4. Вначале было Слово. И судя по развитию событий, Слово было непечатным
24 августа 2016 г., 12:23
— Миры, великие и малые, рождались и меркли передо мной. Им нет числа, но я помню их все. С каждой звездой я истекала кровью. С каждым ушедшим народом я пролила море слез. Но я лишь одна из многих, забытых во Тьме. Теперь же все возвращается. Примите мой щедрый дар. Другие — они ждут вас. Они хотят говорить с вами. Найдите их, и они поделятся с вами знанием, ибо я Мудрейшая, и моя мудрость — мой дар. Горе Тьме, ибо свет мудрости еще не померк.
Канда не счесть в который раз ровным голосом повторил все, что им сказала Мудрейшая. И еще раз. И еще. А потом еще и еще.
Когда выяснилось, что помимо немедленно умчавшегося отчитываться своему клану о событиях в Британском Музее Лави, только Канда запомнил каждое слово Мудрейшей, именно ему и пришлось пересказывать все от начала до конца раз за разом. Разу к десятому раздражение в его голосе сменилось злобой, которая перешла в глухое бешенство к пересказу не пойми какому по счету, и дальше он механически повторял по просьбе Комуи и еще трех генералов, в срочном порядке прибывших через телепорт, отдельные отрывки, словно по записи читал.
— И это все?
— Все.
— Как-то негусто. Ты ничего не упустил?
— Я, блядь, вам слово в слово десять раз повторил, отъебитесь уже.
Аллен почти привык, что когда Канда бесился, то одинаково борзо огрызался что с техниками, что с высшими военными чинами. Что же в нем было настолько особенного, что ему подобное спускали с рук? Любопытство грозило начать граничить с одержимостью, и Аллен старательно держал свой неуемный интерес в узде. Но разве может быть что-то привлекательнее, чем чужие тайны?
Совещание длилось уже несколько часов, Аллен успел сходить поесть, принести еды терпеливо дожидавшейся Канду Линали, — этому упорному ожиданию Аллен не видел вразумительной причины, а то, что лезло в голову, не оставляло пространства для собственных маневров, и Аллен решил не брать пока дурного в голову и не расстраиваться раньше времени, — съесть половину того, что принес, задремать и проснуться от выданной на повышенных тонах матерной тирады: один из генералов, устрашающего вида огромный татуированный мужик с бельмами на глазах и по-акульи остроконечными зубами, заговорил с Кандой на его языке, вогнав в краску даже привычную ко всякого рода матерным загибам Линали.
На командной площадке по существу ничего не изменилось за последние часы. Все те же, все там же: посеревший от усталости и боли в слишком долго закрывающихся отравленных ранах Канда, с переменным успехом штопающий ему спину Комуи, периодически вставляющий свои комментарии в обсуждение послания Мудрейшей, клюющая носом Линали с перебинтованными ногами — ожоги и растяжения, ничего серьезного, но Комуи не отстал, пока она не позволила наложить повязки; разочарованные скудностью добытой информации генералы и внешне невозмутимый наблюдатель от Совета, неприязнью к которому все присутствующие фонили, особо не скрываясь.
Имена генералов Аллен уже узнал. Кросс рассказывал о них, о троице переживших первый штурм Адских Врат штрафников, брошенных на передовую, которым пришлось возглавить остатки разбитой человеческой армии, чтобы дать возможность выжить хоть кому-то.
Винтерс Сокаро — тот самый здоровяк с татуировками и острыми зубами, который не без видимого удовольствия чихвостил уязвленно поджавшего губы Канду на каком-то непередаваемом сленге; Клауд Найн — эффектная высокая блондинка с гладким шрамом поперек лица, слизнувшим кожу с переносицы и высоких скул, с четвертым размером груди и мартышкой, Господи Иисусе, с самой настоящей живой мартышкой на плече; и Фрой Тидолл — улыбчивый дядечка в летах, больше всего похожий на добренького Санта Клауса в очках, если бы не увешанный мелкими черепами веревочников ремень поверх прошитой жилами бесов сутаны Заклинателя. За правым ухом у Тидолла торчала круглая кисть с остатками красок на черенке, и от краски же слиплись над ухом тронутые сединой мелко вьющиеся волосы.
Наблюдатель вежливо представился Говардом Линком, и Аллен так и не смог определить, что же он делает. В смысле — помимо тщательно прикрытого бюрократией шпионажа. Он был одет в штатское и оружия при себе не имел, ну, или по крайней мере не на виду.
Аллен рассматривал их всех и приходил к выводу, что хронически поддатый, обвешанный самодельными цацками, о назначении половины из которых Аллен и не догадывался, весь по уши в долгах, что, впрочем, не мешало ему пользоваться кредитной линией в любом обменнике, Мариан Кросс несомненно вписался бы в эту компанию.
А он-то по наивности своей полагал, что его наставник с причудами. Ему, оказывается, просто не с кем было сравнить.
Занятый своими размышлениями, Аллен не сразу заметил, что внимание переключилось на него самого.
— А что малец, куда его эта лисья морда Кросс определил?
— Велел пока просто погонять по Разломам. Аллен, подойди-ка.
Комуи ободряюще улыбнулся.
Стоило приблизиться к стойке командного пульта, как генерал Сокаро перегнулся через широкий бортик и ухватил Аллена за подбородок, да так, что в захвате оказалась чуть ли не вся нижняя часть лица, и пристально уставился в полудемонический глаз.
— И что, работает эта поебень?
— Судя по записи — вполне, — отозвался Комуи, придвигаясь ближе.
— Секундочку, судя по какой еще записи? — безуспешно дернулся Аллен, едва не своротив себе челюсть — держал генерал намертво.
— Я вживил в участок коры твоего головного мозга, отвечающий за формирование зрительных образов, что-то вроде органических передатчиков. Не волнуйся, Аллен, это совершенно безвредно, — с беспечной улыбкой просветил Комуи. — Через какое-то время лейкоциты в твой крови их поглотят, но надо же было убедиться, что имплант полностью прижился.
Линали обреченно уткнулась лбом в раскрытую ладонь.
— Надумаешь подрочить — не смотри вниз, — тут же самым мерзким образом ухмыльнулся Канда.
— Привыкай, малой, этот умник в тебя еще и не такой херни напихает, если расслабишься, — доверительно сообщил Сокаро и разжал пальцы, выпрямляясь обратно во весь свой немалый рост.
— Я попрошу, — оскорбился смотритель. — Мои изобретения — это не херня, а продукт гения научной мысли!
— Да-да, все уже в курсе, что от твоих продуктов есть смысл держаться подальше, если дорога шкура. Ладно, послушаем еще, что нам Сивиллы напоют, а потом решим.
Молчавший до этих пор Тидолл отвлекся от попыток всучить не очень успешно игнорирующему его Канде нечто, подозрительно напоминающее плитку шоколада — у Аллена немедленно рот наполнился слюной, — и как будто между прочим заметил:
— Я, помнится, встречал в древних рукописях Ордена упоминания о Мудрейших. Надо поднять старые архивы, это должно быть в одном из свитков.
— Я направлю запрос в архив, — кивнул Комуи и, перехватив скептический взгляд Клауд Найн, закатил глаза и взял в руки планшет. — Ладно-ладно, я понял, прямо сейчас. С трудом верится, что где-то по-прежнему используют бумажные носители, какая дикость. Хотя, с другой стороны, Орден — достаточно старая организация и не для таких архаизмов.
— Насколько старая? — не удержался Аллен, чем вызвал сразу несколько недоуменных взглядов.
Аллен с извиняющейся улыбкой пожал плечами.
Кросс практиковал методы обучения, направленные на раскачку навыка выживания, считая любую теорию, не несущую практической пользы, сущей тратой времени, а у самого Аллена так и не сложилось однозначного представления об Ордене Тамплиеров. Пропаганда, заполнившая сеть, не внушала особого доверия, да и не было в ней сколько-нибудь стоящей информации, одни только призывы восстать против Тьмы да примкнуть к святому воинству. Кросс от любых расспросов мастерки уклонялся старым проверенным способом — заматывал подопечного своими заданиями до состояния нестояния, когда единственным желанием было уже не познавательные беседы вести, а вырубиться на ближайшей горизонтальной поверхности, молча радуясь, что вообще цел остался. В итоге Аллен знал, как по рисунку на шкуре отличить высшего демона от беса и как правильно освежевать птицеподобную тушку веревочника, не задев подкожные мешочки со взрывчатым веществом, но понятия не имел, чем различаются воители и паладины, и что они, оказывается, вообще различаются, нося одинаковую форму и входя в одно и то же подразделение Стражей. Что уж говорить об истории чуть более давней, чем годы от пришествия Тьмы.
— Ордену больше трех тысяч лет, — ответила на его вопрос Найн.
— И архив у Ордена соответственный, — продолжил мысль Комуи, закончив оформлять запрос. — Так что, у нас у всех есть примерно день, прежде чем станет ясно, что делать дальше.
Шоколадка в конце концов досталась Линали, а обезьянка на плече у Клауд Найн достаточно злобно для такого мелкого существа ощерилась в ответ на взгляд, которым Сокаро задумчиво уставился в декольте каббалистки.
***
Свободное время было роскошью. При самом удачном стечении обстоятельств побездельничать удавалось в лучшем случае на койке медблока, и то недолго. Репаранты даже самых тяжелых раненых ставили на ноги за сутки. Если, конечно, человека не приходилось предварительно сшивать по кускам. Аллена тоже как-то раз так сшивали, и на память ему остался уродливый шрам, пропахавший правую часть тела от ключицы до тазовой кости, да синтетические вставки в половине органов. Комуи после первого же комплексного сканирования предлагал поменять все на органику, пока было время и ресурсы, но Аллен не видел смысла — синтетика неплохо держала урон, куда лучше уязвимой живой ткани, и никаких неудобств не доставляла. Вот этот-то шрам да излишек времени и привели Аллена к ситуации, в которой он оказался перед обнаруженным в дверце одной из ячеек хранилища зеркалом, придирчиво изучая собственное отражение на предмет новых рубцов и спаек. Их обнаружилось неожиданно много. И самый свежий на лице, там, где кожу и верхний слой мышц прожгло призванное в Разломе существо своим крылом. Получился длинный неровный рубец, от середины лба, через оба века и до нижней челюсти. Репаранты сращивали ткани в рекордные сроки, но делали это весьма топорно, и на месте соединения оставался грубый шов, не поддающийся даже лазерной шлифовке. Никто уже давно не заботился сведением каких угодно шрамов, лишь бы все нужные части тела на месте были, и Аллен прекрасно понимал, что мог вообще без половины лица остаться, а так еще легко отделался, но все равно расстроился. У Линали и Канды шрамов не было, нигде и никаких. Не то чтобы Аллен специально рассматривал, но раздельные жилые блоки — роскошь еще более редкая, чем свободное время, так что, особо стараться что-то увидеть и не приходилось. Они были похожи, словно близнецы, и выделялись на фоне всего боевого состава станции как раз этой притягивающей взгляд гладкостью нетронутой шрамами кожи. Не считая, конечно, сложного узора рунических оберегов и заклятий. Пару часов назад Аллен выпросил у симпатичной дежурной по блоку планшет с доступом в базу Ордена в обмен на обещание заглянуть на технический уровень после окончания ее смены, и уже знал, что ни Канда, ни Линали не входят ни в одно из подразделений ОВС. Их держали особняком, как отдельную боевую единицу, и по документам называли Парой Ли. Значило ли это, что они подчинялись непосредственно Комуи, который тоже был не так прост, как могло показаться на первый взгляд, или это было связано с тем, что несколько раз перед именем Линали мелькала приписка «ведущая», Аллен так и не понял. Но список операций, в которых они участвовали, был не внушительным даже, он потрясал. Высокие технологии, как ни крути, не зря же Орден делал основную ставку на серафимов — лучшее достижение науки и магии, доступное людям на сегодняшний день. Вот только если серафимов создавали исключительно как оружие против Тьмы, как же тогда объяснить тот факт, что на момент вторжения Пара Ли уже была вполне боеспособна?***
— Тебе нужно магическое оружие, Аллен, — уверено пресекла попытки заглянуть в раздел с огнестрельным оружием Линали. — Генерал Найн сказала, что пока мы ждем решения Совета, она будет учить тебя правильно пользоваться способностями Заклинателя, так что, лучше сразу взять что-нибудь для призыва. Вот, смотри. Фокусирующая перчатка класса Локус на вторую руку. Пять гнезд под реликвии, прямое магическое воздействие, почти все кабаллисты такие предпочитают. Она почти вдвое легче и не такая громоздкая, как Ядра или Радианты, хотя урон, конечно, поменьше. Можно еще посмотреть Оси, там вроде встроенные моды бывают. Каталог обменников был нескончаем. Если бы не Линали, точно знающая в каком разделе и на какой странице что смотреть, сам Аллен завис бы надолго над одним только вирт-окном оглавления. — Толку ему с этого урона, — обронил Канда. Он уже послал запрос на энергоблоки, питающие высоковольтный контур Мугена, и теперь неторопливо просматривал в отдельном окне раздел с масками. Линали кивнула, соглашаясь: — Да, урон по сути не так и важен. Если не удержишь контроль над призванными существами, тебе крышка в любом случае. — Я бы предпочел старый-добрый пулемет в правую руку, — поделился Аллен. — Если кому-то интересно. — О, Аллен, — отозвалась Линали, глядя на него с сочувствием. — Если ты еще не понял, то теперь твои предпочтения вообще никого не интересуют. Так же, как и наши с Кандой. — В каком это смысле? — В самом прямом. Сейчас вопрос только в том, насколько быстро ты освоишься с навыком призыва, и как скоро примешь присягу. Я все же надеюсь, что тебя оставят с нами. — Линали, — бросил на нее косой взгляд Канда. — Что? — с непонятным Аллену вызовом уставилась она в ответ. Они больше не произнесли ни слова, но Аллен мог бы поклясться — диалог продолжился. Каким-то непостижимым способом они продолжали общаться. А на ум приходили только случайно-намеренные оговорки Лави да крепло смутное подозрение, что с этой парочкой и правда не все чисто. Проект «Серафим», если верить базе Ордена, включал ряд модификаций на клеточном уровне, делавших из людей — только добровольцы, только строгий отбор по физическим метрикам, — суперсолдат, более сильных, выносливых, быстрых, способных сражаться на пределе всех мыслимых возможностей, но все же не бессмертных и не способных восстанавливаться прямо в бою, и уж конечно ни о какой телепатии речи так же не шло. И все же Аллен собственными глазами видел, как Линали украдкой снимала с ног бинты, едва Комуи отвернулся, под которыми положено было бы оказаться розоватым следам от ожогов, но была лишь чистая кожа, не выделявшаяся даже тоном, и видел, как Канда в одиночку на измор загонял здоровенного истинного демона, которого по-хорошему положено валить целым взводом, а теперь еще и наблюдал, как эти двое зависли на хорошие полминуты, глаза в глаза, и семи пядей во лбу быть не надо, чтобы догадаться — для соединяющей из связи слова не нужны. — Эй, — помахал Аллен рукой у них между лицами, привлекая к себе внимание. — Больше двух — говорят вслух, никогда про такое не слышали? Не очень-то вежливо вот так вот вести эти ваши, — он покрутил в воздухе пальцами, — беседы. — Смотри-ка, догадался, догадливый какой, — хмыкнул Канда, не сводя взгляда с нахмурившейся напарницы. — Нет, Линали. И закончим на этом. — Это не тебе решать. — Тогда зачем спрашиваешь, если уже все решила? — Что тут вообще происходит, а? — Не суйся, куда не просят! — Эй, хватит уже на меня рычать по поводу и без, я тебе ничего плохого не сделал. Канда резко закрыл все вкладки вирт-окна и вышел из помещения обменника, умудряясь даже своей застывшей в напряжении спиной выражать крайнюю степень раздражения. Линали только вздохнула и раздвинула границы собственного окна, пользуясь освободившимся над панелью проектора пространством. — Я закажу тебе Локус и подберу что-нибудь из брони для каббалистов на складе. — Линали. Что происходит? О чем вы говорили? — Сколько тебе было лет, когда пришла Тьма, Аллен? — Одиннадцать. — Достаточно, чтобы понимать, о чем пишут на рекламных баннерах, да? Ты должен помнить о Программе. Что о ней писали. Ты помнишь? — Не очень хорошо. Что-то о спасении генофонда планеты. — Да, Программа должна была всем дать желаемое. Гражданам — здоровых детей. Правительству — не обсуждающих приказы солдат. Корпорациям — красивые и смертоносные игрушки. Линали помолчала, сосредоточено листая каталог. Отсветы с призрачных страниц сделали черты ее лица острее, вокруг глаз залегли глубокие тени; и Аллен тоже молчал, догадавшись, что она собирается с мыслями и лучше ей просто не мешать лишними вопросами. — Нас было трое с самого начала. Еще до Тьмы. У нас… как бы тебе понятнее объяснить. Общий канал восприятия. Как общая нервная система. Что-то можно заблокировать, на что-то не обращать внимания, но если позволить закрепиться эмоциональной привязанности, это как будто одно сердце на всех. Когда наш третий погиб, Канда пережил его смерть, как свою собственную. Такое не забыть и не перешагнуть. Любой бы на его месте сошел с ума после такого. — А как же ты? — не смолчал все же Аллен. — А меня, — Линали горько усмехнулась. — Эта смерть освободила. И я просто заставила нас обоих жить с этим дальше. — Я не понимаю. Что именно делала эта Программа? Что с вами сделали? Линали впервые за весь разговор посмотрела Аллену в лицо. Она казалась намного старше в этот момент, старше даже своего брата — и был ли Комуи ей действительно братом, если Аллен все понял правильно? — Все просто, Аллен, — подтвердила она его подозрения. — Не с нами — нас. Программа создала нас. А потом была уничтожена в ходе военных действий в первые годы падения Тьмы. — Так вы… — Аллен запнулся, подбирая слово, и остановился на термине из сетевых статей. — Биоконструкты? На лице Линали не дрогнул ни единый мускул, но Аллен все равно чувствовал себя так, словно ударил ее или плюнул в лицо. В ее красивое, всегда улыбчивое лицо, такое живое и уязвимое. Она невозмутимо поправила: — Правильное слово — синтеты. Еще не трансгены, но уже и не киборги. Как говорит братик — шедевр человеческого гения. Орден последние восемь лет пытался воссоздать технологию нашего создания, но не смог. Аллен молчал, просто не зная, что на это сказать. И стоит ли говорить хоть что-то. В голове роились самые противоречивые мысли. Линали взяла его за руку так осторожно, словно опасалась, что он отдернется от ее прикосновения. — Ты можешь задавать любые вопросы, Аллен. Я постараюсь ответить. Аллен хотел спросить так много. Чувствуют ли они боль, как обычные люди. Могут ли любить. Верят ли в Бога. И верят ли вообще во что-нибудь, и если да, то во что. Сколько им лет. Что они делали до войны, почему Канда так сильно не любит людей, и действительно ли Комуи Ли брат Линали, и как он может быть ей братом, если оба они — Линали и Канда, — созданы довоенной Программой, о назначении которой уже едва помнило даже его поколение. И еще десятки вопросов, важных и не очень, до конца не сформулированных и предельно четких. Но спросил он то единственное, о чем мог думать последние несколько дней. И плевать, что оно не имело никакого отношения к обрушенной на него только что информации. Важность этого вопроса в личных масштабах стояла на первом месте. — Почему Канда так на меня взъелся, ты знаешь? Он сразу понял, что ответ ему не понравится. Слишком уж задумчивым стало выражение темных глаз Линали. — Ох, Аллен, — медленно начала она. — Ты так на него похож. Не внешне, внешне вы как небо и земля. Но иногда даже меня оторопь берет, когда ты улыбаешься в точности, как он, говоришь, как он, даже ведешь себя так же. — Кто? О ком ты говоришь? — О нашем третьем, конечно. Об Алме.
