не могу засыпать без тебя

Никита резко распахивает глаза, упираясь взглядом в черноту потолка. Он не может наверняка сказать, сколько времени уже лежит без сна, уставший, бесконечно ворочаясь, в надежде, что удобная поза поможет заснуть. Но единственное, что удалось — впасть в легкую полудремоту, и сейчас он чувствует себя окончательно разбитым. Он точно знает, в чем причина его бессонницы. Вернее, в ком. В отсутствии кого. Привыкшие к темноте глаза различают светлое пятно простыни, а рука с глухим ударом падает на соседнее место. Пусто. Никита еле слышно стонет на выдохе и сжимает кулак, сминая простыню. Очередная бесплодная попытка уснуть без Нестеровича. Он сползает с кровати и идет, медленно перебирая ногами, в сторону ярко освещенной гостиной. Макс сидит на диване, уткнувшись в ноутбук с таким видом, будто там — вся его жизнь. Когда он работает, Никита чувствует себя одним из тех бедолаг-котов, о которых хозяева забывают, пропадая в интернете. Макс отвлекается от гаджета и, пока Никита тихо стоит на пороге и трет сонные глаза, привыкая к свету, наблюдает за ним. — Чего не спишь, орленок? Никита, насупившись, босыми ногами шлепает по полу к дивану, садится рядом с мужчиной и кладет голову ему на плечо. — Не могу, — сонно бормочет он, утыкаясь носом в шею Нестеровича. — Без тебя, — обреченно добавляет через мгновение. Макс тепло посмеивается, ласково ероша светлые кудряшки волос, и возвращается к работе. Уютная тишина нарушается только дробным щелканьем клавиатуры, редким шелестом страниц, еле слышным шепотом Макса и сонным сопением Никиты. Он так и сидит, уткнувшись носом в Максову шею, вдыхает привычный, родной уже запах его кожи и краем глаза наблюдает за происходящим на экране. Вкладки сменяют одна другую, переключаясь между браузером и черновым текстом. Пальцы Макса порхают над клавишами, губы беззвучно проговаривают то иностранные, то русские слова. Никита любит работу Макса. Правда любит. Переводить книги — интересное и полезное занятие, к тому же, Макс иногда читает вслух особенно удачные или интересные отрывки. Но когда Макс работает почти круглосуточно, превращаясь в злостного трудоголика, когда ночами, вместо того, чтобы обнимать Никиту, целовать его, тра… В общем, вместо кровати проводит ночи на диване, помногу не спит, чтобы закончить перевод в срок, и доводит себя до бессонницы. В такие моменты Никита не любит работу Макса. И повлиять на Нестеровича парень может гораздо реже, чем хотелось бы. Размеренные одинаковые движения убаюкивают Никиту, под теплым боком Макса удивительно спокойно, мягкий диван кажется невероятно удобным, да и накопившаяся усталость делает свое дело, так что когда Макс, прервавшись, зевает и бросает взгляд на Орлова, тот давно спит. Он во сне кажется таким юным, таким уязвимым, беспомощным, хрупким, что сердце Макса сжимается от внезапно накатившей нежности. Мужчина быстро, не задумываясь, выключает ноутбук. Осторожно, стараясь не разбудить, относит Никиту в кровать и сам укладывается рядом. Парень ворочается, устраиваясь поудобнее, а потом приоткрывает один глаз и слегка отодвигается, чтобы видеть лицо Макса: — То есть чтобы затащить тебя в постель, надо было всего лишь заснуть на твоем плече? Максу рвет крышу от его приглушенного сонного голоса, но он сдерживается и строго бросает: — Спи давай. Никита фыркает и утыкается в макушку Нестеровича, мгновенно засыпая. Макс не может сдержать счастливой улыбки. Плевать на работу, плевать на горящие сроки, на кучу непереведенных еще страниц, ведь главное — это Орлов, так правильно обнимающий его во сне, так доверчиво прижимающийся ближе, так умилительно по-детски сопящий в макушку. Его Орлов. И он просто не имеет права так наплевательски относиться к самому дорогому, что есть у него в жизни. Макс засыпает, осторожно поглаживая пальцами плечо Никиты, с мыслями о том, как ему повезло. Из сна Макса выдергивает предусмотрительно заведенный с вечера будильник. Он сонно осматривается и собирается аккуратно выбраться из объятий Никиты, но тот просыпается. — Опять уходишь. Это не вопрос, это утверждение, и Макс замирает, вспоминая вчерашние мысли. В голосе мелкого нет ни обиды, ни злости, просто смиренная констатация факта. Макс пытается оправдаться, мол, работы по горло, сроки поджимают, дедлайны скоро, а нужно еще закончить перевод, а потом вычитка… Но сонный Никита смотрит умоляюще: — Поспи еще немного, Макс, — и ведет пальцами по татуированной руке. У Нестеровича нет шансов, Никита знает все его слабости наизусть. Поэтому пальцы задерживаются на каждой татуировке чуть дольше, поэтому говорит «Макс», намеренно растягивая фирменную мягкую «с». И Макс сдается без боя, остается в кровати, с тяжелым сердцем забивая и на сроки, и на перевод, и на вычитку. Но хватает его ненадолго. В итоге Макс, беспрестанно извиняясь, уходит в гостиную. Невыспавшийся Никита пытается доспать один, но без Макса постель ужасно неудобная и неуютная. Он ворочается, не зная куда деть руки, ноги, себя… Потом начинает мерзнуть, словно с Нестеровичем из кровати ушло все тепло. Кутается в одеяло, но оно не помогает. Пытается согреться, свернувшись в комок, но все равно мерзнет, словно с Нестеровичем ушло не только тепло кровати, но и тепло Никитиного тела. Когда становится понятно, что в одиночку он сейчас спать не сможет, Орлов приходит в гостиную, притащив с собой толстовку Макса и две чашки крепкого кофе. Нестерович снова поглощен работой, и Никита снова чувствует себя котенком-бедолагой, но тут Макс поднимает глаза, и его взгляд теплеет. Никита, взъерошенный, сонный, трогательный, снова устраивается рядом с ним, опустив голову Максу на плечо, закутавшись в его толстовку и согревая руки горячим кофе. А Максу работается легче и продуктивнее, присутствие Орлова странным образом упорядочивает мысли и успокаивает, словно без него в сложном пазле Максовой работы не хватало одной маленькой, но очень важной детали. Макс прерывается, чтобы благодарно чмокнуть дремлющего Орлова в светлую макушку. Ведь вся его жизнь — не в ноутбуке. И уж точно не в переводе. Вся его жизнь — здесь. В его Никите Орлове.