы месяцами лениво спите в своей пещере, да? Заплываете жиром и дряхлеете? От этой ехидной дерзости дракон потерял дар речи. – Это ты там пропищал, или это ветер в горах разыгрался? Если первое, то ты свои кишки с камней не отдерёшь. – Первое. Человек вплотную подошёл к чудовищу, смотря ему в глаза. У него не было ни оружия, ни вещей, ни пищи. Он целенаправленно пришёл затем, чтобы его сожрали. Он пришёл обменять свою жизнь на помощь своей деревне. Какой в этом прок? Его убьют либо здесь, либо там, он так и не узнает, что случится с его близкими. – Как твоё имя? – прошипел дракон, недобро постукивая хвостом о камень. – Моё имя Саоми, господин Др... – А теперь слушай меня, человечье отродье, – зарычало чёрное чудовище, игнорируя не только имя, но и волю собеседника. – Я хочу позабавиться. Так и быть, я перебью как можно больше ваших врагов, но это не значит, что я на чьей-то стороне. Если меня прогневают твои сородичи, им несдобровать. До тех пор, пока я сам не удовлетворю своё желание развлекаться, ты будешь залогом. Ну, или запасом, который я съем, когда покончу с весельем.***
По мнению дракона, на краю плато проживал суеверный, а скорее даже трусливый народец, не знающий истинной его, драконьей, сути. Подозревал он и о том, что люди были глуповаты. Хотя наблюдения обосновывались лишь характером нескольких «смельчаков», забредших в его горы, да вскрикивающих при виде его крестьян. У подножия плато десятками деревянных крепких домиков разместилась всего пара деревушек. Одна из них была окружена пастбищами, а люди в ней занимались разведением скота и рыбной ловлей. До моря было не так уж далеко – миль пять, не больше. Вторая деревня была сплошь заселена рыбаками, потому что лежала совсем близко к побережью. Был и крупный город, весь из камня, древний, но в трёх часах полёта к югу отсюда. В ту сторону дракон летал редко, от скуки. Впрочем, последнее время он каждую вещь делал только от скуки. Сам же ящер был родом с севера, и много зим назад, будучи совсем юным и жаждущим открытий, впервые нашёл чёрные горы у моря. Горы стали его домом, море – почти таким же, как и он, непостижимым живым существом, будто вычитанным волшебником из легенды. Так или иначе, местные жители знали о драконах уже давно. В этих краях любую непонятную, мистическую вещь, а иной раз и явление природы могли назвать «драконьими». Драконья радость, скажем, это лесной пожар, драконьи слёзы – сильный дождь, драконья песня – особый ветер в горах, не раз пугавший охотников странным ни на что не похожим низким воем. Драконья луна – ярко-желтый полумесяц – считался плохим знаком, и пока такая луна не вырастет, детей боялись выпускать на улицу, а взрослые не смели подходить или взбираться на плато, которое тоже называли Драконьим. Конечно же ходили легенды и о драконьих сокровищах. Огромное богатство, сокрытое в пещере,слыло тем, ради чего смельчаки иной раз готовы были заплатить собственной жизнью. Они считали, что лишь тот, кто сможет одолеть дракона в честном поединке, получит право забрать сокровища. Проигравшему же отводилась участь быть убитым и съеденным. Однако самым важным, о чём на деле люди имели весьма странное представление, была драконья магия, такая одновременно простая и непостижимая, пугающая и прекрасная, что суть её не укладывалась в голове. Что ж, возможно, когда-нибудь они поймут, что драконы – не только чудовища, хранящие несметные сокровища, или же персонажи сказок, а на самом деле мудрые маги, долго корпевшие над искусством творить. Ну, а пока...
