Сны Юпитера. Пробуждение

      — Вика, ты здесь? — Стас зашёл на кухню.       — Да, Станислав Викторович?       — Какой же я тебе «Викторович»? Я даже младше тебя. Просто на «ты» и по имени. Договорились?       — Хорошо.       — Там Андрюша проснулся. Побудешь с ним, пока я поем?       — Уже иду. Я вам наложила еду в тарелку, тогда подогреете сами.       — Вика, ты не должна нам еду накладывать.       — Мне не трудно, — и девушка ушла в детскую.       — Прислугу нужно сразу ставить на место, чтоб не наглела, а ты так позволяешь ей к себе относится, — проворчала обедающая за столом Оксана.       — Она няня, а не прислуга.       — Какая разница?       — Хватит корчить из себя аристократку. Не нравится — я её уволю, и будешь сама с ребёнком сидеть.       — Даже не надейся! У меня учёба, и у меня нет времени, чтоб с ребёнком сидеть.       — Вот как? Ребёнок тебе учиться мешает? А у меня тоже учёба, вообще-то, плюс я работаю.       — Это ведь ты захотел из родительского дома переехать. Так что же ты ноешь? Меня там всё устраивало.       — Нет уж, дорогая, ты и так на моих родителей все свои проблемы повесила. Они работают, и у них нет времени с внуком целыми днями сидеть.       — А Михайловна на что? Она спокойно могла бы с ним поняньчиться.       — Ей платят за ведение хозяйства. Михайловна с нашим сыном сидела только потому, что очень привязалась к нему. А ты этим нагло пользовалась.       — Не особо она там и напрягается, даже есть не варит. Михайловна только пыль ходит вытирает и в стирку вещи кидает.       — Оксана, давай ты не будешь не в свои дела лезть. А лучше возьми и протри пыль в зале, с самого заселения ни разу не убиралась.       — Ага, сейчас. Я не домработница.       Константинов махнул рукой, решив прекратить бесполезную ругань.

***

      Зотова удивлённо присвистнула, когда увидела Николаеву и Лебедева на пороге, с дорожными сумками.       — Мне очень неудобно просить тебя об этом, но нам идти некуда, — начала Оля. — Можно у тебя переночевать? Завтра мы с Мишей придумаем что-нибудь.       — Ночуйте сколько хотите, Лёль, — посторонившись, пропустил друзей в квартиру. — Только тебе не кажется, что мамка обидится?       — Я не хочу домой возвращаться.       — Ты не имеешь права с ней так поступать. Она тебя вырастила, одна! Забыла?       — Она мне лгала всю жизнь! Ещё этого проходимца жить к себе пустила.       — Значит, у неё были на это причины.       — Если мы тебе помешаем, так и скажи.       — Вот давай без этого, а? Я же сказала: сколько угодно.       — Кать, да ей больше этого ушлёпка видеть неохота, — толкнул Зотову в бок Миша. — А с мамой они помирятся, просто Олюше надо успокоиться. Мы на пару дней, пока квартиру не найдём.       — Живите сколько влезет, — махнула рукой Зотова. — Бабки нужны?       — Пока есть.       — Пойдёмте пока в мою комнату. Кушать хотите?..       …Ребята тихо-мирно смотрели фильм и грызли семечки, когда домой вернулась хозяйка.       — Здравствуйте, — широко раскрыв дверь комнаты дочери, проём заняла Инна Ильинична с натянутой улыбкой. — Катя, ну-ка, выйдем?       — Иду, — нехотя поднялась с кровати девушка и последовала за женщиной, предчувствуя разборки с матерью.       — Катя, я требую объяснений!       — Чё разоралась? — шикнула девушка, закрыв дверь кухни.       — Что Николаева и Лебедев здесь делают? С дорожными сумками? Мне ещё на улице всё доложили, что моя дочь заселила у себя квартирантов.       — Сарафанное радио работает бесперебойно… Мне что, друзей нельзя водить?       — В гости можно. Но заселять их сюда зачем? Весь дом в курсе, что Николаева из дома ушла.       — Мам, так получилось у них. Ты же в курсе насчёт Олиного отца? У неё шок.       — Да знаю я. И что Миша из дома ушёл, тоже. Кошмар! Я у себя дома двух беглецов прикрываю! А если полиция заявится?       — Полиция за совершеннолетними не гоняется из-за ухода из дома. Сколько Миша у Николаевых жил, ни один мент ещё не приходил. И только не говори мне, что тебя волнуют сплетни соседей.       — Кать, ты тоже головой подумай. Против Ольги я ничего не имею, но Миша?       — Знаешь, что? Это и моя квартира тоже. На своих квадратных метрах имею право делать что хочу. Вот возьму и сдам цыганам.       — Прекрати так шутить.       — Кто шутит? И вообще, если не хочешь, чтоб я не рассказала отцу кое о чём, ты промолчишь.       — Это…       — Да, это шантаж. Мама, пару дней всего. Ну пусть поживут.       — Хорошо, как скажешь. Только если отец Миши узнает, что я вас прикрывала…       — Мам, да ты же его даже не знаешь.       — Почему не знаю? Видела я его на выпускном. Вдруг в будущем общаться будем? А что? Дружба с хорошим адвокатом никогда не помешает.       — Хватит тебе знакомиться с родителями моих друзей, — намекнула матери на интрижку с отцом Стаса Катя. — А знаешь, тебе отец Миши, когда отойдёт от ссоры, потом ещё и спасибо скажет, что предоставил его сыну ночлег и не дал умереть с голоду.       — А ведь и правда, — задумалась женщина и направилась в комнату дочери. — Олечка, Мишенька, можете задержаться, сколько угодно.       — Спасибо, Инна Ильинична, — вскочил Джигит и бросился развешивать поклоны. — Нам о-очень неудобно, поверьте. Даже не знаю, как благодарить вас. Мы съедем от вас, как только квартиру найдём. Я никогда не забуду ваше добро.       — Миша, ну что ты? Катины друзья — мои друзья. Отдыхайте. А с мужем я сама поговорю, но будьте уверены: он совершенно не будет против. Катя, ты накормила гостей?       — Мама, вот ни за что бы не додумалась, — съязвила девушка.

***

      Константинов домой заявился вместе с Зотовым, и парни, раздевшись, прошли на кухню.       — Виктория, я дома. Можешь быть свободна.       — Хорошо, Станис… Стас. Только я не тороплюсь сегодня. Должна с подругой встретиться, она недалеко здесь живёт. Можно у вас задержаться на пятнадцать минут?       — Да пожалуйста, Вика. Сколько хочешь.       — Так ты и есть та супер-няня, о которой я так много наслышан? — улыбнулся Женя.       — От кого это ты так много о ней слышал? — подозрительно покосился на друга Баск. — Она только начала у нас работать.       — От Матроса и Джигита, от кого же ещё?       — Балбесы…       — Давайте я вам тоже чаю сделаю, — вскочила девушка.       — Если не трудно, — кивнул Баск.       — Меня, кстати, Женя зовут. А ты где-то учишься, Вика?       — На педагогическом. Заочно, правда, приходится работать, семья у нас большая.       — Детей, значит, любишь?       — Да, мне очень нравится с ними сидеть. У меня самой трое мелких: братишка и две сестрёнки.       — Умница какая…       —…Совсем заболталась, — улыбнулась Виктория. — Теперь вот я уже опаздываю. До завтра, Станислав Викторович. Женя, приятно было познакомиться.       — До встречи.       — Хорошая девушка, — заметил Женя после того, как няня ушла.       — Алё, здрасьте, — изогнул бровь Константинов. — Куда лыжи навострил? А как же Настя?       — Стас, мы с ней уже давно не встречаемся.       — А что так?       — Да так, — Зотов пожал плечами. — Я ей помог тебя забыть, да и хватит. Но мы общаемся с ней, так, по-дружески.       — И теперь можно охмурять Вику? — приподнял бровь Стас. — Это ещё я бабник?       — Если я девушке сделал комплимент, это не означает, что я имею на неё виды. Она действительно хорошая.       — Да, просто находка. Вика очень любит детей, и с Андрюшей справляется отлично.       — Да ты и сам больше времени проводишь с сыном, чем твоя жена.       — Нашёл кого вспомнить, — нахмурился Баск. — Она с ним вообще не сидит. Да и родила только чтоб за меня замуж выйти.       — Как ты к сыну вообще относишься? Помнится, ты его видеть не хотел.       — Сейчас я без него жизни не представляю. Да, раньше я его на руки брать не мог, всё думал, что если б узнал заранее, точно бы заставил Оксану прервать беременность.       — Даже так?       — Вот ты бы хотел резко повзрослеть в семнадцать?       — Нет.       — Вот и я тоже нет.       — А вот послушай, Стас. Если вдруг моя сестра забеременела бы от тебя, ты так же повёл бы себя?       — Отправил бы я Катю на аборт, имеешь в виду? — Константинов пожал плечами. — Нет, Катю точно нет. И Оксана всё-таки правильно сделала, что не сказала мне про беременность. Бог знает, что я тогда мог психом натворить.       — Всё понятно, — Женя вынул из сумки конверт. — Васильев тебе попросил передать. Не против, что не сам заехал? Ему проще через меня передавать.       Стас распечатал конверт, вытащил фотографии:       — Нет, не против. Ничего интересного… Тусня с подружками, магазины… Это ещё что за брюнетка? Викуся, что ли, так коротко постриглась? А, нет, не она. Не помню такую… Так, а вот это интересненько, — Стас продемонстрировал другу фотографию.       — Микки? Они разве знакомы? Ах да, Катя вроде говорила, что с Альбертом её Сотин познакомил.       — Микки вечно суёт свой нос не в свои дела, — пробурчал Баск.       — Только не похоже, что он и твоя жена просто друзья.       — Конечно, нет, — Стас показал Жене ещё снимок, где парочка целовалась в тёмном углу на диване в каком-то ночном клубе. — Молодец твой однокурсник, даже на дискотеку с фотоапаратом прорвался.       — Ты так спокоен, — удивился Женя. — Тебя не задевает, что она тебе изменяет?       — Да хоть с ротой солдат, — отмахнулся Константинов. — Мне плевать. Хотя нет, не плевать: если её поведение поможет мне развестись с ней и оставить мне сына, пусть продолжает, я только за.

***

      — Виктор Андреевич, к вам посетитель. Говорит, что ваша старая знакомая.       — Проводи, Светочка, пусть зайдёт.       Дверь тихо открылась, и в кабинет несмело зашла женщина.       — Вера? — Виктор Андреевич даже привстал от удивления. — Вот это встреча. Сколько лет…       — Здравствуй, Витя.       — Присаживайся. Светочка, два кофе.       — Нет-нет, не надо ничего. Я ненадолго.       — Куда же ты торопишься? Посидим, поболтаем…       — У меня к тебе важный разговор. Ты, конечно, можешь возненавидеть меня после всего, но мне приходится это говорить. Я бы дальше молчала, но вынуждают обстоятельства.       — Ничего не понимаю?       — Мне нужна твоя помощь.       — Конечно, чем смогу. Что случилось у тебя?       — Я хочу, чтоб ты помог мне… Нет, просто разреши мне рассказать правду об отце моей дочери.       Константинов нахмурился:       — Кому рассказать?       Она выпрямилась и подняла голову:       — Нашей… дочери.       — Что… Света, меня нет, — передал по телефону секретарше мужчина. — Я слушаю, Вера, давай по порядку.       …Он убрал локоть от стены и развернулся:       — Почему ты не говорила мне?       — Не хотела влезать в вашу семью, Виктор. Ты был уже с Валей, когда я поняла, что жду ребёнка. Вы собирались жениться. И… ты так был уверен, что не можешь иметь детей…       — Чёрт… Вот же дьявол… Вер, извини, это я не тебе, — вздохнул мужчина. — Какой же я был…       — Нет, я тебя не обвиняю, ты не думай. Просто у нас произошло недоразумение, и… Я запуталась. Я солгала дочери, она сильно обиделась и ушла из дома. Я бы и дальше молчала, если б не этот случай.       — Не надо было молчать, понимаешь? Что я ей теперь скажу?       — Оля умная девочка, она поймёт тебя. Но она возненавидит меня, если я не открою ей правду. Пожалуйста, помоги мне. Я уговорю её промолчать об этом, нам ничего от тебя не нужно, поверь мне.       — Успокойся, Вера. Так её Оля зовут?       — Да. Ольга Николаева.       Из приёмной доносилось, как секретарша громко возмущается, пытаясь кого-то не пускать в кабинет:       — Виктора Андреевича нет!       — У меня срочные документы. Я его в кабинете подожду.       — Нет-нет-нет, нельзя! Он очень занят!       — Ага, значит, он на месте. Ай-яй-яй, Светочка, врать нехорошо.       «Точно на замок закрываться начну», — пролетело в голове у начальника.       Он уже знал, кто это: так нагло в офисе вёл себя только его сын. Даже жена никогда не вламывалась к нему в кабинет, если секретарь сказала, что начальник занят, как бы не ревновала. Конечно же, это был Стас.       — Пап, это срочно, — влетев в кабинет, парень бухнул на стол файл с бумагами. — Нужно отвезти переделанные документы к поставщику цемента. Помнишь, в ценах в бухгалтерии запутались? Нужна твоя подпись. Ой, здрасть, тёть Вер. Как дела?       — Ты её откуда знаешь? — удивился мужчина, начиная расписываться в накладных.       — Это мама Ольги, ну, девушки Джигита и моей одноклассницы, я не раз бывал у них в гостях.       — Одноклассницы? — мужчина посмотрел на Николаеву. — Почему я тебя не видел в школе? Хотя… Я редко ходил на собрания.       — Я тоже, не всегда успевала после работы. Но у меня Олечка хорошо училась, мне можно было не ходить на все.       — Ну, а на выпускной, пап, тебе срочно пришлось уехать в Германию, — напомнил Баск. — Вот вы и не увиделись.       — Стас, мы говорили об этом. И, тем более, мама на выпускной пошла.       — Пап, я же не упрекаю тебя. Это я так, к слову, — отмахнулся парень, вспомнив, что на том самом выпускном сами ученики старались как можно быстрее отвязаться от родителей и свалить из школы в ночной клуб. — Кстати, тёть Вер, как там Оля и Миша?       — Они ушли из дома, — вздохнула женщина. — Живут у Кати.       — А что случилось? Их что, выгнал Соколов?       — Нет, это из-за меня.       — Да ладно, вы ведь и мухи не обидите, — не поверил Баск. — Я уверен, что просто произошло недоразумение.       — Стас, мне нужно кое-что тебе сказать, — мужчина отдал сыну папку. — Держи это. И лучше сядь.       — Виктор, — возразила женщина. — Я не хочу, чтоб об этом узнали все.       — Мой сын об этом должен знать. Тем более, у детей одна компания, он всё равно узнает.       — Вы о чём? — ничего не понимал Баск. — Что мне надо знать?       — Стас, Вера — мать твоей сводной сестры.       — Не понял? Какой сестры? У тёти Веры одна дочь: это Ольга. То есть… Так у Оли же есть отец, которого она не знала и который недавно объявился.       — Нет, он ей не отец. Я обманывала свою дочь, чтоб правда не вышла наружу.       — Пап, ты знал? Знал, что у тебя есть дочь и молчал?       — Успокойся, Стас, — женщина перебила парня. — Он не знал, до сегодняшнего дня. Мы встречались некоторое время, по молодости. Я от всех скрыла, кто настоящий папа Оли.       Стас с задумчивым лицом присел на диван:       — Так… То есть, Николаева — моя сестра? Чё-то как-то не верится.       — Мне нет смысла дальше обманывать, — вздохнула женщина. — Ольга на этот раз может потребовать доказательства.       — Но вы столько лет молчали. Зачем, тёть Вер?       — Стас, ты не опаздываешь? — прокашлял Виктор Андреевич. — Тебя вроде поставщики ждут. Давай мы потом с тобой поговорим.       — Да, конечно. Я вас оставлю. А Ольга знает?       — Ещё нет. И, думаю, я сам должен сообщить ей об этом? И с матерью я сам поговорю.       — Ладно, пап, расскажешь потом.       — Стас, — окликнула женщина уже взявшегося за дверную ручку парня. — Я пойму, если ты перестанешь общаться с Ольгой, но она ни в чём не виновата. Мы не претендуем ни на что…       — Тёть Вер, вы с ума сошли? — улыбнулся Баск. — Почему это я должен от неё отвернуться? Она и так была мне как сестра.