Брат всегда поможет

      Утро. За окном начинает медленно светлеть, и шумом отдаётся топот кошачьего караула. Сноудин начинает потихоньку отходить от меланхоличной тихой ночи, просыпаясь. Проснулся и Санс. Он всегда вставал рано, чтобы успеть за день как можно больше переделать различных вещей. Он сам взвалил на себя гору работы и забот: домашние хлопоты, патруль, ловушки, тренировки, и, конечно, отдавался всем этим делам с жутким усердием и трудолюбием. Не каждый монстр его возраста может похвастаться этим.       Санс глянул на часы и начал вставать, с самого пробуждения самочувствие малыша было каким-то странным, но скелетик решил, что это — всего лишь причуды непроснувшегося организма. Душ, переодевание, поход до кухни: все, как всегда. Только старшего брата почему-то нигде нет. А на столе записка: «Прости, Черничка. У меня дела, буду поздно. Перекушу у Маффет.                                                                               Папс.»       Санс вздыхает, отбрасывая записку обратно на стол, и приступает к готовке. Тако. Сегодня даже лучше вышло, но малыш не обращает внимания. Его волнует то, что неприятные ощущения в грудной клетке потихоньку нарастают. Это немного пугало, но для паники было рановато. «Может само попозже пройдёт?» — подумал малыш. Посуда, уборка, и вот уже скелетончик несется в сторону тренировочной базы Альфис. Он надеялся, что хорошая тренировка, словно панацея, избавит от всего дурного и поднимет ему настроение. Санс ошибся.       Тренировка была ужасной: с каждым движением боль усиливалась, а голова все сильнее затуманивалась. Как ни старался будущий член королевской стражи, из-за своего состояния он пропускал уйму ударов и делал глупые ошибки. А затем, постаравшись сконцентрироваться, атаковал так, что почти сотня костей неконтролируемо разлетелась в разные стороны, чуть не прикончив двух стражей, которые просто пришли посмотреть. Альфис строга, но она не тиран. И, видя состояние малыша, остановила тренировку. — Что случил… — договорить скелету не дали. — Это я должна спрашивать, выкладывай, что с тобой? — Альфис с силой вонзила тренировочное копье в землю. — Я… не знаю… — замялся Санс, — С утра так. — Значит так: сейчас ты дуешь домой и отлеживаешься, а если будет хуже — звони Андайн, приказ ясен? — ящерица была непреклонна. — Есть, капитан, — сказал скелет и, пошатываясь, побрел домой. Альфис дотронулась пальцами до шрама: «И вот как его такого в королевскую стражу?»       Малыш добрался до дома с большим трудом, несмотря на то, что Гастер любезно согласился довезти его из Хотленда по реке. Лёжа на кровати в своей комнате, малыш тупо уставился в потолок. Комната немного плыла, а в голове крутилось много странных мыслей. Санс очень хотел, чтобы Папи, наконец, вернулся, ведь старший брат такой сильный, классный и, вообще, может все. Кроме уборки носков и готовки. Черничке давно стало хуже, но он совсем забыл позвонить Андайн, его голова была забита мыслями о том, как он хочет, чтобы Папс всегда был рядом. Мысли иногда заходили немного дальше, и в черепушке скелетика возникали непристойные образы и действия брата. Сначала, собрав остатки здравомыслия, малыш пытался не думать об этом. Но вскоре разум расползся по углам его комнаты, оставляя скелета лежать на кровати, схватившись за ребра, всхлипывая и постанывая от боли и грязных мыслишек.       Папс был немного пьян, подходя к дому в компании пары друзей. В отличие от которых, скелет ещё не перешёл из состояния «лёгкий дурман» в состояние «лицо-салат, ноги-макаронины». Но двое его собутыльников решили, что проводить его — их святая обязанность, возможно, это даст им возможность продолжить веселье и распитие алкоголя. Ибо у Маффет им ничего не светит, паучиха ещё долго будет дуться из-за разбитой люстры. Но Папайрус, каким бы веселым он ни был, друзей за порог не пустил. Скелет знал, что Санс наверняка будет очень недоволен пьянкой в стенах дома. Попрощавшись, Папс закрыл входную дверь. Пройдя к дивану, он немного удивился, что брат не выбежал его встречать. «Хотя уже давно за полночь, Сансик наверняка спит. Надо проверить.» С такими мыслями Папайрус направился к комнате ширококостного скелетика. Подойдя ближе к двери, старший услышал странные звуки, он напрягся и стал медленно поворачивать ручку двери. Однако несколько громких всхлипов заставили Папса наплевать на тишину и аккуратность, открыв дверь мощным рывком. Вид скорчившегося, стонущего и плачущего брата заставил протрезветь не хуже, чем таблетки Андайн. — Санс! — крикнул взволнованный Папайрус, подлетев к кровати, — Санс, что с тобой?! Схватив малыша за плечи, высокий скелет поднял его так, чтобы их лица были на одном уровне. Черничка открыл глаза. Он уставился на Папса затуманенным взглядом, вместо привычных звёздочек в глазах Сансика были сердечки. Щечки Чернички светились голубоватым светом. — Па-а-апи-и-и, — выстонал малыш. Глазницы старшего расширились от удивления. Старший все понял, симптомы переизбытка энергии были на лицо, но хуже было то, что это смешалось с половым созреванием. Папс сам прошёл через это, но ему повезло больше: эти две неприятные вещи произошли в сознательном возрасте и в разное время. Скелет тогда со всем этим быстро разобрался, нашёл способы выплескивать энергию, способы давить влечение. Судьба сыграла злую шутку, ибо их всего двое скелетов во всем подземелье, и они, как назло, братья. Санс заполз брату на колени и принялся тереться об него. Из-под футболки малыша текла голубая энергия, а на кости старшего слегка давил вполне понятный предмет, светящийся через ткань штанов Санса голубоватым светом. Это возбуждало. Движения Чернички заставили проснуться те неправильные чувства, то желание, которые Папайрус обычно успешно подавлял дрочкой. — Па-а-апи, — простонал скелетик, потираясь промежностью. Шумно выдохнув, старший скелет потушил в руке окурок. Он понимал, что Санс сейчас ничего не соображает, что, скорее всего, после этого их жизнь уже не будет такой, как прежде. Но нужно было что-то делать, да и старший понимал, что сам хочет этого. Папайрус схватил брата и, сев поудобнее, прижал его к себе спиной. Одна рука старшего полезла под ребра малыша, осторожно касаясь души, заставив Сансика вскрикнуть и сдавленно простонать, зажав рот ручкой. Другой рукой Папс расстегнул ширинку на штанах и вытащил возбужденную «мягкую косточку». — А-а-ах, — застонал малыш, вывалив неоновый язычок. Осторожно проведя рукой от основания к головке, Папайрус заставил Черничку задрожать. Комната наполнилась стонами и вздохами маленького скелета. Папайрус задвигал рукой по члену брата, изредка надавливая, чем вызывал у брата стоны наслаждения. Папс не забыл уделить внимание изнывающей душе, потирая её пальцами. С каждым движением рук старшего брата, Санс стонал все громче. Папс почувствовал, как запульсировало сердечко души и задвигал руками ещё сильнее. Достигнув своего предела, Санс хрипло вскрикнул и излился в руку брата. Папс резко надавил на один из участков души, и лишняя энергия, сопровождаемая ещё одним громким вскриком Сансика, фонтаном выплеснулась, залив ребра Чернички и забрызгав все вокруг. Маленький скелет отрубился сразу же. Папайрус несколько секунд разглядывал свою руку, которая была покрыта стекающей голубой энергией, а затем с наслаждением облизнул её. «Вкусно»       Отмыв и переодев брата, Папайрус уложил его на чистое постельное бельё. Запихнув запачканный комплект белья в стиралку, старший ушёл в свою комнату. «Теперь мне самому нужна разрядка», подумал он и вытащил из-под подушки фотографию Санса. В голове всплыли последние события, и маленькая комнатушка наполнилась оранжевым свечением и хриплыми стонами.