Один на семь миллиардов

Лежа на кровати и рассматривая, как в окне бушует жизнь, я успокаивал себя, что все происходящее скоро закончится. Мир измениться в лучшую сторону. Правда, не мой.  — Андрей, — я услышал голос мамы за дверью.  — Да, мам?  — К тебе пришли.  — Кто? — подорвавшись с кровати, я подбежал к выходу из комнаты, думая, что это… — Никита, — открыв дверь, мама не оправдала моих надежд, сказав, кто пришел. Она строго смотрела на меня, и от ее взгляда хотелось бежать в панике. А Никита, идиот, самодовольно улыбался, зная, что он сделал то, что нужно было. Но не мне.  — Я просил тебя! — сквозь зубы прорычал я, затаскивая его в комнату.  — Но ты не понимаешь, что творишь! — испуганно ответил Смирнов.  — Ты уверен? — притворяясь, что успокоился, и грустно глянул я на него.  — Да, — улыбнулся тот в ответ.  — А может это вы все не понимаете, что вы творите? — подобно актеру больших и малых театров, мое лицо изменилось с « я тебе верю » на « беги, пока по шее не получил! ».  — Тебе лучше здесь!  — Откуда ты знаешь, где мне лучше? Ты имеешь способности! Все их имеют! Кроме меня. Вы не представляете, как тяжело жить! Каждый день быть белой вороной, и притворяться тем, кем я не являюсь!  — Но тот мир эгоистичен и опасен! — крикнул он на меня, пытаясь вновь доказать мне несовершенство другой планеты.  — Наш ни чем не лучше! — крик так разносился по всему дому. — Когда вы, все вы, защищаете меня от всего того, от чего не нужно спасать, вы думаете только о себе! Для вас важно, чтобы получить одобрение от меня, или еще что-то! Но мне это не нужно!  — Я не знал, — опустив глаза, виновато сказал Никита.  — И не узнал! Если бы вы не доставали меня!  — Прости, — положив руку мне на плече, сказал парень.  — Наверное, точнее, возможно прощу.  — Нет, за это прости! — его радужки покрылись туманом, а на лбу появился орнамент фиолетового цвета. Он вырубил мне память, поэтому я больше ничего не помню, что было дальше. Очнулся я в какой-то камере. Было прохладно и пусто. Попытавшись встать с кровати, я только дал пуск головной боли.  — Ай, — голова разрывалась, будто в ней была шумная вечеринка, и каждый ее участник хотел убежать в разные стороны.  — Андрей, — мужской голос, внезапно раздавшийся из ниоткуда, только усилил боль в голове, которая начала пульсировать в висках и затылке.  — Потише, пожалуйста, — прохрипев, попросил я.  — Ты понимаешь, что ты не сможешь попасть на другую Землю?  — А вы не понимаете, что я здесь лишний, и там мне будет лучше.  — Не уверен в правильности твоих утверждений, — металлическая дверь распахнулась, создавая скребущий звук, и в камеру вошел тот, кто был главным среди всех. Тот самый первый человек. Тот, кого первое время боготворили.  — Вы что тут делаете?  — Ты один из нас! Ты не можешь так просто уйти! Я прилетел на вашу планету уравновесить добро и зло, и ты сейчас ведешь себя неподобающе, — только от одного вида этой личности хотелось дрожать от страха. Его рост, и телосложение не просто пугали, они зарождали страх, уважение и повиновение. А его разум и логика только подтверждали все эти чувства в сознании человека, видящего его. Но я не был одним из них, и мне стоило это показать, не боясь его.  — Глубоко чхать я хотел на ваши рамки нормального. И если так посмотреть, то я и есть само воплощение выхода за них! Он промолчал. Ха! Я сделал его!  — Извини, но пока ты не подумаешь над своими поступками, пока не переосмыслишь свое поведение — ты останешься здесь. Он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями, как и задумывалось. Может мне действительно не стоит пытаться попасть на ту планету?  — Ну уж нет, — улыбнулся я, — я попаду на нее. « Никита! Никита! Это я — прием! » — попытался я позвать мысленно своего одноклассника. Обидно было, что я не услышу его ответ, но попытаться стоит. А он меня услышит? Да, нужно что-то придумать. Наверное, на время притворяюсь, что я исправился, а там найду нашего физика. Прошло где-то два часа, за которые я продумал все до мельчайшей детали.  — Ладно, я решил! — крикнул я в надежде, что меня услышат.  — И что же ты решил? — вновь голос главного прозвучал одновременно везде.  — Я хочу остаться тут. Извините меня, пожалуйста, я не хотел вести себя так! Я просто думал, что там мне будет лучше, — строя из себя невинную овечку, я попросил фальшивое прощение. — Видимо, это были неверные мысли. Дверь распахнулась. И вновь в камеру вошел глава. — Иди, но помни, что ты нам дорог, не только потому, что ты не такой, как все, но и потому, что ты тоже человек. Может быть, я просто был под влиянием заботы, которая мне так не нужна, и не видел того, что было так мне нужно — покоя.  — Спасибо, — искренне улыбнулся я, глядя в глаза этому гиганту. * Спустя полчаса *  — Где ты был? — взволновано спросил Олег Петрович.  — В камере у Главного, — спокойно, будто ничего особого не произошло, ответил я. Тот промолчал, сглотнув слюну, удивившись моему ответу.  — Что?  — Я просто удивлен, что он тебя выпустил, — прищурив глаза, сказал он. Я же говорил, что он удивлен.  — Так, что будем думать? — перейдя к главному, спросил я.  — Эм, не думаю, что пока вообще стоит что-то думать. Возможно, он был прав. Но я не хотел больше оставаться тут.  — Нет, чем быстрее мы свалим отсюда, тем лучше, — шепот — друг тайного разговора. Олег постоял, подумал, и ответил мне:  — Ладно. Тогда пошли за мной, — сказал он, и пошел.  — Куда?  — Туда, где нам не будут мешать, — улыбаясь, проворчал Олег. Жизнь наладится, пусть и не сейчас, но обязательно это произойдет. Я просто видел светлое будущее на другой планете, и… Никиту.  — Вы никуда не пойдете! — внезапно из-за угла, после его слов, появились военные, которые жутко напугали не только меня, но и Олега.  — Что делать? — спросил я.  — Бежим! — крикнул Олег, схватив меня за руку.  — Стоять! Я что зря солдат позвал сюда?! — грозно крикнул Никита, наверное, пытаясь нам внушить повиновение ему.  — Заткни уши! — сказал Олег, достав из кармана какие-то металлические втулки. Повернув голову, я увидел, что Никита начал использовать свою телепатию. Но его потуги были тщетны.  — Бегите за ними! Остолопы! — крикнул Смирнов на военных. Ноги уже не касаясь земли, передвигались по воздуху.  — Я уже не могу! — крикнул я, прерывисто выдавая каждое слово. — Еще чуть-чуть! — крикнул Олег. « Еще чуть-чуть! »? Чуть-чуть до чего? Темно. Резко притом. Стало так темно, что я уже подумал, что произошел конец света, в прямом смысле.  — Мы успели, — услышал я голос Олега, который успокоил меня. Но только в одном — нам больше не надо бежать.  — А где мы?  — Не знаю.