— Мы знали, что они такие, но не знали, что настолько...

POV Алёна: Выбежав из кухни и преодолев лестницу, мы свернули за угол коридора, где увидели довольно интересную картину: Мила в одном полотенце и с тапком в руке орала на Райто, который облокотился на дверной проём. Явно её не слушая, он оценивающим взглядом смотрел на брюнетку. У меня сложился вопрос: Кого спасать? Райто от злой Милы? Или Милу от покушения Райто? Пока я была в раздумьях, в вампира уже полетел тапок, а в Милу — шуточка:       — Ещё раз зайдёшь в ванную без стука, голову откручу!       — Хорошо, в следующий раз буду стучать. По Милкиному лицу было понятно, что она явно не оценила юмор. Я же прыснула от смеха. (Ну, блин. Хорошо, что она не услышала, а то тапок полетел бы и в меня.) Дальше начались догонялки. Меня даже не удивило то, что Миле было всё равно на свой внешний вид, ибо если она собралась открутить кому-то голову, то остальное волновать её не будет. Обернувшись, я заметила, что Фия и Даша успели куда-то слинять. Что ж, эти две слиняли, Мила где-то носится, пойду искать Аду. Но моим планам не суждено было сбыться, ибо как только я собралась уходить, то каким-то образом оказалась в своей комнате. На моей кровати лежал Аято. Что за магия вне Хогвартса?       — Великому мне скучно. Сделай мне такояки и принеси сюда, — протянул он, смотря в потолок. Я, конечно же, знала о его мании величия, но это уже наглость! С каких пор он «великий»? Он открытие какое-то важное для человечества сделал? Или нашёл вакцину от всех болезней? Ну уж нет, я хоть и люблю вампиров, но высокое самомнение надо из него выбить.       — Не собираюсь я горбатиться на тебя!       — Ну, как знаешь. Тогда это я оставлю себе, — подойдя ко мне, он стал махать передо мной кулоном. Стоп! Кулоном? Это же мой кулон! Мне его папа подарил. Откуда он у него?       — Отдай! — я стала прыгать, пытаясь достать ценную мне вещь. Вот паразит! Когда успел? Я с ним особо не контактировала, пару раз словами перекинулись… Стоп! Я кажется поняла, когда он успел. Вот же… Я, значит, душу ему изливала о любви к вампирам, а он стал играть нечестно.       — Ты знаешь, что надо сделать чтобы, получить его обратно.       — Сталина на тебя нет! — крикнула я и хлопнула дверью, выйдя из комнаты. Носит же земля таких как он. Так, Алёна, нужно пересилить свою гордость и сделать ему эти…как их там… Неважно, главное — вернуть кулон. Сказать — это одно, а вот пересилить себя — это другое. В жизни никогда такого не было, чтобы я кому-то подчинялась. И не будет! Или будет. Чёрт, как же сложно! Я как баран стояла и смотрела на дверь, которую сама же и захлопнула. Потупив ещё минуту, я всё-таки нашла компромисс со своей гордостью. Хорошо, я сделаю, но сделаю так, что он потом меня в жизни больше не попросит готовить! Или приготовлю, но съем всё сама! Добравшись до кухни и отыскав кулинарную книгу, я начала «творить». Спустя сорок минут вся кухня была в еде, а я стояла посреди этого хаоса с ножом и книгой в руках. Ну, что поделать, если я готовить не умею. Как же мне сейчас нужна помощь Даши или Ады, ибо остальные готовят не лучше меня.       — Мама дорогая, положи на место нож! — на кухне показалась Ада. Она с ужасом смотрела на то, во что я превратила кухню.       — Адочка, спасай! — я рассказала ей и про кулон, и про то, что Аято не хочет его отдавать и про свои мучения над кулинарной книгой.       — А сама никак?       — Тебе мало того, во что я превратила кухню? — вопросом на вопрос ответила я.       — Ладушки, я готовлю, ты убираешь! — вздохнула Ада, отобрав у меня книгу и нож. Знаете, я тут подумала, сильно уж больших усилий это всё мне стоит. Из-за кого-то напыщенного индюка мне приходится просить Аду, чистить кухню и тратить своё драгоценное время. Отыскав тряпку и ведро, я начала генералить. Это заняло больше времени, чем я планировала, ибо тётушка Лень решила меня навестить в самый неподходящий момент. (Зашибись, сначала боролась с гордостью. Теперь нужно было побороть лень.) Кое-как закончив уборку, которую старалась делать не на «отвали», я упала на небольшой кухонный диванчик. Ада уже заканчивала с готовкой. Вот повезёт же кому-то с девушкой, а возможно и с женой. И готовит, и убирает, и красивая. Может, мне её в жёны и взять? Пока я летала в облаках и опять думала непонятно о чём, Ада уже всё сделала и даже помыла посуду. Теперь я её должник.       — Адочка, чтобы я без тебя делала? — я накинулась на подругу с объятиями, когда она закончила.       — Да не за что. Иди уже. — Ну, в ходе всего этого действия я рассказала ей, что да как случилось. Вот такие пироги.       — Ты лучшая! — крикнула я, выбегая из кухни, но перед этим послав ей воздушный поцелуй. Добежав до своей комнаты, я громко хлопнула дверью, зайдя внутрь. Аято сидел и рассматривал мой кулон.       — Долго же ты. Великий я голоден. Покорми меня, — фыркнул он, не отрываясь от своего занятия. (Я эти такояки ему по физиономии размажу!) Не дождавшись от меня никакой реакции, вампир соизволил на меня посмотреть.— Ладно, забирай. Аято надел на меня кулон, как только я с подносом села на кровать. И всё? Я, значит, просила Аду, чтобы она их приготовила. Я кухню драила! А он… Ну нет, это война.       — Это не тебе. Подвинься, — фыркнула я, положив поднос себе на коленки. Но он был отправлен на пол. Ада их готовила! А он просто взял и отправил их на пол?! Ну, всё! Я влепила ему смачную пощёчину. Сказать, что Аято офигел — ничего не сказать. Он положил свою ладонь на щеку, на которой был красный след от удара, и тот вскоре исчез.       — Ты посмела ударить Великого меня? Да как ты смеешь?! — меня толкнули назад. Пока я летела, то успела удариться затылком об спинку кровать. Отходя от боли, я не заметила того, как Аято успел нависнуть надо мной. — — Я научу тебя обращаться с Великим мной, — оскал. Мгновение. И его клыки впились в мою шею. Я закусила нижнюю губу. Это намного больнее, чем я думала. Я чувствовала, как силы покидают меня, а в глазах начинает темнеть. Он пил жадно, но аккуратно. Я, конечно, понимаю, что у меня четвёртая группа крови и всё такое, но и меру тоже надо знать. Когда же он меня отпустит? И носит же земля, таких как он… End POV Алёна. POV Фия: Таки Милу может успокоить только Алёна, и то, если сможет, поэтому мы с Дашей ретировались как можно скорее. Я пошла к фикусу Евграфу, по которому пыталась определить, где север, а где юг. Чет он мне сильно понравился. Всё! Решено! Будет моим домашним цветком. И назвала я его именем, которое первое в голову пришло.       — Даш, как думаешь, Евграф — это хорошее имя для домашнего цветка? — Ответа я не услышала. Может, она что-то промямлила, а я не услышала. Она вроде как за мной шла… — Даша? — Я обернулась и не увидела никого. Абсолютно. — Даша, ты где? — Куда она пропала? Паника! Я рванула с места в обратном направлении. Где её черти могут носить? Запыхавшись, я облокотилась на стену и сползла по ней вниз. Не могу больше бежать. Зря, ой зря, я прогуливала уроки физкультуры. Я повернула голову и увидела Евграфа. Ну, я могу сделать вывод, что я так могу потерять не только Дашу, но и Евграфа. Как итог, мной было принято решение затащить фикус к себе в комнату. Что я, собственно, и сделала. . Поставив Евграфа возле подоконника, я привязала зелёную ленту ему на горшок, ибо этих лент в шкафу пруд пруди. Теперь шикарно. Может всё-таки поискать эту музыкальную комнату, а то опять скучно. Так, но теперь я буду полагаться только на себя, иначе Евграфу ещё друзей принесу. Выйдя из комнаты, я начала путешествовать. Поиски, однако, затянулись, ибо, проверив почти все комнаты с большими дверями, я ничего не нашла. Открыв очередную дверь, я увидела тёмное помещение, которое освещала пара светильников, диванчики и большой рояль. Они вообще с окон когда-нибудь шторы снимают? Если не ошибаюсь, то это и есть музыкальная комната. Так, полдела сделано. Но здесь никого нет! За ложь я и обидеться могу! Вот как теперь этому Шу доверять? Пройдя внутрь, я принялась осматривать помещение. И очень сильно меня привлёк рояль. Подойдя к нему ближе и проведя по его поверхности кончиками пальцев, я вспомнила, как играла днями напролёт для своей бабушки, когда она болела. Я помню, когда мне было пять лет, бабушка в гостиной дома поставила фортепиано. Вечерами она любила на нём играть, для меня это была колыбельная. А через месяц за фортепиано сидела уже я и под строгим надзором бабушки старалась запомнить то, что объяснял мне учитель. Когда мне было семь, я разучила много лёгких композиций. Но одна для меня была, ничуть, не лёгкая. Бабушка заставила меня выучить Бетховена, а именно сонату №17(Шторм). Когда мне исполнилось восемь, бабушка сильно заболела, и я старалась ей хоть как-то поднять настроение, играя днями напролёт. Вечером я запиралась в гостиной, дабы разучить что-нибудь новое. Чаще всего я для неё играла сонату №17. Но через шесть месяцев бабушка уснула и больше не проснулась. После её похорон я заперлась в гостиной на день, играю одну и ту же сонату. Вся моя семья не могли этого пережить, и мы переехали, когда мне было девять лет. Там я и познакомилась с девчонками, а после соседка нам сказала, что у неё есть в квартире фортепиано, которое никому не нужно. После школы я стала к ней ходить в гости. Соседка была не против этого, так как все её дети уже выросли. И вот сейчас я сижу за роялем и играю сонату №17. Я её очень хорошо запомнила, что могла играть с закрытыми глазами. Пальцы настолько всё знали, что даже не описать словами. А прикосновения к клавишам… Не знаю ощущений лучше, чем эти. Перед глазами словно пролетали все моменты моей жизни, связанные с этой мелодией. Я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Ну, это нормально. Такое бывает, когда вспоминаешь дорогого тебе человека, которого уже нет в живых. На лице появляется и улыбка, и слёзы. Такое чувство надо только пережить, так как на вряд ли это можно описать простыми словами. Даже непростыми словами нельзя… Закончив, я услышала хлопки за спиной. От неожиданности я подпрыгнула на стуле. Быстро стерев слёзы с глаз, я обернулась. Возле двери стоял Шу, облокотившись на стену. Честно, то даже как-то неловко.       — Не знал, что такая бестолочь, как ты, может хоть делать хоть что-то прекрасное. — Он оторвался от дверного проёма и начал подходить ко мне. — Но до прекрасного тебе всё равно далеко. Ты вообще слышала как сильно нажимаешь на клавиши? Это раздражающее клацанье заглушает всю музыку… — Он бы и дальше разглагольствовал, если бы я его не перебила.       — Ты серьёзно? Тебе не всё ли равно, кто и как играет? Я на отчетном концерте, что ли? — я насупилась. Нет, мне говорили, что я странная, несерьёзная и так далее. К этому я привыкла, но как-то неприятно слышать такое. Очень странное чувство, когда тебя критикуют там, где ты был уверен, что знаешь всё. Было обидно. Очень. Я соскочила со стула и попыталась поскорее уйти. Не хочу. Не хочу его видеть. Я почти перешла на бег. Не хочу, чтобы кто-то видел мои слёзы. (Что-то я сегодня много плачу.) Когда я была уже почти возле двери, меня схватили за руку.       — какая же ты проблемная, -протянул он. Я изо всех сил старалась не показывать своё лицо.       — Отпусти меня, пожалуйста.- Я спрятала глаза за челкой. Не знаю, что произошло, но он меня послушал. Я, не обернувшись, побежала в комнату. *** Протирая листочки от пыли, я заметила, как меня потянуло в сон. К этому времени я уже отошла от того происшествия. Теперь надо будет привыкнуть спать днём. Лениво потянувшись, я решила принять душ. Взяв нужные вещи, я зашла в ванную комнату и, закрывшись изнутри, подошла к зеркалу, перед этим включив воду, чтобы ванная наполнилась. Я даже как-то и не замечала, что коса мне так идёт. Скинув туфли, я услышала, что вода больше не бежит. Таки подозрительно… обернувшись, я увидела, что у меня «гости». В воде лежал Шу, хорошо, что в одежде. Хоть и странно, но хорошо.       — Что ты здесь делаешь? — недовольно фыркнула я.       — Ванную принимаю, не видно?       — В одежде?       — Так раздень меня, — усмехнулся тот. И тут у меня что-то щелкнуло, отчего я не отдавала отчёта о своих действиях. Запрыгнув к нему, я начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Такой холодный. Так и хочется укутать его в одеяло, чтобы грелся. Когда я дошла до последней пуговицы, то поймала на себе удивлённый взгляд.       — Ты сам разрешил! — я скрестила руки на груди, отвернувшись в сторону. В ответ я получила лишь смешок. Я не знаю, сколько мы ещё играли в молчанку, но я начала клевать носом. Может быть, молчанка и продолжилась бы, но, зевнув, я упала ему на грудь и уснула… Ну, а почему бы и нет? End POV Фия.