Мой.

- Что у нее опять произошло? – Лиз опускает кружку в раковину и напряженно смотрит на дочь. - У кого? – невинно отзывается Кэролайн и Лиз нервно закатывает глаза. - У Рейны. - С чего ты взяла? - Кэр!!! - Джон снова начал играть… - синие глаза застывают на моментально потускневшем лице, - и проигрался… естественно. - Почему это должно быть ее проблемой..? – Лиз обессиленно качает головой, - столько лет прошло. Она столько пережила из-за них. - Потому что она дура, - честно отзывается Кэролайн, и Лиз моментально прикусывает язык удивленно глядя на дочь. Уэс молчит, сосредоточенно нарезая мелкими кубиками только что начищенную картошку, и усиленно делает вид, что его не существует в природе, или, что он, как минимум, не слышит этого неприятного разговора, этих резких слов, и этой истории, в которую ему совершенно не хочется вникать. Но он вникает. Вникает потому что это волнует его любимую девушку, потому что он неплохо относится к Рейне, и волей-не волей, ему приходится участвовать в ее жизни, потому что когда-то он уже знал ее. Только вот, она этого уже не помнит. Или, во всяком случае, делает вид, а ему просто очень хочется верить в это. Весь его мир рухнет, если Кэролайн узнает правду. Ту самую, печальную, горькую… и весь миллион определений, который отлично характеризуют то, о чем лучше забывать и не вспоминать никогда. К сожалению, это зависит не от него. - Что она будет делать? – Лиз снова скашивает глаза на Кэролайн, и та неопределенно пожимает плечами. - Я не знаю. Сказала, что разберется. - Как?! – женщина возмущенно фыркает, - давай мы дадим ей денег, а потом она… - Не дадим. - В каком смысле..? – Лиз напрягается, Уэс вздрагивает, а Кэролайн начинает остервенело кусать пересохшие от волнения губы. - В том смысле… - она замолкает, набирая в легкие побольше воздуха, - в том смысле, что у нас нет таких денег. - Что..? – неожиданно Лиз кажется, что она начинает терять равновесие, и она даже, на всякий случай, крепче сжимает чуть выдающуюся вперед темно серую каменную столешницу, - как это нет? Сколько он должен? - Много, мам, - голос Кэролайн неожиданно становится тихим и каким-то… бесцветным, - очень и очень много. *** «Привет, дневник. Не знаю, дорогой ты или дешевый… вообще уже ничего не знаю. Хотя нет. Я знаю то, что ненавижу этот дом. И этим стены. От них пахнет ужасом. Ужасом, который перемешивается с его ненавистными духами и чем-то хвойным, или… можжевельник. Точно. Я вспоминала, что это, весь сегодняшний день. Да. Именно так этот день и прошел. Его нет. Он уехал куда-то еще вчера, и его до сих пор нет. Я одна наедине с холодильником, полным еды, телевизором, кучей каких-то книг. Я ничего не хочу. Ни пить, ни есть. Я не хочу уже даже спать. Два месяца. Прошло всего два месяца. Это была первая ночь… без него. Первая ночь, которую я могла спать. Первые сутки за эти два месяца, когда меня никто не ударил, не унизил. Не оскорбил. Первая ночь, которую я не спала по собственной воле, снова и снова вслушиваясь в эту гребаную тишину. Знаешь, дневник, я снова вздрагивала от звука каждой, проезжающей мимо машины. Все, как обычно, только… я не уверена, чего я боялась, того что это он, или того, что это НЕ он. Наверное, я схожу с ума. Я не уверена. Я уже не в чем не уверена, кроме одного. Я ненавижу это место. Ненавижу. Ненавижу…» *** - Что это за дом? – Елена жмурится от яркого света, который заполняет коридор, освещая темную мебель, светлые стены, деревянную винтовую лестницу… - он какой-то… - Елена облизывает губы и неуверенно снимает пиджак Деймона, который он накинул ей на плечи, когда они уходили с вечеринки, - какой-то не очень жилой. - Так и есть, - Деймон захлопывает дверь, ловит Елену за талию и притягивает к себе, - я здесь не живу. Это… холостяцкая берлога. Моя и Стефа… еще иногда тут бывает Рик, - Елена удивленно округляет глаза, и Деймон тут же начинает смешно трясти головой, - не, он приезжает тупо поспать. - Поспать..? – она шумно выдыхает, усиленно пытаясь отстраниться от него, и Деймон недовольно закатывает глаза. - Слушай, - он прижимает ее ближе к себе, прикусывает за мочку уха и жарко дышит, медленно скользя рукой по ее спине, пытаясь нащупать застежку на тонком кружевном платье, - о чем мы вообще говорим? Его дыхание приятно щекочет ей шею, а теплая, даже немного пугающе нежная ладонь, медленно скользит по ее обнаженной руке, сверху вниз, от плеча к кисти, осторожно переплетая их пальцы, и заставляя ее вздрогнуть всем телом от миллионов электрических зарядов, которые, как ей кажется, сейчас пропускают сквозь нее. - Можно мне выпить? – Елена жадно хватает ртом воздух и бешено смотрит на Деймона, который удивленно приподнимает бровь, услышав ее слова. - Внезапно… - он проводит рукой по волосам, - можно, не вопрос. Его губы чуть вздрагивают, по ним проходит легкая тень вроде бы безобидной, но какой-то очень плотоядной улыбки, он скрывается за очень красивой двустворчатой дверью, и через пару секунд возвращается, держа в руках бутылку виски и два пустых бокала. Красивая темная жидкость заполняет каждый из бокалов до середины, Деймон молча протягивает один из них Елене, и она тут же начинает жадно пить, так, словно, это не виски, а вода, а она минимум неделю провела в пустыне, и ее непередаваемо мучает жажда. - Э-э-э! – Деймон удивленно округляет глаза, и вырывает бокал из ее рук, - не перебарщивай! – он слабо улыбается, заправляя ей за ухо тонкую прядку волос, - мне надо чтобы ты меня не боялась, а не, чтобы вырубилась через десять минут. Да? Елена пытается ответить что-то, но он не позволяет, поймав ее рукой за подбородок, развернув к себе, и жадно набросившись на ее губы. Она слабо вскрикивает, неуверенно и робко обнимая его руками за шею, и он сдавленно рычит что-то, медленно шагая вперед, на лестницу, осторожно, ступенька за ступенькой, не отрываясь от ее губ, поднимается на второй этаж, на ощупь открывает дверь в спальню и заталкивает ее внутрь. Елена вздрагивает, когда чувствует под собой приятный, прохладный и почему-то немного пугающий шелк простыней. Деймон рядом, непозволительно близко, двигается, дышит, с каждой секундой все крепче и крепче прижимая ее к себе, слегка прикусывает за губы, ласкает плечи, шею, заставляя ее приглушенно стонать, и почему-то она вдруг начинает бояться своего собственного тела, отчаянно не понимая, как и на что оно может среагировать, когда он оказывается так близко к ней. Ее язык неумело ласкает его губы, и Деймон рычит что-то, жадно вдыхая ее запах, и, наконец, разобравшись с замком на ее платье, открывает для своих рук путь к ее полностью обнаженной спине. Елена вскрикивает, когда он, чуть отстранившись от нее, рывком расстегивает свою рубашку, попутно оторвав половину пуговиц, и они с глухим стуком рассыпаются по полу. Деймон снова целует ее, подаваясь вперед, явно пытаясь повалить ее на кровать, и почему-то в последний момент Елена пугается того, что происходит. - Не надо! – она вздрагивает, и жалобно смотрит в сумасшедшие, опасно сияющие синие глаза, отчаянно упираясь руками в его полуобнаженную грудь. - Что..? – он рычит, бешено глядя на нее, а она вдруг вся сжимается в комочек, снова краснея, и нервно облизывая губы. - Пожалуйста, не надо… пожалуйста… я боюсь. - Елена… - Деймон изо всех сил старается выровнять дыхание, но получается плохо, и он жмурится, все еще продолжая бороться с собой, - по-моему, сидя в расстегнутом платье рядом с нетрезвым мужчиной – не самое подходящее время для того, чтобы говорить «нет», - он прерывисто втягивает воздух, - немного поздно, тебе не кажется? - Пожалуйста… - она пищит, жалобно глядя на него, а он снова подается вперед, и она пугается еще больше, внезапно почувствовав, как сильно он ее хочет, - не надо, я ничего не понимаю, я боюсь, я… - она задыхается, пытаясь вывернуться из его рук, - Деймон, пожалуйста, я ничего не умею, я не знаю, что надо делать..! - Узнаешь… - он сдавленно смеется, продолжая жадно целовать ее плечи. - Деймон… - он все же укладывает ее на кровать, нависает сверху, и Елену неожиданно начинает бить мелкая дрожь, - Деймон, пожалуйста, я… так не бывает… так не должно быть. Это слишком для меня, понимаешь? Час назад был мой первый поцелуй, и… - Твою мать… - Деймон сжимает зубы, и от напряжения у него темнеет в глазах, - если ты притворяешься, то ты чертов гений, а, если серьезно, то, прости, но ты полная идиотка. Елена вздрагивает от очередного поцелуя, и несмело скользит руками по его плечам и груди. Бледная кожа вся покрыта испариной, запах его сладких духов, перемешанный с запахом виски, сливается с чем-то еще, и Елена едва сдерживает стон, от того, насколько этот букет ароматов внезапно оказывается пьянящим. - Деймон… пожалуйста… - Слушай, давай будем честными, - он нависает на ней и слабо усмехается, глядя в испуганные, переполненные паникой огромные шоколадные глаза, - Елена, я не идиот. Все, что мы оба делаем на протяжении всего вечера – это пытаемся развести друг друга на секс. Поздравляю нас, мы оба справились. Мы в моем доме, ты лежишь подо мной на постели, и на нас почти не осталось одежды. Пожалуйста, хватит ломаться. - Ладно… - неожиданно отзывается она, и Деймон даже вздрагивает от неожиданности, - но, предупреждаю заранее, я все равно ничего не умею, и… очень условно себе все это представляю… - она снова облизывает губы, и вопреки здравому смыслу, краснеет еще сильнее, - и боюсь. Очень. И ничего не умею… кажется, я это уже говорила. И это у меня в первый раз… если ты вдруг еще не понял. - Я тебя убью. Он рычит, сильнее вдавливая ее в матрас, и продолжает целовать, спускаясь от губ к шее, плечам, и ниже к груди, на секунду замирает, коснувшись края ее платья, и, шумно вдохнув ртом воздух, аккуратно опускает его, обнажая очень красивую округлую грудь, с затвердевшими от его ласк, сосками, которая медленно поднимается и опускается вниз, и у него на мгновение темнеет в глазах от осознания того, что это из-за него она так тяжело и прерывисто дышит. Почему-то он медлит, как маленький ребенок в Рождественское утро: вроде бы уже разорвал ленту, но все никак не решится открыть подарок, снова и снова оттягивая этот момент. Елена чуть вздрагивает, и все ее тело неожиданно покрывается мурашками, от вида которых Деймон, кажется, окончательно и бесповоротно теряет остатки самообладания. Он осторожно накрывает губами ее грудь, и Елена вскрикивает, выгибаясь дугой, изо всех сил стараясь оказаться как можно ближе к нему. Его руки ласкают ее полуобнаженное тело, заставляя плавиться, словно кубик льда, забытый кем-то на солнце, и Елене неожиданно начинает казаться, что все это происходит не с ней. Что это не она сейчас лежит под ним, наслаждаясь и мурлыча что-то, что не ее он ласкает, целует, прижимает к себе. Ей кажется, что она не участвует в процессе, а видит это в каком-то фильме или читает в книге. Но все это происходит с ней. Ей приходится вспомнить об этом, когда Деймон, оторвавшись от ее шеи и груди, аккуратно снимает с нее платье, оставляя ее в одних черных кружевных трусиках, поднимается на руках и жадно смотрит на ее едва загорелое тело, с чуть заметными белыми полосками от купальника, медленно облизывает губы, наклоняется, жарко целует ее в плоский живот, медленно опускаясь ниже, и она вздрагивает, почувствовав на тонкой очень нежной коже, у самого-самого края белья, прикосновение его щеки с уже чуть проступившей щетиной. Почему-то именно это ощущение оказывается самым ярким. Елена вздрагивает, отчаянно вцепляясь руками в черную шелковую простыню, и сдавленно стонет, блаженно прикрывая глаза. Вдруг Деймон останавливается, неожиданно отстраняясь от нее, и ей приходится посмотреть на него, с трудом сфокусировав рассеянный, немного пьяный взгляд на его непривычном, совершенно сумасшедшем лице. Он снова облизывает губы, и снова делает это настолько хищно, что она моментально начинает чувствовать себя жертвой, которой, совершенно точно, уже никогда не спастись. Он нежно касается большими пальцами ее лица, очерчивает контур губ, и медленно скользит ими вниз по ее телу, касаясь выделяющихся ключиц, обводя пальцами ореолы сосков, скользя по напряженному животу, бокам, на долю секунды замирает, дойдя до тонкой полоски кружева и, аккуратно подцепив его пальцами, медленно снимает с нее трусики, бешено глядя своими потемневшими, совершенно обезумевшими глазами. - Моя… Его хрип сводит с ума, и Елена снова стонет, предвкушая то непередаваемое, сумасшедшее сладкое, немного запретное, то, чего она не знает, не представляет себе, но, при этом, так отчаянно хочет. Низ живота сводит какое-то незнакомое, совершенно необъяснимое чувство, и кажется, что еще секунда, и она взорвется, если Деймон не сделает с ней хоть что-нибудь. Что угодно. Пусть хотя бы дотронется. - Деймон… - она медленно выгибает спину, и он вздрагивает, жадно ловя этот момент, когда она впервые в жизни стонет его имя, - пожалуйста… Из-под сомкнутых очень пушистых ресниц неожиданно вытекает слезинка, на долю секунды замирает у края скулы и быстро-быстро скатывается вниз по щеке. Деймон часто моргает, коротко втягивая воздух, резко опускается вниз и губами вытирает тонкую влажную дорожку, оставшуюся на ее лице. - Я так хочу тебя… - И я тебя… - она несмело обнимает его руками за шею, он осторожно раздвигает ей ноги, мельком поглаживая внутреннюю сторону ее бедра, от чего она моментально начинает дрожать, все сильнее и сильнее возбуждая его, хотя всего секунду назад это казалось ему невозможным. Елена жарко дышит, нервно кусая губы, вздрагивая, и в ушах неожиданно начинает звенеть, когда она чувствует прикосновение его возбужденной плоти к своей. На мгновение ей кажется, что она до крови царапает его кожу, настолько сильно ее ногти впиваются ему в плечи, и он сдавленно охает, совершенно не ожидая от нее такой реакции. Пот градом струится и по его, и по ее лицу, и Деймон слизывает его со своих губ, вынуждая Елену моментально приковать к ним напряженный, испытывающий взгляд. - Ты доверяешь мне? – он смотрит ей в глаза, и она моментально кивает. - Да… ааах!!!!! - дикая боль на мгновение пронзает все ее тело, ноги сводит, голова начинает кружиться, а Деймон вдруг останавливается, нежно гладя ее по волосам, и давая возможность привыкнуть к нему. - Ты такая красивая… - она млеет от его тихого, бархатного, непривычно хриплого голоса, - ты даже не представляешь себе, насколько же ты сейчас красивая… У нее на глазах снова появляются слезы, и она жмурится, отчаянно пытаясь справиться с ними, а он начинает медленно двигаться в ней, снова наклоняется к ее губам и осторожно целует, задавив очередной стон. Постепенно боль отступает, и ей на смену приходит какое-то необъяснимое, незнакомое удовольствие, которое медленно растекается по всему телу, снова и снова заставляя ее стонать, грациозно выгибая спину, прижимаясь к нему, обнимая руками и ногами, и каждый раз немного громче предыдущего произносить его имя. Не просто произносить. Смаковать его вкус, дышать им, пропускать через себя. Она еще никого кроме него не пробовала, но уже почему-то заранее знает, что лучше не бывает, не будет, просто не может быть. - Деймон… - ее начинает трясти, и это новое, немного пугающее чувство с каждой секундой все сильнее овладевает ею, - Деймон… Деймон… Деймон!!!!!!!!!!!!!! *** - Мистер Майклсон? – Перл заглядывает в кабинет и недовольно поджимает губы, глядя на уставшее, какое-то даже как будто серое лицо Майкла, - к Вам пришли. - Никлаус? – Майкл даже не понимает на нее глаза. - Нет. - В таком случае, я не понимаю, что ты делаешь здесь. Я же сказал, я никого не хочу видеть, кроме сына. - Сэр… - Разговор окончен. - Сэр… - Закрой дверь с той стороны. - Майкл, это Рейна Круз!