Не без греха

А если бы он не всадил ярость в разгром, то направил бы на Тэхёна и разорвал его. Чёрт знает, чем бы кончилось. За всю жизнь Чонгук впервые надрался до почти беспамятства, ругался и проклинал, пользуясь силой слов наравне с заболевшим фанатиком. Поднялся он рано, трещавшую голову замочил в душе. Убирая за собой, страдал от похмелья и чувствовал себя немного виноватым, грязным. На дне «Джемесона» осталось пару глотков: Чонгук добил, облегчая симптоматику, и выбросил. Тэхён тревожно спал на его кровати, свернувшись калачиком у изножья. Где-то глубоко ночью, когда они ложились (Чонгук не помнил точно), Тэхён проронил: «Юнги». Или ему приснилось. Не важно. Всё это, возможно, всего лишь мучительный кошмарный сон и не более. К моменту, когда Тэхён встал, в квартире мало что напоминало о вчерашнем: заметать следы Чонгук, право же, умел в совершенстве. Разве что фотографии Тэхён нигде не застал, спрашивать не осмелился. Яичницу и рис, чашку кофе на столе принял за само собой разумеющееся. Завтракали в гробовой тишине. Выглядел Чонгук болезненно припухшим и отчуждённым на тысячу световых лет. Тэхён чуял: что-то здесь не так, началось ещё вчера и залегает растяжкой под ногами. Чуть не туда ступишь - раздастся взрыв гранат. — Мне надо как-то домой добраться, — отерев рот салфеткой, сообщил Тэхён, вкладывая контекстом: «Сам доберусь». В разрез ожиданиям, Чонгук не махнул рукой. — Я тебя отвезу, — всполошился он. — Тебе лучше пару дней отлежаться, привести себя в порядок, — как можно мягче посоветовал Тэ. — Не ерунди, я в порядке, — Чон вскинул воспалённый взгляд. Тэхён склонился над ним и уложил руку на плечо. — Чонгук, от тебя перегаром пасёт за версту, попадёмся - отстегнуть мне нечего. — Похуй, — он встал и заторопился собраться, — у меня есть. Закинулся аспирином, жвачкой. Казалось, если не займёт себя чем-нибудь - точно рехнётся. На взводе: таким Тэхён Чонгука никогда не видел. Потому и препятствовать не стал. Честно, его потрясывало от той стороны, которая вчера оставила на бёдрах глубокие царапины, саднящие и сегодня. Спустя десять минут они уже ехали по привычным сеульским дорогам в строжайшем молчании, остановились у дома: Тэхёну нужно было сменить пострадавшее в драке пальто и одежду, а после направились к университету. — В пять? — Чонгук будто напрочь забыл расписание. — Да, — кивнул Тэ и вышел из машины, но мигом заглянул обратно. — Слушай, если у тебя какие-то проблемы, просто знай, что я готов выслушать. И за вчерашнее никакого гона, давай зачтём это, как некий урок. Нам обоим. Дверь захлопнулась окончательно, Чонгук перестал сжимать руль и тяжело вздохнул. Зазвонил телефон. Дёрнувшись, Чонгук достал его дрожащей рукой. Номер незнакомый. В динамике вежливо промолчали, но намеренно сдались. — Чонгук, эй. Привет. Птички напели, что ты прекрасно говоришь. Хотелось бы услышать. — Намджун, — Чонгук уже не сомневался. — Есть времечко пересечься сегодня? Надо кое-что обсудить. Сохраняя спокойствие, Чонгук договорился о встрече. Он планировал закончить пораньше, чтобы забрать Тэхёна и не подводить его снова.

***

Уговоры родителей вернуться домой и продолжить караулить койку Хосока на следующий день не подействовали. Чимин упрямо заявил, что останется со своим парнем на ночь и будет беречь его сон, подаст воды, еды, что угодно. Но одного не оставит. И потому, что беспокоился за любое его движение, и потому, что чувствовал себя немного виноватым за то, что не набрался храбрости высказаться до переполоха. То, что Хосок вспомнил - новость наполовину радостная. Пока он будет переваривать события и пропускать через мясорубку, Чимин не собирается отсиживаться в стороне и принимать безучастный вид. Признаться в чувствах оказалось не так сложно, слова уже теплились на языке, но всякий раз, когда Чимин хотел их произнести, его сковывало и отбрасывало назад. Теперь никаких преград не осталось, кроме никому не нужных фактов, о каких Чимин сообщит как-нибудь позже, если сочтёт нужным (и если найдёт потерянную где-то визитку Сокджина, способную послужить доказательством). И весь следующий день Чим провёл возле Хосока. После обеда тот с горем пополам поднялся с постели, чтобы прогуляться по коридору, взяв Чимина под локоть. Отлёживаться и превращаться в обузу - не в его стиле. Хосок смотрел на Чимина с нескрываемым обожанием, больше не повышал тонов и даже пошутил несколько раз по поводу своей ревности. Реабилитировался он быстрее обычного и надеялся, что в этом есть маленькое чудо присутствия Чимина. За день до выписки Чимин побывал в университете (Хосок настоял), а когда вернулся вечером, столкнулся на входе с Сонхи. Впервые он виделся с ней вживую. Похожа на Хосока, только ниже ростом и пучок волос на голове презабавный. Сонхи не желали беспокоить, но она всё равно узнала и хвалить парочку за укрывательство не спешила. — Тоже мне конспираторы великие, — вздохнула она. — Когда Хосок со всех радаров испаряется, а особенно, игнорируя мои звонки, я уже чувствую, что пора по больницам звонить. — Извини… Мы не решились тебя волновать. — Мы? — подчеркнула и улыбнулась. — Вам бы, ребята, стоило пожениться. Чимин покраснел, и Сонхи ущипнула его за щёку. — Какой же ты милашка, ры-ыжий! Неудивительно, что Хосок по тебе сохнет. Для человека, наверняка говорившего о мучительном прошлом, Сонхи имела вид довольно воодушевлённый. — Что? Гадаешь, почему я не расстроена? — прочла она по глазам. — Это легко, когда всю жизнь помнишь, тема со временем затирается и перестаёт быть больной. К тому же, мне нужно беспокоиться об этом госте, — она демонстративно погладила живот. — Понимаю, — улыбнулся Чим. — Позаботься о нём. — Или о ней. Если что, есть у меня на примете одна парочка, — подмигнув, Сонхи попрощалась. В палате Хосок был занят чтением журнала, прихваченным из комнаты досуга. Повязки сняли, оставив пластыри, здоровье его успешно шло на поправку. — Ну и видок у меня, да? — Хосок обернулся и шагнул к Чимину, обнял. — Нам не впервой, — глухо пробормотал Чимин, пряча лицо на плече, пропахшем медикаментами. Из уст Чимина «мы» наполнялось каким-то невероятным смыслом. Хосок пригладил рыжину волос и осторожно прижался к прохладным губам. Остаток вечера они просидели в обнимку до тех пор, пока Хосока под воздействием лекарств не сморило в сон. Умаявшись, Чимин вскоре тоже задремал. Вдруг на виброзвонке заплясал телефон. Как оказалось, не его, а Хосока. Тихий дежурный голос сообщил страшные вести. Отнимая трубку от уха, Чимин механически потянулся другой рукой к Хосоку. Выходит, с матерью он поговорить так и не успел. На этот раз у неё получилось.

***

Подбирая рассыпанную волю, Чонгук выходил из машины с целую вечность, предполагая, что застанет и Юнги, вывернувшегося с изнанки. Но в опустелом зале антикафе, попивая кофе, его в одиночестве ждал Намджун. Он поднялся с дивана и протянул Чонгуку ладонь, тот не пожал и сел напротив, не размениваясь и на элементарные приветствия. — Что ж, надо думать, ты вымещаешь на мне обиду, — хмыкнул Намджун. — Мы уже здоровались, — грубо напомнил Чон. — А у тебя и впрямь красивый голос, — восхитился Намджун, однако, расположенности со стороны Чонгука не прибавилось ни на грамм. — Ладно. Ближе к делу, да? — Объясни мне, что за дерьмо происходит. Где Юнги? — Он в безопасности, не волнуйся. Ты и сам понимаешь. Юнги убил одним выстрелом кучу дичи - он так это называет. Намджун словно хвастался тем, что проводил с хёном много времени, о наполненности которого никаких догадок. Мало Чонгуку несчастий. Намджун не рискнул испытывать его терпения. — Ему действительно приставили дуло к виску, но образно на тот момент. А он же у нас предусмотрительный малый, обратился с заказом к Сокджину. Да уж, выступил заказчиком в теме, к которой всегда относился скептически. Что только человек не сделает, когда прижмёт. Здорово иметь таких друзей, как мы. Озадаченный Чонгук стараний Намджуна показаться великим благодетелем не оценил. Успел насмотреться на их с Сокджином представления. Сокджин выступал в роли сценариста, а у Намджуна всегда хватало выдержки и сноровки для режиссуры. — Понятно. Значит, Юнги заказал инсценировку своей смерти, чтобы… — Чонгук захлебнулся фразой, мучаясь предательством. — Чтобы… что? — Освободиться, — Намджун, выражал взглядом искреннее сочувствие. — От долгов, от привязанности, от неуверенности Тэхёна и ещё - твоего молчания. Одно мощное эмоциональное потрясение всегда имело шанс подействовать и вытеснить то, что мешало тебе заговорить. Думаю, в каком-то смысле, Юнги придал этому больший приоритет, чем остальному. Не залечило, но задело больнее. Хён та ещё эгоистичная задница, решившая за всех разом. Мол, так будет лучше. Для Чонгука это равно попытке избавиться от него, стерев многолетнее доверие. — Перед тем, как мы это провернули, он договорился с родителями, — Намджун прощупывал вопросы, о которые логика Чонгука ударялась с разбегу. — Конечно, они едва согласились поучаствовать, ссылаясь на то, что ты с ума сойдёшь, но ради сохранения его жизни и ради твоего блага приготовились идти на жертвы. Мерзкое чувство засело в груди. Чонгук возвращался к похоронам. Возвращался к мыслям о том, что родители выглядели скорбящими какой-то тайной, изнывая, скорее, от причастности ко всеобщему заговору, нежели от утраты. Обвинять их сложно. — И что, разве долги не обязаны трясти с нашей семьи? Смерть в таких случаях не спасает, — холодно подметил Чонгук. — Да, обычно так и происходит, — охотно закивал Намджун. — Однако, Сокджин любезно предложил свою финансовую помощь. В обмен на условие, приняв которое, Юнги обязуется беспрекословно подчиняться и не вмешиваться в процесс ни под каким предлогом. Им довелось побыть фишками на цветастом поле пристрастий. Разрозненные неясности сшивались в один сочный гобелен, и Чонгук словно отходил назад, разглядывая неровности и не имея прав вносить изменения. Похоже на беспомощность. — Когда я заметил Тэхёна и поехал за ним… — Чонгук сглотнул и сцепил руки в замок. — Мы застали ложное убийство. Как вам удалось подогнать часы? — Случайная закономерность, — оживлённо пояснил Намджун, ему доставляло удовольствие разбираться в нюансах. — Юнги написал ему, что вечером им лучше не видеться, и Тэхён воспринял сигнал настороженно, как и любой зависимый человек. Он должен был выйти, рано или поздно. И не важно, попали бы вы на само аутодафе или застали весть после. Впрочем, в изначальном плане мы предполагали, что Тэхёна не подведёт интуиция, а тебя нюх. И вуаля! Снова Чонгуку захотелось драться, поднять это самодовольное существо и раздробить. Он всегда отличался некоторым высокомерием, смотрел на людей сверху вниз. Неудивительно, что с Сокджином они спелись соловьями. То, что стоило Чонгуку и Тэхёну стольких страданий - оказалось продуманной и прописанной забавой. Но что ещё отвратительнее, забавой, заказанной Юнги. Испытывая потребность отдышаться, Чонгук встал и прошёлся вдоль широкого окна, остановился и постучал по подоконнику пальцами. Дыхание давалось ему трудно. — Вообще, акт ещё не закончен, — продолжал травить Намджун. — Тэхён не подвёл черту. И в твоих интересах поддерживать и подпитывать в нём иллюзию смерти Юнги до тех пор, пока он не поставит жирную точку в своих отношениях с отцом. — Что, если я расскажу ему? — спросил Чонгук, не оборачиваясь. — Дело твоё, но подумай о Юнги, пожалуйста. Пока он в штабе, Сокджин может распоряжаться им, как захочет. И речь даже не о смерти, а о тех экспериментах, на которые наш главный так падок. Чонгук знал о них понаслышке, но подставлять хёна в качестве лабораторной крысы не пожелал бы ни за какие огрехи. — Как я пойму, что мы закончили? — он сел на место, дав понять, что намёки приняты к сведению. — Ты поймёшь, — Намджун склонился над столом и нарисовал на бумаге один большой крестик, рядом поменьше, а вокруг треугольники и разводы. — У тебя острое чутьё на неприятности. — Ну и какие гарантии, что вы вернёте Юнги целым и невредимым? — О, в этом можешь не сомневаться, — Намджун приложил к сердцу два сложенных пальца. — В наших же интересах разрешить ситуацию благополучно. — Как будто у меня есть основания доверять вашим сраным интересам, — потерял терпение Чонгук и, прикрыв глаза, выдержал паузу. — Чимин. Что с ним? Если Сокджин в беседах часто принимал скучающий вид, то Намджуну только дай повод разговориться и поведать, подобно тому, как это делает мудрец несмышлёному ребёнку. — Чимину, как кандидату, была отведена важная роль. Переходника. Это когда множество путей мы округляем воедино и доверяем право выбора одной персоне, — продолжив незамысловатые рисунки, Намджун изобразил несколько отрезков, соединяющихся на конце в круг. — И от этой точки далее построятся новые параллели. Справился Чимин со своей ролью частично. Рассказывать Хосоку он не стал бы с вероятностью почти в сто процентов, мы всё-таки наблюдали и делали выводы. Но и неправильных вариантов не могло быть в принципе. К тому же, существовал и другой ключ. Визитка с номером. Вот к этому Чимин испытывал слабость и мог проколоться. Таким образом, если бы он сразу позвонил, то из уст Сокджина услышал бы пожелание связаться с Хосоком лично и оказать ему помощь (и так бы оно и свершилось). Правда, взамен на обещание рассказать Тэхёну о Юнги. Узнай Тэхён сразу же, поверь он или нет, его поведение подверглось бы качественным изменениям, как и твоё. — Но Чимин отказался от ваших путаниц, а на мой звонок ответил Юнги, — озлобился Чонгук. — Верно. Спустя пару дней уже легко было предположить, что Чимин так и не решится взвалить на Хосока правду, а своё эго убережёт от воспаления. Тогда Сокджин передал трубку Юнги. Признаться, мы ожидали иного. Ожидали, что Чимина начнёт подмывать совесть, и о номере он сообщит Тэхёну… Впрочем, твоё нетерпение стоило нам нового поворота в деле. — Звонка вообще могло не быть. С завидным упорством Чонгук пытался развенчать любые мифы, лишь бы выйти из тени марионетки, эти крючки, прибитые к спине, выдёргивали мясо. — Нет. Ты бы позвонил, Чонгук. Через месяц, два или полгода. Ты с самого детства такой: добиваешься, пока не поймёшь, как устроено. Когда тебе непонятно - ты злишься. То же было и в «Хель». Трудности, унижения, карабканье с низов на самый верх… А ты пытался разобраться - почему и откуда, а попутно почувствовать себя нужным Юнги. «Попутно». Потому что Чонгука преимущественно удерживал характер. Осведомлённость о его слабостях не делала хуже, чем уже есть. Ему следовало пообещать подыгрывать и впредь, чтобы обеспечить Юнги жизнь, которой он так круто сыграл. — К слову, о клубе, — Нам поднял указательный палец вверх. — Ты ведь знаешь, что детство Сокджина прошло в Берлине? Название имеет отношение к германско-скандинавской мифологии. «Хель» назван в честь повелительницы мира мёртвых - Хельхейма. — Я не удивлён. Заморочки у Сокджина всегда были странными, — пожал плечами Чонгук, подоплёки и лирика на фоне происходящего волновали его в последнюю очередь. — Итак, вы хотите, чтобы я довёл Тэхёна до задумки? Я это сделаю. И не затем, чтобы вам угодить. — Но ещё и потешить самолюбие, конечно же... Добивался ли Намджун того, чтобы Чонгук подхватился и грубо прихватил его за воротник, почти отрывая от дивана или же нет, когда это случилось, он слегка растерялся и занервничал. — Срываться на мне - не лучшая затея. — У тебя с ним что-то есть? — процедил сквозь зубы Чон. — С Юнги-то? — уголок рта Намджуна подтянулся вверх. — Я же не спрашиваю, есть ли у тебя что-то с Тэхёном… Фыркнув, Чонгук отпустил его и пришёл в себя. Блеф с намерением раззадорить? Откуда им знать, что случилось? Не стояли же над ними со свечкой… Ровно до этого момента Чонгук и не думал, насколько его гробит тема плотской привязанности к Тэхёну, поскольку маячивший перед глазами образ живого брата временно затмил остальные переживания. Видя смятение на лице Чонгука, Намджун сжалился. — Видишь ли, в нашей работе важно повсюду иметь свои глаза и уши, поэтому мы с Сокджином в курсе. Ваша связь - тоже логична и объяснима. Общая утрата, боль, эмоциональная закупорка, которая переросла в близость, нужда во взаимной компенсации… — Завались, Намджун! — Чонгук смахнул с ближайшей полки несколько резиновых фигур. — Я знаю, что со мной было и без твоих заумных присказок! — Тогда тебя волнует, осведомлён ли Юнги, верно? — он насыщался волнением Чонгука, но тот выглядел слишком грозно, чтобы продолжать подогревать интерес. — Нет, он ничего не знает. Возможно, они жаждали устроить кровавую бойню, доверив тайну личных взаимоотношений, как то единственное, в чём их подопытные свободны. И владение элементом правды - тоже своего рода наручники и залог верности Чонгука. Как бы он ни злился, его точит то, как хён отреагирует и как посмотрит, узнав о том, как Чонгук заботился. — Когда вы с Тэхёном примерно будете готовы? — Намджун отошёл от темы, и Чон поспешил поддержать. — Крайний срок - месяц. Мы накопали достаточно компромата, но я уверен, что Тэхён станет тянуть время, как только мы закончим с деталями. — Ты наблюдателен, — улыбнулся Намджун. — Как бы то ни было, желаю удачи. Будем держать друг друга в курсе. Так запросто не отделаться - это читается по глазам Намджуна, а вбито скрытым посланием от Сокджина. Не приветствуя, Чонгук и не прощался.

***

По Хосоку не прошлось и тени эмоций, пересохший до трещин камень. Чимину казалось: выплакал он вдоволь, потому и переносит стоически. В конце концов, его мать сделала последний шаг - отравилась. Похороны скромные, кроме них с Сонхи ещё несколько человек из социальной службы и соседка, захаживающая в гости и нашедшая тело. Чимин долго держался, сжимая руку Хосока, пока читалась церемониальная речь. А потом всё равно не выдержал и заплакал. Он смотрел со стороны на брата и сестру, ставших сиротами, наверное, с самого рождения. Глаза их хоть и были на мокром месте, но там не значилось величины потери, только суровая констатация факта. В поминальной тоже не о чем было разговаривать, поэтому закончили рано. Чимин не пытался спрашивать, каково Хосоку, он легко отпустил его вместе с Сонхи, которая пожелала прогуляться с братом у реки. — Увидимся вечером, — выдохнул Хосок, поцеловал в макушку. — Люблю тебя. Замерев в объятиях, Чимин ощутил его влажный висок. Позже он шёл по улице и догадывался, что скорби в нём заварилось больше, чем на одного. Хосок и Сонхи, Тэхён и Чонгук, растаявший и малознакомый Юнги. Все они помещались в Чимине, все они вошли в его память и никогда не исчезнут бесследно.