Запах ревности

У Сиона сегодня все валилось из рук. Ну, не то, чтобы что-то случилось, но… интуицию еще никто не отменял. А все из-за этого запаха. Сион и Недзуми уже около трех недель жили вместе. Так получилось, что сначала идти было некуда, а после разрушения Стены – просто невозможно. Ну не мог Сион представить себе, как вернется домой, в свою комнату, будет сидеть на кровати, читать, смотреть телевизор или есть пирожки Каран, а Недзуми не будет рядом. Как это – не будет? И Сион остался. Даже разрешения не спрашивал – просто поставил Крыса в известность. Обалдевший от такой наглости актер набрал в грудь воздух, собираясь разразиться уничижительно-возмущенной тирадой, но, увидев вспыхнувшее в красноватых глазах привычное упрямство внезапно усмехнулся и, пробурчав что-то о наглых малолетках, выживающих порядочных горожан из своих домов, повернулся к приготовившемуся к битве Сиону спиной и молча занялся своими делами. И Сион, мгновенно воспрянувший духом, воспринял это немного насмешливое молчание как согласие. И остался, естественно. Не мог он уйти от Недзуми, словно прикипел душой. Впрочем, так оно и было. Сион любил Недзуми и воспринимал это единственно правильным вариантом, даже не думая о том, как на это отреагирует мир вокруг. Мир был сам по себе, а Недзуми сам был миром для Сиона. Но вот что по этому поводу думал Крыс, светловолосый мальчишка не знал. Теряясь в догадках, теряя сон и аппетит, он молча ждал, когда же актер соизволит ответить. В своих чувствах прямолинейный Сион признался сразу же, как только разобрался в том, что именно ощущает к Недзуми. Реакция актера была не настолько ужасна, как предполагал Сион, но и надежды на взаимность особо не оставляла. Казалось, Крысу было все равно. Выслушав сбивчивое признание, он криво усмехнулся, пожал плечами и ушел из дома, хотя, насколько знал Сион, до этого никуда не собирался. Недзуми не приходил до утра, и Сион, мотавшийся от волнения и ревности всю ночь от стены к стене, с грустью и безнадёжностью понял, что никаких претензий и истерик Крыс не потерпит и мгновенно выставит его из своего жилища. Да и сам он, если честно, прекрасно понимал, что Крыс ему ничего не должен. И то, что он не выгнал его сразу, уже говорит о том, что Сиону нужно заткнуться в тряпочку и больше ничем стараться не напоминать основному квартиросъемщику о том, что он пустил к себе на постой извращенца. Когда Недзуми ближе к вечеру вернулся на следующий день, от него отчетливо пахло сигаретами и духами. Сион нейтрально улыбнулся, поздоровался и отправился к Инукаши купать собак, понимая, что единственное, что он сейчас может сделать – это попытаться вернуть ситуацию к первоначальному положению. То есть – они с Крысом живут в одном доме, но никаких больше отношений между ними нет и быть не может. Сейчас главным было, чтобы Недзуми просто не выгнал его из дома. Не хотелось быть для него совсем уж никем. А остальное – можно пережить. И сигареты, и духи, и уходы из дома и полное равнодушие. Потому что Недзуми ему ничего не должен. У него своя жизнь, та, которую он проживает по собственному желанию. А если никчемный приблудный мальчишка полезет туда, куда не следует, то его быстро выпнут и из дома, и из самой жизни актера. В общем, все было ясно и безнадежно. Сион первый раз плакал от безысходности. Низко опустив голову, стараясь не издавать ни звука, иногда упрямо мотая головой, чтобы стряхнуть слезы с лица. Собаки с сочувствием поглядывали на мальчишку, а Най даже несколько раз успокаивающе лизнула его в щеку. В конце концов, Сион разревелся еще сильнее, радуясь тому, что его никто, кроме собак не видит, и не отпускает замечаний по поводу такого позорного поведения. Однако через некоторое время, вдоволь наревевшись, Сион почувствовал присутствие кого-то постороннего и, быстро оглядевшись, с ужасом обнаружил, что за ним, уперев руки в боки, пристально наблюдает Инукаши. - Это я… тут в глаз соринка попала… - пробормотал он, силясь улыбнуться. - В виде пары брёвен, не иначе, - съязвила собачница, но, к огромному удивлению мальчика не стала издеваться. Вздохнув, она молча подошла к Сиону и, сев рядом, обняла его, прижав светловолосую голову к груди. Обалдевший Сион от неожиданности обнял девушку в ответ, чувствуя, как его щеки краснеют от смущения. Грудь у Инукаши, как оказалось, была, и довольно… ощутимая. - Не реви! – суровый голос девушки не вязался с еще поведением. – В конце концов, он что, тебя отшил совсем, что ли? - Нет… не то, чтобы совсем… а как ты догадалась? – спохватился Сион, осознав, что его раскололи, причем, без малейшего труда. - Ну и не фиг киснуть тогда, - Инукаши, небрежно отмахнувшись от вопроса, погладила Сиона по волосам, правда, очень похоже на то, как она трепала по шерсти своих собак. – Недзуми у нас – та еще капризная сволочь. Актер, чтоб его… никогда не скажет сразу, что думает, а что чувствует – и подавно. Знаешь, ты это… не переживай так. Мы все… ну, те, кто знают Крыса уже много лет, очень удивились, когда он тебя сюда притащил, да еще и жить у себя разрешил. Недзуми вообще никого близко к себе не подпускает, не было еще такого, чтобы он к кому-то, как к тебе отнёсся. - То есть – никак? – глухо пробормотал Сион, пытаясь чуть-чуть отодвинуться. Сидеть, уткнувшись в Инукаши было приятно, но неловко. - То есть – хоть как-то, идиот, - Инукаши, увидев из-за спины Сиона, как в воротах мелькнул знакомый силуэт, внезапно усмехнулась, и, приподняв лицо мальчишки, пылавшее жаром, крепко поцеловала его в губы. Сион от неожиданности замычал, замахав руками, и они оба свалились с бортика фонтана, причем, Сион оказался сверху, в то время как руки Инукаши коварно прижимали его к себе. - Супер! – пробормотала собачница, и, взглянув в её глаза, Сион, и так шокированный, заметил совершенно хулиганский восторг. – Вай, как удачно получилось! Не вздумай трепыхаться, фиалочка! Заткнись и слушай, если хочешь узнать, как наша звезда к тебе на самом деле относится, - шепнула она ему в ухо, делая вид, что поцелуи продолжаются. Не понимая, к чему все это говорится, Сион уже собирался вырваться из цепких рук собачницы, но тут вдруг почувствовал, что кто-то успешно это делает за него, отрывая от земли и отшвыривая куда-то в сторону. - Развлекаетесь, детки? – нависающий над ними Недзуми улыбался. Такого страшного и кровожадного выражения лица у него Сион еще не видел, а голос был таким свистящим, что любая змея удавилась бы от зависти. - А тебе чего, примадонна? – Инукаши, казалось, наслаждалась ситуацией и возможностью поехидничать. Обалдевший Сион, растрепанный, покрасневший, с припухшими губами и расфокусированным взглядом был так хорош и являл собой настолько порочную картину для непосвященного, что Инукаши мысленно зааплодировала себе за великолепную постановку. Знай наших, Недзуми-кун! – Не вмешивайся! Не видишь, что у мальчика и девочки любовь! Сион недоуменно тряхнул волосами: что за ерунду она тут говорит!? Она же знает все про него и Недзуми, зачем же тогда… - Быстро у вас… любовь случилась, - Крыс говорил медленно, тягуче, глядя только на собачницу. На Сиона он вообще не смотрел, словно его тут не было совсем. – Что-то я не замечал у тебя подобных чувств… к нему. Недзуми небрежно махнул головой в сторону мальчишки, все так же избегая смотреть на него. - А вот такая она, любовь, - оскалилась Инукаши, вдруг оскорбительно захохотав. – Впрочем, откуда тебе знать, ты ж понятия не имеешь, что это такое. - Заткнись, дура, пока не получила, - Недзуми перестал усмехаться, а его лицо сейчас явно выражало ненависть. - Руки коротки, актриска! - Инукаши, не надо! Вы чего!? – Сион совершенно не понимал смысла разыгрывавшейся у него на глазах сцены, но понимал, что сейчас может последовать драка. Недзуми был не дурак подраться, Инукаши тоже, ну, а то, что причины нет – так это им плевать. Только чего они так внезапно друг на друга взъелись, непонятно… - Что, Крыс, хочется и рыбку съесть, и… в воду не лезть? – продолжала наступление собачница, причем, по паузе Сион прекрасно понял, что сказать она собиралась гораздо более оскорбительный вариант. – Ну, так, раньше надо было думать. Теперь птичка уже не твоя… - Какая птичка? Да о чем вы? – Сион начал злиться. Недзуми побледнел, вены на висках актера вздулись а в глазах стыла такая ненависть, что светловолосый просто испугался за Инукаши. - Убью! – коротко проговорил актер, стремительно шагая к Инукаши, которая и не подумала отступить. И тут, между ними возник Сион, который смотрел прямо в лицо разозленного Крыса. - Прекратите! Вы что, ненормальные? – тихий, но твердый голос Сиона словно разрезал густой от напряжения воздух. – Недзуми! - Заткнись немедленно! – Крыс внезапно схватил Сиона за запястье, сжимая его так сильно, что мальчишка охнул от боли. – Немедленно домой, ты… Недзуми закусил губу – Сион даже думать не хотел, как именно Крыс собирался его обозвать. И почему-то было безумно радостно. - Я завтра все закончу! - успел крикнуть Сион улыбающейся за их спинами Инукаши, в то время, как Крыс молча, с остервенением тащил его по улице, не говоря ни слова, пока они не дошли до двери их дома. Блондина весьма бесцеремонно втолкнули в помещение, а дверь захлопнулась, и ключ провернулся два раза в замке. - Эээ… Недзуми… ты что? - Сион во все глаза смотрел на актера. Он не знал, что сейчас будет, но впитывал мгновение полностью, без остатка. Мгновение, когда Недзуми просто смотрел на него. - Ты же говорил, что любишь меня? – Сион чуть не сел от неожиданности: голос Крыса был растерянным, обиженным, даже… несчастным. – Ты же говорил! - Люблю, - Сион кивнул, делая шаг вперед. – Но ведь… - Тогда, какого хрена ты целовался с ней!? – Недзуми словно взорвался, заорав на весь дом. Шекспир и Крават, сдавленно пискнув, в ужасе прыснули по углам. – Какого долбанного хрена ты врешь? Несколько секунд они отчаянно смотрели в глаза один другому, прежде чем их словно что-то толкнуло навстречу друг другу. Они целовались, сдирали друг с друга одежду, даже, кажется, кусались. По крайней мере, Сион помнил, как зубами вцепился в белую кожу на плече Крыса, в диком желании быть к нему как можно ближе: через боль, кровь, безумие. Как угодно, только рядом. - Почему? – требовательно прохрипел Недзуми, прижимая уже обнаженное тело младшего к дощатому полу. – Говори, как ты посмел? - Ты любишь меня? – неожиданно прозвучал вопрос, а в лицо Крыса, как два пистолетных дула, уставились темно-вишневые радужки. Недзуми проигнорировал вопрос, резко потянувшись к губам лежащего под ним мальчишки, но Сион увернулся. - Недзуми! Я сказал тебе о том, что я хочу и чувствую. Скажи и ты. Я надеюсь, что хоть на это имею право, – Сион вцепился пальцами в предплечья актера, всем своим видом показывая, что больше ничего не скажет, пока ему не ответят. Недзуми глубоко вздохнул, поднимаясь с него. Сион почувствовал такое глубокое разочарование, что ему внезапно захотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать эту боль. Предательские слезы снова выступили на глазах. Значит все-таки не нужен… Крыс вдруг протянул руку и осторожно поднял с пола голого мальчишку, крепко обнимая. - Иди сюда, - он притянул его к себе еще ближе, и Сион ощутил, как сильно возбуждены они оба. – Люблю. Боль медленно исчезала, словно её выпускали из груди как воздух из воздушного шара. - Я не целовался с Инукаши, она просто пошутила, - улыбнулся Сион, непроизвольно ахнув, когда чуткие пальцы актера потеребили сосок, а его влажный язык, разомкнув губы, стал ласкать и вылизывать его рот, заставляя дрожать от восторга и возбуждения. – Я… мне было плохо без тебя. - Мне тоже, как оказалось, - пробормотал Недзуми, опрокидывая юношу на постель. – И не смей… не позволю, чтобы к тебе прикасались какие-то посторонние девицы… не говоря уже о… - А тогда почему от тебя пахло духами? Тогда, когда я тебе сказал, а ты ушел… и до утра тебя не было… - сбивчиво прошептал Сион, стараясь не стонать слишком громко, когда руки Крыса оказались внизу, лаская его член. – И еще… сигареты… Ты же не куришь! Ахх!.. - Да ничего такого не было… духи из гримерки, пролил случайно… а сигареты… ну, я курю иногда, когда что-то такое случается. Важное. Я в театре был. Один. Недзуми говорил с неохотой, но жадный взгляд, которым он следил за тем, как Сион реагирует на его прикосновения, говорил лучше слов. - Значит, для тебя это было важно… правда, важно? – Сион с неверием вглядывался в любимое лицо. - Ты все-таки ужасный тупица, - Недзуми усмехнулся, а его рука продолжала скользить по телу, задевая все самые чувствительные точки. – Да. Важно. И хватит об этом. Сион, полностью успокоившись, обхватил за шею Крыса таким собственническим жестом, что актер чуть не расхохотался, впрочем, ничего не имея против. Он тоже не мог без этого наивного, но такого упрямого и родного мальчишки, который так много для него значил. Лишь бы у них все получилось… и сейчас тоже. Опыта у Недзуми в этих делах – кот наплакал. - Все получится, не бойся, - Сион словно читал его мысли. – Надо что-то такое, типа, геля или крема, чтобы смазать, а потом немного растянуть меня и тогда ты должен засунуть… - Блин, замолчишь ты уже, бесстыжый болтун! – Недзуми почувствовал, что ему хочется и со стыда сгореть, и расхохотаться в голос. Ну да, а что он от этого прямолинейного цветочка ожидал? Естественно, этот биолог-недоучка сразу же все сведения выкладывать начал, стоило только до дела дойти. – Сион, я тебя умоляю, давай ты свои знания побережешь до такого случая, когда без них уже никак. А сейчас я сам разберусь, ладно? Юный анатом, блин… - Ладно, - не стал спорить Сион, впрочем, не до конца понимая, чего ж тут стесняться. – Только давай я спиной к тебе, так, говорят, легче, особенно, когда в первый раз… Недзуми только молча вздохнул, целуя цепочку позвонков на спине у перевернувшегося мальчишки. Пусть делает, как хочет, лишь бы ему было хорошо. Актер медлил, опасаясь сделать больно хрупкому пареньку, который так искренне отдавался ему, без малейших колебаний и сомнений. Сион, улыбаясь куда-то в подушку, потянул носом. Никакого запаха сигарет и духов. Хорошо… - Недзуми, ну что ты там замер? Давай уже! – хотелось быстрее принадлежать и знать, что его хотят и любят. – Я хочу… пожалуйста! - Тебе стыдливость при рождении выдавали? – Недзуми погладил гладкую кожу, скользнув между ягодиц. – Впрочем, зачем я спрашиваю… и так все понятно. - Вообще-то да, выдавали, - Сион повозился, устраиваясь поудобнее на локтях. Было немного страшно, но мальчик был уверен, что Недзуми все сделает правильно. – Просто… зачем стыдливость? Я же с тобой… В голове светловолосого звучало такое доверие, что у Недзуми перехватило горло. - Люблю! – он осторожно и нежно гладил и растягивал юношу, изо всех сил сдерживаясь сам. - Люблю! – шептал он, когда полностью погрузился в податливое тело под собой. - Люблю! – выстанывал он, все ускоряя темп, придерживая возлюбленного за бедра, на которых уже начинали лиловеть синяки от крепких пальцев. - Люблю, Сион! – когда они вдвоем уже не в силах сдерживаться, кончили вместе, и Недзуми, упав сверху на обессиленного Сиона, крепко обнял его, укрывая своим телом. - Блин, как классно! – Сион через пару минут, отдышавшись, заворочался, поворачиваясь лицом к Крысу и крепко целуя в губы. – Недзуми… ты лучший! - Опять болтаешь? – Крыс вернул поцелуй, недоумевая, почему он сейчас лежит такой расслабленный, счастливый и слушает всю эту ерунду, от которой у него почему-то заходится сердце. – Можно подумать, тебе есть с кем сравнивать! - Нет, конечно! – ослепительно улыбнулся Сион, утыкаясь носом в плечо Крысу. - Но мне и не надо. Я и так знаю, что ты лучший, потому что я тебя люблю. И я хочу, чтобы так было всегда. Каждую ночь. И днем тоже. Я, в том смысле, чтобы мы были вместе, - спохватился он, понимая, как сейчас все двусмысленно звучит. – Но и это тоже… хорошо ведь было? Недзуми только кивнул, позволяя Сиону устроиться поудобнее в его руках. Вот такой он, Сион. Смешной, наивный, и в то же время такой непосредственный. Честный, бесстыжий. - Мой! – прошептал Недзуми прямо в макушку засыпающему мальчишке. А счастливый Сион сквозь сон успел подумать, что завтра надо не забыть поблагодарить Инукаши. Все-таки хорошо, что Недзуми такой ревнивый…