По следам белого волка

С давних времен считалось, что волки одни из самых верных в проявлении своих чувств, а именно любви. Ведь выбирали пару на всю оставшуюся жизнь, даря всю нежность лишь единственному. Вожак стаи, волк с белоснежной шерстью — Сехун, вел своих волков на охоту в северную часть их территории, где, по словам знакомых, было довольно много добычи. В летние теплые деньки большая часть стаи уходила на охоту в леса, чтобы добыть как можно больше пропитания для омег и маленьких волчат. Пара вожака — Лухан, был дымчатым молодым волком, следил за порядком в их большой семейке, пока альфы охотились. Хоть он и был молод, его никто не смел ослушаться, таково было влияние вожака. В их деревеньке, которая находилась среди скалистых гор и густого леса, было не мало омежек с детишками, но был один еще юный волчонок, которого Хань очень любил. Его звали Бэкхеном, но многие звали его просто Бекончиком, из-за чего омега не раз злился на обидчиков. Вот и сейчас, волчонок кричал на местную молодежь, изрядно размахивая попавшейся под руку палкой. — Не догонишь, Бекончик! — кричит один из обидчиков, перепрыгивая через камешки, которые попадались на дороге. — Стоять, кому сказал! — Неа, сначала догони, — теперь уже заливаясь смехом, кричит другой. — Эй! Хватит баловаться! — слышится раздраженный голос пары вожака, из-за чего вся ребятня остановилась и замерла. — Если не прекратите, я все расскажу твоим родителям, Кай, и тогда они не разрешат тебе гулять с Кенсу. Волчонок прикусил губу и посмотрел на Ханя. Во взгляде читалась обида, ведь он всего лишь играл, а наказание было довольно серьезное. — Хорошо, — тихо произносит темненький волчонок, разворачиваясь и направляясь в сторону своего дома. — А как же извиниться перед Бэкхеном? — строго спрашивает омега. — Ты ведь знаешь, что не хорошо обижать омежек. Кай вновь поворачивается и долго вглядывается в Бэкхена, который сложил руки на груди, ожидая хоть каких-то слов от альфы. — П…Прости, — краснея, тараторит волчонок и убегает. Молодой омега весело хлопает в ладоши и подходит к Бэкхену. Тот склоняет голову в благодарность, но Ханю это не нравилось, ведь он сам был еще юн и не привык к таким почестям. — Хватит, Бэкки, — нежная ладонь омеги проходится по коротким темным волосам волка. — Но… Вы мне помогли. — Это моя обязанность — помогать своей стае, — мягко произносит омега. — Повезло же вам… — М? — Хань вскидывает бровь. — В чем же, если не секрет? Волчонок молчит, не зная, какие слова подобрать. — Потому что мой муж вожак? — присаживаясь на камень, говорит омега. Бэкхен молча кивает и заливается краской. Обсуждать чужого альфу, тем более вожака было не вежливо. Хань усмехается, он счастлив вместе с Сехуном, безмерно счастлив, но какое же мучение ожидать его. Он знает, как альфе сложно проводить ежедневный осмотр территории, поддерживать порядок в стае и управлять ей. — Однажды ты тоже найдешь альфу, который сделает тебя счастливым. И неважно, будет он вожаком или нет. А может, — продолжил омега, косо смотря на младшего. — у тебя есть кто-то на примете? Бэкхен вздрагивает от серьезного тона омеги. Не всегда можно было увидеть жизнерадостного Ханя таким, поэтому пропускает вопрос мимо ушей. Но старшего омегу это ничуть не злит. — Кстати, позовешь ко мне нашего лекаря? — выводит из раздумий волчонка голос омеги. Бэкхен замечает, как омега поглаживает заметный живот, прикрытый светлой тканью. Волчонок завороженно смотрит, ведь для него рождение новой, совсем маленькой жизни, это что-то сравнимое с волшебством. В стае пока что никто не знал о скором пополнении в семействе вожака, наверняка из-за того, что Хань не любил излишнее внимание к своей персоне. Заметив взгляд друга, омега слегка улыбается и прикладывает палец к губам. Никому не говори — Хорошо. Омега кивает и, попрощавшись с младшим вожаком, убегает в сторону леса. С давних времен повелось, что целители и шаманы жили по одаль от населения, чтобы ничто не смогло сглазить их снадобья. В их поселении был всего лишь один врачеватель, довольно взрослый волк с шерстью цвета огня. Его приютила на тот момент еще маленькая стая Сехуна, когда нашли того израненного на границе леса. Лухан смог выходить его, и тот отблагодарил стаю, оставшись в ней лекарем. И звали его — Чанель. Бэкхен частенько заглядывал к нему по просьбе младшего вожака, да и сам просто так заходил, когда было скучно. Интересно, чем он сейчас занят? Добравшись до хижины, омега отряхивает испачканные в грязи и листве штаны, и легким движением руки стучит в дверь. Не услышав голоса, парень вновь стучит, но и на этот раз отклика не было. Поэтому волк решает зайти так. Извинившись про себя, Бэкхен приотворяет деревянную дверь. Зайдя в дом, он оглядывается в поисках хозяина. Пройдя чуть вглубь и добравшись до гостиной, где большую часть времени проводил целитель, омега натыкается на стопку бумаг. — Черт… — Тихо чертыхнувшись, Бэкхен садится на корточки, чтобы прибрать листы бумаги. Сложив все в аккуратную стопочку и убрав на рядом стоявший стол, парень хлопает в ладошки, тем самым хваля себя. — Где же Чанель… Неожиданно взгляд омеги натыкается на большую груду шкур, а под ними виднелась копна рыжих волос. Губы паренька мигом поднимаются вверх, обнажая маленькие белые клыки. Вот он и нашел пропажу. — Чанель, — произносит Бэкхен, подходя ближе к альфе. Он видит, как неуклюже ворочается груда шкур, отчего омеге трудно сдержать смех. Бэкхен еще немного наблюдает за спящим, а затем, вспомнив цель визита, начинает будить лекаря. — Чанееель! Из-за громкого голоса омеги, альфа приоткрывает заспанные глаза и с удивлением глазеет на парня. Рыжая копна волос падает на лицо, заставляя скорчить смешную гримасу. — Просыпайся, — томно шепчет омега прямо на ухо лекарю, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием. Чанель не соврет, что ему нравятся такие пробуждения, особенно, если так делает Бэкхен. — Лухан просил тебя позвать. — Что-то опять стряслось? — спрашивает Чанель, окончательно проснувшись. Если просит сам младший вожак, значит дело в чем-то серьезном. — Вот придешь и сам все узнаешь, — поворачиваясь спиной к альфе, произносит омега. Бэкхену нравилось то, что только он мог видеть лекаря таким домашним. Он надеялся, что его любовь к этому рыжему волку станет взаимной, когда-нибудь определенно станет. И никто не сможет им помешать. Омега был уже довольно взрослой омегой, хотя для семьи вожака, как ему самому казалось, навсегда останется беззащитным волчонком. Любовь к этой паре никогда не покинет сердце Бэкхена. Тихо простонав, альфа поднимается с нагретого места. Разминая затекшие ноги, он направляется на кухню, чтобы выпить немного воды. А затем можно будет сходить к Лухану и узнать, зачем же лекарь понадобился омеге. Наконец собравшись, альфа пропускает вперед Бэкхена, а затем сам выходит из своей хижины. Добираться было не так уж и долго, поэтому они решили идти не так быстро. — Скоро вернется Сехун, — неожиданно произносит черный волк. — Интересно, почему в этот раз они так долго охотятся. — Вожак как-то говорил, что сейчас в лесах мало добычи, поэтому они осваивают новые территории на севере. Главное не нарваться на враждующее поселение. Слышал, их много на севере. Бэкхена передергивает, и он как-то печально смотрит на Чанеля. — Не волнуйся, Сехун отважный вожак, таких давно не было на моей памяти. Альфа не хотел, чтобы волчонок пугался из-за его слов. Они еще о многом говорили, пока не добрались до деревеньки. — О, а вы быстро пришли, — говорит Хань, встречая их. Омега глядит то на лекаря, то на Бэкхена. — Добрый день, молодой вожак, — произносит альфа, склоняя перед омегой голову. — Хватит, Чан, — смущается Хань. — Я же просил тебя так не делать. Проходи пока в дом, я тебе все объясню. Дождавшись, пока альфа скроется в доме, омега вновь поворачивается к черному волку и с ехидной улыбкой произносит. — Что-то вы быстро. Бэкхен понимает намек омеги, и его щеки моментально приобретают алый цвет. Он даже и не думал об этом. Пока омега пытался успокоить свое разыгравшееся воображение, он и не заметил, как Хань скрылся в своем доме. Облегченно вздохнув, Бэкхен присаживается на скамейку рядом с домом Ханя и принялся ждать. Он представлял, зачем младшему вожаку понадобился лекарь. Из дома слышится приглушенный смех омеги и удивленный возглас Чанеля. Бэкхен бы так же хотел малыша от Чанеля. Радоваться вместе с ним, ощущать нутром первое шевеление ребенка. И оберегать их маленькое чудо. Спустя какое-то время, а черный волк думал, что прошла уже вечность, альфа выходит. Он светился, озаряя своей белоснежной улыбкой маленькую улочку. — Как там Хань? — Отлично. Когда вожак вернется, его ждут прекрасные новости. — Чанель косо посматривает на омегу и несмело прижимает того к себе. Увидев удивление в глазах Бэкхена, альфа продолжил. — Дождь собирается. Но волк не верит словам альфы, ведь на небе ни облачка. Омега тихо смеется, заставляя альфу смутиться. — Что? — бубнит под нос лекарь, сжимая талию омеги сильнее. — Ничего, просто люблю тебя, — выговаривает Бэкхен.

***

Проходит месяц с тех пор, как черный волк признался лекарю в своих чувствах. Он ничуть не пожалел о сказанном, ведь был давно любим рыжим волком. Только у Чанеля не хватало смелости произнести слов, думая о том, что совсем не пара молодому волку. Мужчина был не молод и не стар, в общем зрелый альфа. Бэкхен же был еще совсем юн, так он думал, но зря. Омега много раз повторял, что думать тот мог лишь о здоровье стаи, в остальных случаях это было вредно. Но Чанель и не злился. Не мог. Вот уже, какую неделю он постоянно ходит к Ханю и проверяет здоровье беременной омеги, а Бэкхен ему во всем помогает. Младший вожак и нарадоваться не мог, что теперь они вместе. Хоть ему и нельзя было делать резких движений, тот всегда умудрялся приготовить что-нибудь вкусненькое для гостей, оправдываясь тем, что Сехун сейчас далеко и больше некому скрасить одиночество. И вот, придя с очередного осмотра-чаепития, Чанель валится на кровать, зарываясь носом в мягкую шерсть. Он ощущает аромат Бэкхена, скорее всего тот недавно лежал здесь. — О, ты уже вернулся, — произносит черный волк, стоя в дверном проеме. Альфа что-то невнятно бормочет. Бэхен подходит к кровати и садится на ее край, совсем близко к лекарю. Омега наклоняется ближе к лицу и невесомо касается виска альфы губами. Улыбнувшись своим мыслям, омега опять целует альфу, на этот раз в щеку. — Ты что делаешь? — Делаю тебе приятно. Глаза альфы заблестели в свечении настольной лампы. Он поворачивается и сжимает омегу в крепких руках. Черный волк позволяет теплым рукам альфы ласкать хрупкое тело. Горячий язык лекаря проходится по тонкой шее, вырисовывая только ему известные узоры. Слышится приглушенный стон Бэкхена, растворяющийся в стенах хижины. Чанель освобождает их от ненужной одежды, отбрасывая ее куда-то в сторону. Нависнув над омегой, лекарь стал рассматривать столь желанное тело. Слегка загорелая кожа, стройное тело, только сильнее возбуждали альфу. Наклонившись, альфа начинает покрывать поцелуями шею черного волка, плавно переходя на ключицы. Бэкхен запрокидывает голову назад, поддаваясь ласкам Чанеля. Запах омеги пьянил разум лекаря, заставлял медленно сходить с ума. Рыжий альфа проводит языком дорожку от груди до самого пупка Бэкхена. — Ах… — раздается по комнате, доводя Чанеля вплоть до экстаза. — Потерпи еще чуть-чуть. Омега извивается под Чанелем, прося большего. Альфа раздвигает ноги Бэкхена, целует внутреннюю часть бедра, продвигаясь ближе к паху. Черный волк прикусывает нижнюю губу, когда чувствует, как теплые пальцы Чанеля проникают в него, растягивая. Мужчина понимает, что это первая их близость, поэтому нужно быть очень аккуратным и не навредить любимому. Омега стонет, ощущая, как пальцы сменяются плотью альфы. Парень чувствует, как Чанель начинает двигаться в нем. Начав с плавных движений, альфа давал Бэкхену привыкнуть к новым ощущениям. Затем мужчина переходит к более резким и быстрым, нередко задевая простату и заставляя омегу стонать от доставляемого удовольствия. Понимая, что разрядка будет уже скоро, альфа замедляется и изливается внутрь. Младший же кончается себе на живот, поддаваясь приятной судороге. Бэкхен чувствует, как внутри разрастается узел, сцепляя пару на долгие часы. Чанель целует омегу во взмокший лоб и укрывает одеялом.

***

Вернулся Сехун спустя месяц, с не очень хорошими вестями. Половина стаи была изранена, что добавило еще больше работы Чанелю, который итак был по уши в ней. Лухан долго думал, как сказать о беременности мужу, ведь, когда тот только уходил на охоту, омега находился только на ранних месяцах. Он прекрасно видел, как тому сейчас сложно. Сехун находился в постоянном напряжении, но не срывался из-за этого на омеге. Как только он вернулся, альфа сразу почувствовал новые нотки аромата на своем Хане, а округлый живот, который омега старательно прикрывал руками, сразу же бросился в глаза. — Хань, — тихо произносит альфа, подходя ближе к своей омеге. Вожак нежно обнимает его, крепкие руки блуждают по молодому телу Ханя. Наткнувшись на приятную округлость, альфа улыбается. Омега поддавалась ласкам, ведь тело за месяцы разлуки отвыкло к теплым прикосновениям. — Се, я хотел сказать, — голос омеги дрожит. — Я знаю, малыш, — нежную кожу омеги обжигает горячее дыхание альфы, а затем теплые губы Сехуна касаются теплой щеки Ханя. — Очень рад, ты даже не представляешь как… — Чанель сказал, что возможно будет альфа. — Будущий вожак значит, — шепчет альфа куда-то в шею омеги. Неожиданно ноги Ханя перестают ощущать твердую поверхность пола. Взвизгнув, омега чувствует тепло рук альфы на спине и под коленями. Сехун держал мужа на руках, в глазах альфы играли искорки, которые были знакомы лишь Ханю.

***

Вскоре Хань смог произвести на свет прекрасного альфочку, отмучавшись при этом почти сутки. Роды были для омеги тяжелыми, что сказалось на его здоровье. Но, тем не менее, младший вожак был очень счастлив. Он аккуратно передал сына мужу, смотря, чтобы тот не уронил кроху. По правде говоря, альфе было очень страшно брать на руки своего первенца. Но, услышав подбадривающий голос омеги, страх моментально улетучился. Вроде бы ничто не могло прервать семейную идиллию и спокойствие стаи. Звуки с улицы заставили Сехуна прислушаться и напрячься. Слух никогда не подводил вожака. — Оставайся здесь и никуда не выходи, — просит Се, взволнованно глядя на омегу. Альфа осторожно отдает заснувшего сына мужу, нежно проводит по светлым коротеньким волосикам и целует малыша в лоб. И почему же ему так не везет. Только обретя счастье в виде крепкого малыша, ему приходится покидать дом. — Прошу, Хань. Омега долго смотрит на своего мужа, что-то обдумывая. Он кивает, понимая, что если влезет в дело, то заставит нервничать Сехуна еще сильнее. Да и какой из него воин с малышом на руках? Сехун накрывает порозовевшие губы Ханя своими, увлекая в нежный, пропитанный любовью, поцелуй. Омеге не хотелось отрываться от альфы, но он понимал, сейчас вожак нужен своей стае. — Я скоро вернусь. Выбежав из хижины, в нос альфы ударил мерзкий запах чужаков. Кто-то осмелился проникнуть в его деревню. Внезапно раздается оглушительный вой. Это точно был кто-то из его стаи. Не медля, Сехун направился в сторону, откуда был слышен звук. Сердце бешено стучало, отдавая в виски. Капельки пота скатывались по лицу, то и дело, попадая в глаза. Минуя узкие улочки, альфа останавливается возле одной из хижин, присматриваясь. Звук привел его к центру деревни. Но то, то увидел вожак, повергло его в глубокий шок. Многие жители деревни были изранены и лежали неподвижно на земле. Чужаки добивали каждого, кто пытался перевоплотиться в волка. Запах… Очень знакомый… Точно. Он узнал. Запах смерти, тот самый, который преследовал их на севере. И тогда Сехун осознал, что перед ним та самая враждующая стая. Они не простили того, что на их территорию зашли чужаки и пришли мстить. Он понимал, что один точно не справится, но какой тогда из него вожак, если оставит товарищей погибать. Тем более дома ждет Лу с малышом, он точно защитит свою семью. Сжав в руках семейный кинжал, Сехун последний раз оценил ситуацию. Тихо подкравшись к зевающим чужеземцам, альфа пронзает кинжалом сначала одного волка, затем второго. Он старается делать это максимально быстро и тихо, чтобы, как можно больше врагов полегло, пока его не заметили. Пройдя дальше, ближе к центру, Сехун чувствует, как что-то острое втыкается ему в ногу, прикусив губу до крови, он старается не закричать. Обернувшись, он видит здорового альфу, идущего к нему. Вожак не теряя времени вынимает острое лезвие, отбрасывая его в сторону и несется навстречу чужаку, пронзая того кинжалом. Когда со зверем было покончено, Се глубоко вздыхает, стирая липкий пот со лба. С другой стороны деревеньки опять слышится вой, а за ним еще несколько. И это, как ножом по сердцу для вожака. Он не может ничего сделать, особенно в одиночку. Краем глаза Сехун видит вожака чужой стаи, который держит мальчонку стаи белого волка и немедля бросается к нему. Не будет вожака — стая погибнет. Израненное тело двигалось с трудом, но альфа пытался найти в себе силы идти вперед. Благо, не все волки стаи были повержены и могли давать отпор чужакам. Несколько мужчин обратились в волков. Сам же Сехун был сильно ослаблен, чтобы обратиться в белого волка. Добравшись до вожака, альфа рычит, давая понять, что так просто не готов сдаться. Мужчина напротив отбрасывает слабое тельце ребенка и оскаливается, обнажая клыки. Альфа кидается на Сехуна, освобождая из ножен свой клинок. Се блокирует удар и отскакивает, не давая врагу второго шанса на удар. Кровь в жилах кипит от ненависти к этому альфе. Белый волк собирает последние силы, которые остались и с криком бросается на чужака. Во взгляде столько ненависти, боли и ни малейшего отчаяния. Кинжал пронзает плоть где-то в районе груди. Сехун не понимает, победил он или нет, но почему-то острая боль пронзает тело. Он отстраняется от упавшего на землю тела и видит расплывающееся красное пятно на своей рубахе. Дышать становится больно, поэтому вожак оседает на землю, отплевываясь кровью. Он смог защитить стаю, пускай и так. В глазах рябит, но вдалеке он точно узнает приближающегося Чанеля, а рядом с ним и Бэкхена. Уже лежа, на холодной почве, альфа улыбается, а глаза, некогда горевшие огнем, померкли.

Сехун не понимает, когда успело так потемнеть и почему перед ним стоит его Лухан. Тот улыбается и тянет руку, подзывая к себе. Альфа поднимается и ощущает легкость в теле, словно не было никаких тяжелых ран. Он дотрагивается до протянутой омежей руки и крепко сжимает ее.

— Се! Се, очнись! Не умирай, прошу… — до боли в горле кричит омега, пытаясь привести вожака в чувства. Слезы лились из глаз, но Бэкхену было на это плевать. Альфа, что сидел рядом, отстраняет спутника и наклоняется к телу, прикладывая ухо к груди. Как он и думал, сердце уже остановило свой ход. — Хватит… — просит Чанель, прижимая к себе омегу. — Он умер… Бэкхен сжимает крепче плащ альфы, не веря его словам. Вожак, который недавно был еще жив, лежал сейчас перед ними. — Лухан, надо его найти. Лекарь поднимается и тянет за собой черного волка. Они быстро добираются до хижины вожака, но та была разгромлена. Внутри был слышен громкий детский плач. Бэкхен быстро глянул на Чанеля, словно мысленно прося у него разрешения, чтобы войти. — Лу! Омега заходит в одну из комнат и замирает, пока его плеча не коснулась холодная рука. — Чан… Это ужасно… — шепчет Бэкхен. На полу в неестественной позе лежал младший вожак. Даже не имея лекарских знаний, Бэкхен понимал, что так тело изгибаться не может. Рядом с Ханем лежала пара окровавленных ножей, а под телом омеги растекалась большая лужа алой крови и, скорее всего, она образовалась из-за ножевого ранения в живот. Омега видит, как край туники зашевелился, и оттуда показалась маленькая ручка. Значит, Хань защищал свое драгоценное дитя… Это и стоило ему жизни. Бэкхен подходит ближе, само тело черного волка сотрясалось, и он уже был на грани истерики. Он вытаскивает ребенка из-под тела омеги и прижимает к себе. Малыш надрывно плачет, понимая, что тепло черного волка совсем не то, как у его родителя. Чанель осторожно поднимает младшего вожака, он и подумать не мог, что омега был настолько легким. — Куда ты? Ответа на вопрос черный волк так и не услышал. Он тоже поднялся, придерживая волчонка, и направился за альфой. Чанель шел довольно быстро, не смотря по сторонам. Бэкхен же вглядывался в каждую хижину, пытаясь найти еще выживших. Но на всем пути, попадались лишь мертвые тела. Наконец, остановившись, Бэкхен понимает, зачем лекарь принес Ханя сюда. Они были здесь не так давно. Чанель перекладывает тело младшего вожака к слегка теплому телу Сехуна и скрепляет их руки. Это был конец правления белого волка. Омега с тоской смотрит на пару, поглаживая недавно успокоившегося малыша. — Давай создадим новую стаю, — произносит Чанель, прижимая омегу ближе к себе. — Стаю, где все будут счастливы… — Но в ней не будет Сехуна и Лу, — голос омеги дрожит, а глаза перестают нормально видеть из-за слез. — Не будет того, чем я так дорожил… — Сехун был лучшим вожаком, как и Хань был отличной опорой для него. Хоть их души и покинули тела, они все еще здесь… — Чанель слегка улыбается и поворачивает к себе омегу, указывая на волчонка. — В этом малыше вся их любовь…

***

— Эй, не спеши так, Мин! — зовет мальчишку темноволосый омега, держа за руку омежку, своего сына. — Кому говорю, не бегай. — Прости, — понуро произносит маленький альфа, пряча темные глазки за светлой челкой. — Не ругай его, Бэк. Все же мы здесь не для ссор, — слышится басистый голос. — Да, ты прав. Чанель и Бэкхен долго стоят возле надгробий, почитая память вожаков стаи и всех тех, кто не смог выжить в том кровопролитном побоище. По щекам омеги невольно текут слезы, альфа же стискивает зубы, не давая слезам вырваться наружу. Рядом стоит маленький волчонок, он искренне не понимает, почему «родители» выглядят сейчас подавленно. Присев, омега обнимает мальчишку и целует в висок, а затем прижимает к себе младшего и тоже одаряет его поцелуем. Еще раз взглянув на надписи на каменных плитах, Бэкхен поднимается с колен. Чанель обнимает омегу, подбадривая. Сколько бы ни минуло лет с той трагедии, память о ней будет жить. У волков принято — умирает партнер, второй идет следом за ним. А стая, какой бы сплоченной она не была, не может существовать без своего вожака. Как бы жестоко ни звучало, но это так. — Нам пора, Бэкки. — Да, до встречи, друзья, — шепчет омега, стирая с щек вновь нахлынувшие слезы. — Мы еще придем. Развернувшись, альфа берет волчонка и сажает к себе на шею. Тот весело смеется, не понимая того, что только что был на могиле своих покойных родителей. Бэкхен же идет рядом и что-то говорит, заставляя ребенка смеяться еще сильнее. — Только не спешите, — шепот вперемешку со смехом, разносится по лесу, исчезая в высоких кронах деревьев. Листья шелестят от сильного летнего ветра. Пение птиц возносит молитвы ввысь, ближе к белым облакам. Волки выходят на охоту, оставляя своих омег и детей дома. Кто-то умирает, кто-то появляется на свет, делая первый вдох. Все идет своим чередом, как и должно быть. Бэкхен готов поклясться, что слышал голос Сехуна и смех Ханя откуда-то сзади. Омега оборачивается и видит рядом с могилами силуэты двух волков: один был белоснежный, а второй, чуть поменьше, пепельный. Но тут его окликивает альфа, и Бэкхен вынужден был повернуться к Чанелю. — Что-то случилось? — спрашивает рыжий альфа, крепко держа ребенка за ножки. — Нет. Просто показалось, — улыбаясь, произносит омега. Он крепко держит своего маленького сыночка за руку, а тот смеется и часто оборачивается назад, будто кто-то там все еще есть. Но Бэкхен уверен, это были они… Волки долго смотрят на удаляющуюся пару. Дождавшись, пока те исчезнут из виду, они убегают, растворяясь в лесной чаще. Они долго шли по следам белого волка, но в этот раз, их ждет совсем иная тропа. Тропа, которая обязательно приведет их стаю к счастью.