«Irken Romance»

***

      Твое имя Диб Мембрейн, и прямо сейчас ты листаешь брошюру, что была услужливо предоставлена тебе твоим потенциальным «ненавистным бойфрендом».       Все это началось около недели назад. Вы с Зимом как обычно орали друг на друга в школьном кафетерии.       — Почему бы тебе просто не сдаться, Диб? — издевался он. — Тебе все равно не сравняться с моим ПРЕВОСХОДНЕЙШИМ ИНТЕЛЛЕКТОМ! Тебе же ХУЖЕ БУДЕТ, когда я ПОРАБОЩУ ТЕБЯ!       Ты лишь усмехнулся.       — Я никогда не допущу этого, Зим, — сказал ты, приблизившись к его лицу и глядя прямо в его фальшивые глаза. — Я проведу остаток жизни, пытаясь уничтожить тебя, если это понадобится. Я клянусь, что ты ни за что не станешь правителем этой Вселенной, пока я еще тут!       — В таком случае мне придется покончить с тобой! — заявил он. — Твоя кровь прольется первой во славу ВЕЛИКОЙ ИРКЕНСКОЙ ПОБЕДЫ НАД ЗЕМЛЕЙ! И это будет очень нетрудно — вывести из строя твою слабую человеческую плоть.       Ты усмехнулся в ответ.       — Если от меня так просто избавиться, почему же ты до сих пор этого не сделал?       Он просто посмотрел на тебя.       — Я ненавижу тебя, — сказал он сквозь зубы. Ты улыбнулся, ощущая, что победа в споре близка.       — Да, разумеется. И это чувство взаимно.       И тогда он схватил тебя за ворот и втянул в поцелуй.       Это было странно, целоваться с Зимом. Ты просто стоял в полнейшем шоке, ощущая, как его губы шарят по твоим. Затем его язык прошелся по нижней губе, и ты ощутил трение на сухой коже. Той частью мозга, которая еще не успела отключиться, ты подметил, что его рот очень сухой. Язык был шершавый точно наждачная бумага, и он не должен был запускать разряды, проходящие в твоем теле к определенным точкам, но запускал. Ты испустил… визг? Стон? Крик о помощи? Все вышеперечисленное?       Ты совсем не был уверен в том, что произошло. Ты лишь обнаружил, что окончательно запутался.       — Что это было? — слабо уточнил ты после того, как отстранился.       В кафетерии висела тишина, другие ученики внимательно следили за происходящим и хихикали между собой. Зим вытер свои губы и уставился на тебя.       — Я презираю тебя, ты, мерзкий кусок мяса. Очевидно, я не нравлюсь тебе тоже. Кажется, прошло достаточно времени, чтобы кто-то из нас начал действовать, — будничным тоном заявил он. Ты уставился на него.       — Ч-что?       К твоему удивлению, он замешкался и отвел взгляд.       — Ты слышал меня. Я сказал, что ненавижу тебя.       — Тогда почему после этого ты…       — Разве не это принято делать, когда испытываешь сильные эмоции по отношению к другой форме жизни?       Ты моргнул и сузил глаза, глядя на него.       — Это твой очередной план? Твои губы смочены ядом или что-то типа того? — ты принялся усердно отирать рот, чтобы уж наверняка не отравиться. Как ни странно, он выглядел разочарованным. Точно ты задел его чувства. Он развернулся и приложил палец к виску.       — Хм… Возможно, механизм совокупления у человеков отличается от обычаев Иркенской империи, — пробормотал он себе под нос. Ты залился краской.       — Эм, что?! — провизжал ты, надеясь, что ослышался.       Он взглянул на тебя так, точно удивляясь, что ты все еще тут. Затем он маниакально рассмеялся.       — Да! Я определенно пытался отравить тебя! Это единственная причина проявления моих чувств! ХАХАХАХ! — ты странно поглядел на него, кафетерий заполнила неловкая тишина.       Зим нетерпеливо оглядел других студентов и всплеснул руками.       — Я НОРМАЛЬНЫЙ! ДО СВИДАНИЯ, ДИБ-ВЕЩЬ! — объявил он, прежде чем поспешно покинуть кафетерий. Прочие наградили тебя насмешливыми взглядами и вернулись к своим разговорам.       Ты моргнул, глядя ему вслед, и вернулся на свое место, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Гэз даже не отрывалась от своей игры.       — Я знала это, — сказала она.       — Знала что?       — Про ваши с Зимом секреты.       Ты был слишком обескуражен, чтобы возражать.              В ту ночь, которую ты хотел посвятить просмотру «Загадочных загадок», под твою дверь сунули записку.       «ЧЕЛОВЕКОДИБ!       ПРИХОДИ В ПАРК, НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ. КЛЯНУСЬ, ЭТО НЕ ЛОВУШКА.       А ЕСЛИ И ЛОВУШКА, ВСЕ РАВНО ПРИХОДИ!              ТВОЙ СОВЕРШЕННЫЙ ВО ВСЕМ       ЗИМ».              Ты вздохнул и принялся надевать свою обувь. Все равно тебя ждал только повтор старой серии. Ты крикнул Гэз, что направляешься в парк для встречи с Зимом, захлопывая дверь, чтобы не услышать ее неизбежный комментарий о «тайном романтическом рандеву».       Ты сократил и так короткий путь до парка с помощью своих быстрых ног и головы, забитой разными догадками. Ты по очереди планировал, что предпримешь, если он на тебя нападет или снова попробует отравить поцелуями. К тому моменту, когда ты дошел до парка, ты думал, что готов отразить любую атаку.       Ты ошибался.       Зим сидел на скамье в парке — рука свешена на спинке, одна нога закинута на другую — так привычно для него. Но выражение лица, с которым он смотрел в пространство перед собой, было кислее, чем обычно. Он заметил тебя и сразил наповал своей зубастой усмешкой, от которой внутри все перевернулось.       — Привет, Диб, — он пытался не поморщиться, произнося твое имя, но провалился с этим. Ты закатил глаза.       — Мы можем пропустить приветствие, Зим. Что тебе нужно?       Зим усмехнулся и похлопал по месту на скамейке рядом с собой и сложил руки на коленях в знак притворной вежливости.       — Почему ты не садишься, Диб? Нам предстоит о многом поговорить.       Ты с опаской оглядел участок скамейки рядом с ним, затем выудил из кармана ручку. Потыкав ею скамейку, ты осторожно присел. Зим быстро кивнул, очевидно, удовлетворенный уровнем твоего доверия, затем немного поерзал на месте, избегая смотреть тебе в глаза.       Ты скрестил руки на груди и уставился на него.       — Ну?       Зим прочистил горло:       — Причина, по которой я позвал тебя — это необходимость обсудить наши отношения.       Ты покраснел.       — Наши… отношения? — ты понятия не имел, когда они начались, но звучало так, точно это было очень неловко и очень быстро.       — Да, Диб, наши отношения. Мы страстно ненавидим друг друга, мы проводим много времени, пытаясь друг другу помешать, верно говорю?       Ты вздохнул с облегчением.       — И ты позвал меня сюда, чтобы высказать это? По-моему, и спрашивать не стоит, очевидно же, что мы ненавидим друг друга. Теперь я могу идти домой?       Зим осмотрел тебя с ног до головы, точно оценивая твою реакцию, прежде чем продолжить.       — Ты получишь разрешение, когда я скажу, и я еще не договорил, — процедил он сквозь зубы. Ты вздохнул снова.       — Как я уже сказал, — проворчал он, — наша взаимная ненависть достаточно сильна и, хоть мне и не хочется этого признавать, мы равны как соперники, по крайней мере, до тех пор, пока я не получу обещанные Армадой ресурсы.       — Да, и все еще не понимаю, к чему ты клонишь.       — ТИШЕ, ДУРЕНЬ! Как я заметил, ненависть в твоей жалкой культуре и в иркенской играет совершенно разные роли. То есть, это не то, что вы чувствуете к своим партнерам.       Партнерам?       О, нет.       О, нет!       Это было именно тем, чего ты боялся.       — Зим, пожалуйста, ради всего святого, не говори, что ты влюблен в меня. Пожалуйста, — быстро проговорил ты.       Зим лишь усмехнулся.       — Твои опасения перед моей влюбленностью в тебя вполне обоснованы, но это не входит в мои планы, — он пригвоздил тебя серьезным взглядом, который застал тебя врасплох. — Ты, видимо, не понял, но когда я сказал, что ненавижу тебя, я имел в виду, что ненавижу тебя в романтическом смысле.       Твой мозг умолк на секунду, когда осознание слов о романтическом смысле захлестнули тебя. Но когда мозг снова заработал, то делал он это со скоростью миллион миль в секунду.       — Погоди, значит, когда ты сказал, что ненавидишь меня, то имел в виду, что я тебе нравлюсь?       Зим раздраженно фыркнул.       — Нет, ты, придурок. Я ненавижу тебя всецело. Я просто делаю это романтически. Это не так трудно для понимания, даже с учетом твоего крошечного человеческого мозга.       — Но… Зим, так даже не бывает. Нельзя просто ненавидеть кого-то настолько, что это становится симпатией, это так не работает…       — Я пришелец, Диб. Ты ведь не думал, что иркенское понятие о романтике будет точно таким, как жалкое человеческое представление об ухаживаниях, не так ли?       Ты вновь уставился на него. Казалось, ты никогда не задумывался об этом всерьез. Конечно, Зим был пришельцем, к тому же злобным и чокнутым, но прежде ты не думал ни о чем, кроме его захватнических планов. Тебе-то и в голову никогда не приходило поразмыслить о том, как функционирует его вид. Тебе казалось, что все это ты станешь выяснять, когда он окажется у тебя на лабораторном столе. Не спрашивать же, в конце концов?       Ну, так как теперь появилась возможность, можно было и спросить.       — Ладно, каково определение иркенской романтики?       Лицо Зима озарилось. Он выпрямил ноги и принялся рассказывать, попутно яростно жестикулируя.       — В отличие от человеков, народ Иркенской империи не обременяет себя ЖАЛКИМИ И НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМИ чувствами вроде ЛЮБВИ. Мы чувствуем одну только НЕНАВИСТЬ, изредка удовольствие или благоговение. Это часть того, что делает нашу империю столь могущественной — МЫ НЕ ЖАЛКИ, никто, ни в чем! Согласно нашей системе парообразования каждому иркенцу полагается найти соперника, с которым он вступит в ЭПИЧНЫЙ ВЕЧНЫЙ ТАНЕЦ, В КОТОРОМ СОРЕВНУЮТСЯ ОСТРОУМИЕ, СИЛА И ВОЛЯ. Если такой соперник находится, то они должны делать друг друга сильнее, дав клятву всегда БРОСАТЬ ВЫЗОВ, и при этом ПРЕЗИРАТЬ всех остальных. Особенно сильные соперничающие избираются для передачи их генетического материала в матрицу для создания НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ ИРКЕНСКИХ СОЛДАТ.       Он извлек какие-то брошюры из кармана.       — Вот. Это листовки, в которых все это объясняется для личинок. Возможно, они более доступно донесут твоему мелкому мозгу концепцию.       Потрясенный, ты взял листовки и принялся их изучать. Они были на каком-то странном инопланетном языке, но диаграммы были понятны. Даже слишком понятны.       Это все было чересчур по-инопланетянски даже для тебя. Матрица? Генетический материал? Это было слишком. Должно быть, ты выглядел очень растерянным — Зиму хватило одного взгляда в твое лицо, чтобы начать пояснять еще усерднее, да еще и наклоняясь к тебе.       — Диб, я верю, что ты мог бы быть врагом, которого послала мне судьба. С самого прибытия на это жалкое подобие планеты ты был настоящей занозой в заднице. Ты мешал мне на каждом шагу, и в некоторых случаях я мешал тебе. Наш танец уже начался. Я не могу вообразить, что смогу ненавидеть кого-то больше, чем тебя.       Внезапно Зим поднялся, он густо покраснел.       — ТАК ЧТО, БУДЬ МОИМ СОПЕРНИКОМ ИЛИ СТРАДАЙ! — выкрикнул он, указывая в твою сторону, очевидно, желая выглядеть грозным, но на деле еще никогда он не выглядел таким уязвимым.       Ты пристально поглядел на него в неверии.       — …Это такое предложение? «Будь моим или страдай»?       Зим залился краской снова.       — ЭТО СОВСЕМ НЕ К МЕСТУ! ТЕПЕРЬ ДАЙ СВОЙ ОТВЕТ.       Ты вздохнул и поднялся, ноги слегка свело.       — Зим, это был действительно очень длинный день. Я иду домой, — ты случайно прихватил брошюры, прежде чем попытаться уйти с оскорбленным видом. Ты мог слышать, как Зим кричит тебе вслед, но в твоей голове плескалось слишком много мыслей, чтобы придавать этому значение.               Дни шли за днями. Ты избегал Зима, несмотря на то, что он изо всех сил пытался загнать тебя в угол. Он даже оставил ненавистно-романтичные записки в твоем шкафчике. Получалось у него ужасно, и после прочтения пятой​ по счету («Я РАСЦЕЛУЮ ТВОЕ ЛИЦО ПЕРЕД ТЕМ, КАК РАСПЛАВИТЬ ЕГО») ты стал выбрасывать их, даже не взглянув на их содержание.       Не то чтобы ты совсем не брал происходящее в расчет. У пришельца были на тебя романтические планы. Разве это не мечта? Разве это не возможность стать гражданином вселенной с широким кругозором, о которой ты грезил?       Но этим пришельцем был Зим. Ты не выносил Зима. И хотя очевидно, что это было очком в его пользу, ты совсем не был уверен, что смог бы быть с кем-то, кого ненавидишь так сильно. Ты просто чувствовал себя… странно.       До сих пор в своих мыслях ты возвращаешься к поцелую. Это было решительно и пылко и абсолютно инопланетно, и да, ладно, тебе действительно это понравилось. Но все равно это было странно, правда? Ты считал, что тебе нравятся сладкие, нежные и милые поцелуи со сладкими, нежными и милыми девчонками. В твоих планах было найти себе славную увлеченную паранормальным девушку, с которой можно было бы остепениться. Вы бы провели кучу вскрытий пришельцев, наделали бы кучу умненьких детишек и были бы суперсчастливы. Именно этого, тебе казалось, ты хочешь. Так что же это были за шершаво-инопланетно-поцелуйные фантазии? Да ты не в себе, Мембрейн.       Хоть тебе и не хотелось признавать этого, шершаво-инопланетно-поцелуйные фантазии заходили все дальше. Каждый раз, когда ты мысленно возвращался в кафетерий, какая-нибудь маленькая деталь менялась. Вначале исчезала Гэз. А потом все остальные студенты. И вдруг вы с Зимом оказывались на столе в неловком согнутом положении, да еще и лицом к лицу: ты лежал на его поверхности, а Зим прижимал тебя к нему, быстро скользя языком по твоим губам. Это часть никогда не менялась. Наконец вы менялись местами, и ты прижимал к столу его, целуя в ответ.       Ты высвободился из плена своих фантазий, вздрагивая одновременно от испуга и удовольствия. Это было последней каплей. Ты больше не мог этого игнорировать.       Ты прогнал листовки через сканнер и выложил их в интернет, надеясь, что кто-нибудь из твоих друзей, специализирующихся на ксенолингвистике, поможет тебе их перевести. Как оказалось, ксенолингвистика — это шутка, поскольку на деле ни один ксенолингвист не разговаривал ни с одним пришельцем, хоть и изучил «язык», так что ты отказался от этой идеи.       Так что теперь ты обнаруживаешь себя, лежащим на полу своей спальни, в очередной раз пытающимся разгадать загадку иркенской романтики и выяснить, что происходит с твоими гормонами заодно.       Диаграммы — детализированы и научно обоснованы, и ты понимаешь, что тебя раздражает их бездушное содержание. Это сюда, а это — туда, это — в матрицу, механизм ясный (и несколько ужасающий, как ты подмечаешь), но вот чувств он не поясняет. Совсем не похоже, что Зим — просто винтик в какой-то огромной машине, ведь когда он задавал тебе тот самый вопрос, было очевидно, что его терзали сильные эмоции. Хотелось бы, чтобы диаграммы дали пояснения и этому вместо того, как матрица совершает отбор генетического материала.       Ты тяжело вздыхаешь и переворачиваешься. Гэз, проходя мимо твоей комнаты, слышит это и останавливается.       — В чем дело? Мальчишеские проблемы? — спрашивает она с притворным интересом, входя в твою спальню и присаживаясь. Ты пристально смотришь на нее, но не находишь отклика. Все ее внимание поглощено ее портативной игрушкой.       — Скорее инопланетянские проблемы, — ворчишь ты, отбрасывая брошюры с сторону. Ты поворачиваешь к ней лицом. — Гэз, как ты думаешь, можно ненавидеть кого-то настолько, что это превращается в любовь?       Гэз пожимает плечами, ловя ключик для дальнейшего прохождения игры.       — Любовь, ненависть, а в чем разница?       Ты хмуришься, раздумывая над этим. Затем тебя за долю секунды накрывает осознание, и ты уже сидишь прямо.       — Вот именно! Спасибо, Гэз! — ты выбегаешь из комнаты, не забыв прихватить свой плащ. Гэз даже не смотрит на тебя.       — Не за что. Рада, что смогла помочь тебе побороть твой сексуальный кризис, — бормочет она.       Ты выскакиваешь из двери и со всех ног мчишься к дому Зима. Ты быстро обходишь ловушки и мины, расставлены во дворике перед домом и звонишь в дверной звонок.       — ЗИМ! ЗИМ! Я ЗНАЮ, ТЫ ТАМ! ОТКРОЙ! — кричишь ты так быстро, как только можешь, чтобы успеть до того, как датчики успеют распознать тебя и вытурить с крыльца. Ты можешь слышать свистки и гудки, когда внутри выключают систему вооружения, и затем дверь распахивается. В двери стоит Зим и выглядит он раздраженным.       — Да, что? — похоже, он и правда не рад тебя видеть, он избегает твоего взгляда и переминается с ноги на ногу. Ты притягиваешь его за плечи и смотришь ему в глаза.       — Зим, я ненавижу тебя. Я очень тебя ненавижу, но не так как обычно, как если бы я хотел, чтобы ты умер, потому что, честно, я не знаю, что буду делать без тебя. Ненависть к тебе стала моей жизнью, и, нравится тебе это или нет, я твой соперник. До конца своих дней я буду ненавидеть тебя, я буду пытаться остановить тебя, но, пожалуйста, не уходи, потому что тогда я не знаю, что мне останется делать. И это странно, это так странно, что я нуждаюсь в тебе так сильно, потому что ненавижу. Я ненавижу тебя, абсолютно точно ненавижу, но я не смог бы убить тебя. Мне этого не хочется. Хотя, если ты больше никогда меня не поцелуешь, то я захочу.       Ты останавливаешься. Он смотрит на тебя, разинув рот, настолько душераздирающе подло, что тебе хочется притянуть его за его дурацкую розовую тунику и стиснуть в объятиях, но ты этого не делаешь.       Вместо этого ты задаешь вопрос.       — Ведь это ты имел в виду, когда сказал, что ненавидишь меня?       Его удивление спадает, и на смену приходит ликование, с маниакальным энтузиазмом он кивает.       — Да, ты тупая идиотина, это именно то, что я имел в виду. Должно быть, твой мозг еще меньше, чем я думал, если тебе понадобилось столько времени, чтобы додуматься. Видимо, твоя большая голова состоит в основном из воздуха и желе…       Ты улыбаешься и прерываешь его гневную тираду поцелуем. Это выходит зубасто, неуклюже и немного больно, но никак по-другому тебе и не хотелось бы. Зим обнимает твою спину руками, и, вау, раньше ты и не замечал, что под его перчатками прячутся когти, но ты подмечаешь это сейчас, ощущая, как восхитительно они впиваются в твою кожу. Вы с Зимом вваливаетесь в дом, сплетением зубов, когтей и конечностей, вы отчаянно пытаетесь сблизиться и одновременно оттолкнуть друг друга.       Когда дверь за вами захлопывается, ты жалеешь только об одном, что ты не понял, как сильно ненавидишь его, гораздо раньше.