Смех в лицо предрассудкам

      — Хоть кто-нибудь, кроме меня, помнит, что нам завтра в Хогвартс? — бесновалась Гермиона. Последние тридцать минут она только и пыталась привлечь к себе внимание, но остальные были не в том состоянии, чтобы прислушиваться к воззваниям единственного здравомыслящего человека. Впрочем, после распития на пятерых бутылки огневиски другого ожидать и не следовало.       — Так, всё, хватит, — разозлилась Гермиона, уставшая обращаться непонятно к кому. — Джейн!       Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение и понять, откуда идет звук, та подняла на подругу мутные глаза:       — Давай потом поговорим, как я в себя приду.       — Пока ты будешь приходить, они разнесут весь дом! — возопила Гермиона, кивая на Гарри, который как раз в этот момент, пытаясь встать, ухватился за стул, но только рухнул вместе с ним обратно на пол.       — Не, не разнесут, — не слишком уверенно отозвалась Джейни и с усилием села. — Ну, подумаешь, перебрали немного…       Убедившись, что помощи она не дождется, Гермиона решила действовать в одиночку. Подойдя к Сириусу, она без особого труда вырвала из его рук бутылку:       — Больше ты пить не будешь.       — Ну, ты чего… Отдай, — возмутился Блэк, все так же улыбаясь во весь рот.       — Нам завтра в школу, — парировала Гермиона не терпящим возражений тоном.       — Как это — в школу? Я её окончил, — тряхнул головой Сириус. — Не обманывай меня, я еще из ума не выжил!       — Ты едешь туда со мной! Будешь притворяться… — начала Гермиона, но спустя миг обреченно махнула рукой. Что толку сейчас с ним разговаривать, все равно ничего не воспримет, а если и воспримет, то, проснувшись, все равно ни за что не вспомнит.       Такой расклад Гермионе не нравился совершенно. Меньше чем через сутки им предстояло реализовать безумный — иначе не назовешь! — план по возвращению Сириуса в Хогвартс, а все, кто был в нем задействован, в настоящий момент ничего не соображали.       Этот самый план не далее как неделю назад пришел в голову одному из близнецов, невзначай обронившему фразу о том, что при желании Блэка можно было бы провезти в школу под видом собаки — так, как он уже не раз таким образом пробирался на территорию замка, — и поселить в спальне у Гермионы: ей, как новоиспеченной старосте и лучшей ученице, Макгонагалл в порядке исключения выделила отдельную комнату. Это не должно было стать ничем иным, нежели очередной шуткой, но Сириус, терзавшийся тем, что совсем скоро вновь останется один, ухватился за нее, как утопающий за соломинку. А тут еще и Гарри опрометчиво припомнил, как Петтигрю столько лет безбоязненно жил в их спальне, играя роль домашнего любимца. После этого на Блэка и вовсе не действовали никакие аргументы и доводы.       — Это совершенно невозможно! — убеждала Гермиона чуть ли не со слезами в голосе. — Тебя же увидят, узнают и отдадут дементорам! Ты не можешь так рисковать!       — Брось, я не стану мозолить глаза, буду тише воды ниже травы! Кто меня узнает? Снейп? Дамблдор? Да мы с ними не пересечемся! — не желал отступаться Блэк. — Никто и не догадается. Хотя бы потому, что это слишком безумно, чтобы быть правдой.       Гермиона боролась с ним до последнего, но так ни у кого и не нашла поддержки: даже Гарри, на которого она так рассчитывала, загорелся этой ненормальной идеей.       — Ты сама в том году другого анимага поймала в банку и там держала, — напомнил он. — А тут все добровольно… и для благого дела!       Не подействовала даже угроза написать обо всем Дамблдору: ее даже не восприняли всерьез. А ведь поначалу Гермиона так и собиралась поступить — но, когда письмо было готово, она попросту не смогла вручить его сове, хотя умом и понимала, что это — лучшее решение. Но сердце считало иначе и услужливо подсказывало, что стоит оставить все как есть.       Избавившись от бутылки, Гермиона вернулась в гостиную и со вздохом констатировала: за время ее отсутствия никто из друзей даже не пошевелился. Похоже, в нормальное состояние они вернутся еще не скоро. Но в таком случае возникает резонный вопрос: что будет с ними наутро и как они поедут в Хогвартс? Что ж, может, головная боль заставит Сириуса отказаться от безрассудной затеи…

***

      Утром рухнули последние надежды: спустившись к завтраку, Гермиона обнаружила на кухне вполне бодрого Сириуса, уже готового отправляться в дорогу. Напротив него сидел Гарри с кислой миной на лице и буравил взглядом кружку с чаем.       — Уже позавтракали?       — Никто не хочет, — пояснил Блэк, награждая ее колючим поцелуем.       — Немудрено, — резюмировала Гермиона и неуверенно обвила его шею руками. Так до конца и не привыкший видеть их вместе, Гарри кашлянул и смущенно отвернулся.       — А ребята где? — опомнилась Гермиона, отстраняясь от Блэка на расстояние вытянутой руки.       — Проспали, теперь носятся как подорванные, вещи собирают. Интересно, мы такими темпами не опоздаем?       Этот вопрос занимал всех шестерых вплоть до прибытия на вокзал. К счастью, все обошлось, однако с поиском свободных купе ожидаемо возникли проблемы: в поисках такового приходилось заглядывать в каждую дверь, что совершенно не вязалось с намерением не привлекать к себе излишнего внимания. Гермиона и Гарри уже почти отчаялись и приготовились стучаться к троице и Ли Джордану, когда услышали знакомые голоса:       — Эй, Гарри! Гермиона! Мы здесь, — замахали им Джинни и Рон, но при виде Сириуса, приветственно вильнувшего хвостом, оба в изумлении вытаращили глаза. Джинни даже пошатнулась — хотя, возможно, причиной этому послужило то, что поезд начал набирать скорость.       — Невероятно! — воскликнул Рон, закрывая за друзьями дверь купе, и значок старосты на его груди, казалось, сверкнул с укоризной. — Как вам это вообще взбрело в голову? Гермиона, его же увидят! — воззвал он к главному голосу разума.       — Не увидят, — заверил Гарри, похлопав по свободному месту на сиденье, и Сириус тотчас на него запрыгнул. — Мы прикроем.       — Гермиона, как ты это допустила? — возмутилась Джинни, неверяще глядя на гордо восседающего напротив пса.       «Задаюсь тем же вопросом», — мрачно подумала та, а вслух вопросила:       — А что я могу против них пятерых?       Сириус в ответ на это довольно заурчал.

***

      До начала праздничного ужина Гермиона успела отвести Сириуса в свою новую комнату и, взяв с него клятву никуда оттуда не уходить, поспешила в Большой зал, впервые в жизни желая, чтобы торжество не затягивалось надолго. Однако время как назло тянулось медленнее некуда, первокурсников в этом году оказалось на удивление много — правда, Гриффиндор пополнился лишь четырьмя студентами. Именно им, этим четверым, она, как староста, еще должна была показать дорогу в башню — а детишки удосужились встать из-за стола только когда зал уже наполовину опустел, так что в спальню Гермиона вернулась уже затемно.       К ее облегчению, Сириус сдержал обещание, но уже за этот вечер Гермиона изнервничалась до предела и с трудом представляла, что будет дальше. Полное осознание того, на что же все-таки они подписались, пришло только сейчас, и на кон было поставлено слишком многое — жизнь Сириуса, ни больше и ни меньше. Если хоть что-то пойдет не так — последствия страшно даже представить. Может, еще не поздно все исправить? Вдруг любитель риска наконец поймет всю серьезность положения и согласится прекратить эту чересчур опасную игру? Тем более что Дамблдор рано или поздно все равно узнает о его побеге с Гриммо.       Однако не успела она и рта раскрыть, как Блэк заговорил сам, и столько боли было в его голосе:       — Вот уж не думал, что снова окажусь здесь, — проговорил он, устремляя взгляд вдаль, туда, где дорожка лунного света серебрилась на черной глади озера. — Хогвартс все такой же, только… Ни Сохатого, ни Лунатика, ни Лили, да и я… уже совсем не тот, что прежде.       — Сириус… — подойдя сзади, Гермиона обняла его и прижалась щекой к его плечу.       — Столько воспоминаний — а на душе все равно так паршиво. — Блэк мрачно усмехнулся и накрыл ее ладони своими.       — Послушай, я знаю: время не вернуть, — Гермиона закусила губу, стараясь подобрать нужные слова, — и тех, кого ты потерял, — тоже, но… ты больше не один. И никогда не будешь. У тебя есть все мы: я, Гарри, Рон, Фред с Джорджем… Всем нам ты дорог, и все мы за тебя беспокоимся. Поэтому я так боюсь, что тебя обнаружат, — понизив голос, добавила она, но Сириус все равно услышал.       — Да, вы все, что у меня есть, — задумчиво произнес он, поднося ее ладонь к губам. — Поэтому я и хочу быть рядом. Все равно другой от меня пользы уже не будет…       Гермиона открыла рот, уже собираясь сказать, что все наладится, и доброе имя Сириуса обязательно будет восстановлено, и обязательно настанет тот день, когда ему больше не придется прятаться, но, стоило поймать его полный горечи взгляд, как слова комом застыли в горле.       Блэк уже не верил в счастливый исход. И сил одной Гермионы не хватало, чтобы заставить его передумать.

***

      Утро первого учебного дня ознаменовалось перепалкой между Джейн и близнецами, разгоревшейся прямо за завтраком, после раздачи расписаний. В который раз громко пожалев о возвращении в школу, Джордж повернулся к Джейн и укорил:       — Это ты во всем виновата!       — Я? — Вспыльчивая Джейни тут же завелась. — Вообще-то, я не заставляла вас ехать! Я сказала, что вернусь в школу в любом случае, а дальше вы уж сами решили!       — Не заставляла, но повлияла!       — Заметь, не напрямую!       Перебранка грозила перерасти в серьезную ссору, и Гермиона решила вмешаться:       — Раз уж вы здесь, может быть, хотя бы посмотрите, какой у вас сейчас урок?       Джейн перевела на нее взгляд и хитро прищурилась.       — Ты вообще спала сегодня или как? Может быть, — наклонившись через стол к подруге, она перешла на шепот, — тебе есть что мне рассказать о прошедшей ночи, а?       — Отстань, — раздраженно отмахнулась Гермиона. Джейни бы все шутить да поддевать, а вот ей не до смеха. Спала она действительно мало и плохо, несколько раз просыпалась и тут же начинала вглядываться в темноту, а приметив свернувшегося в клубочек пса, бессильно валилась обратно на подушку. Интуиция подсказывала, что в таком ритме жизни вряд ли получится сохранить не то что душевное спокойствие — рассудок.       Покоя Гермионе не давала и двусмысленность всей этой ситуации: каким бы особенным ни был Сириус, он продолжал оставаться мужчиной, взрослым мужчиной, желающим близости. Пусть он и старался никак этого не показывать, она поняла все еще в июле, на Гриммо; еще тогда заметила, как он смотрит. Не сказать, что Гермиона и сама об этом не задумывалась, но и уверенности за собой пока не ощущала, а нескончаемые подколки со стороны Джейн только сгущали краски.       — Гермиона? — Гарри осторожно тронул ее за локоть. — Нам пора, иначе опоздаем.       — Ах, да, конечно, — спохватилась она, резко вскакивая из-за стола, и чуть не опрокинула на себя графин с тыквенным соком.       Гарри взглянул на нее с сочувствием.       — Да не волнуйся ты так, — посоветовал он и, приглушив голос, добавил так, чтобы слышала только она одна: — Он ведь почти два года прятался. Толк в этом деле знает. А здесь его искать даже не подумают.       — Пусть так и будет, — одними губами прошептала Гермиона и, напоследок махнув троице, направилась следом за Роном и Гарри. Год в этот раз открывали сдвоенные заклинания.

***

      Если первая неделя сентября прошла относительно спокойно: Сириус вел себя тихо и не выходил за порог спальни, то уже вторая напомнила новоиспеченной старосте о том, что расслабляться все же не стоит. Вернувшись с очередного дежурства, Гермиона лицезрела пустую комнату– ни следа Блэка. Белая как полотно, она метнулась в гостиную, но ни там, ни в спальне у мальчиков пропажи не оказалось.       — Джейн, — бледная как полотно, Гермиона влетела к подруге. — Сириус… его здесь нет?       — Нет, — изумилась та, откладывая журнал, — я даже где Фред с Джорджем не знаю, как раз… — она запнулась.       Несколько секунд девушки молча глядели друг на друга, а потом одновременно сорвались с места.       — Гарри, где твоя Карта? — завопила Джейн, врываясь в комнату пятикурсников.       — А в чем дело? — уточнил тот, уже хватаясь за чемодан.       — Сириус с близнецами исчезли.       — То есть как — исчезли? — подскочил Рон.       — Фред вроде говорил, что на уроки они после обеда не пойдут, — нахмурилась, припоминая, Джейн, — но больше я ничего не знаю.       — Я уверена, что Сириус с ними, — Гермиона уронила голову на руки. — У меня же было предчувствие, а вы все твердили: паранойя…       — Три дебила — это сила, — Джейн закусила губу. — Гарри?       Гарри Поттер, нахмурив брови, пристально разглядывал Карту.       — Эй, вон же они! — воскликнул, заглянув ему через плечо, Рон и ткнул пальцем в пергамент. — На восьмом этаже, там, где портрет Варнавы Вздрюченного…       — Он что, с ума сошел? — выкрикнула Гермиона, вскакивая. — А если кто-нибудь, проходя мимо, увидит его, узнает и… О чем он думает? А Фред с Джорджем?       — Поняла! — Подскочившая Джейни хлопнула в ладоши. — Значит, они разобрались… Я знаю, где это! И это все меняет!       — Что меняет?       — Там комната, она… мы были там в прошлом году, она все время разная, и мы все не могли понять принцип, но… А, к черту, проще показать. Пошли! На восьмой этаж все четверо мчались, как угорелые, лавируя между учениками, провожающими их изумленными взглядами, и перескакивая через ступеньки — только бы успеть.       — Это здесь, — Гарри встряхнул ни в чем не повинную Карту. — Но… Погодите, они и с Карты пропали… Ничего не понимаю, — он огляделся, будто ожидая, что Сириус и близнецы появятся из воздуха.       — Сейчас поймешь. — Джейн шагнула к стене. — Мне нужно найти Фреда, Джорджа и Сириуса! — объявила она, глядя точно перед собой.       — Ты… нормально себя чувствуешь? — на всякий случай уточнила Гермиона, подавив желание коснуться ладонью ее лба.       Казалось бы, Хогвартс уже ничем не мог их удивить – не после цербера в западном крыле, тролля в женском туалете или Темного лорда на затылке у профессора, — но оставлять попыток явно не собирался. Стена зарябила, меняясь на глазах, и словно из ниоткуда явила тяжелую резную дверь. Гарри и Рон присвистнули в изумлении, а Джейн с торжествующей улыбкой потянула за ручку.       Комната, в которой они очутились, выглядела так, словно переместилась в Хогвартс по ошибке, подобно кусочку паззла, втиснутому на неподходящее место. Восьмой этаж всегда считался нежилым, и этой спальни здесь быть просто не могло. Гермиона с опаской коснулась ближайшей стены, подозревая иллюзию, но пальцы, вместо того, чтобы провалиться в пустоту, нащупали привычную неровность камня – самого что ни на есть настоящего.       — Выручай-комната, — объявила Джейн с видом бывалого конферансье. — Так мы ее назвали… Вот вы где! Предупредить нельзя было? — Это было адресовано уже близнецам.       — Прошу прощения, — Фред протянул к ней руки, ловя в объятия. — Вообще-то, мы хотели просто разведать… но вы испортили весь сюрприз.       — Сюрприз? — Рон ошалело завертел головой. — Откуда это здесь?       — Насколько мы поняли, тут что-то вроде метаморф-чар, — пояснил Джордж. — Эта комната, она… вроде как превращается в то, что тебе сейчас нужно. Когда мы в первый раз на нее наткнулись, это был чулан для метел. Пересидели, пока Филч не ушел, и думать забыли. А потом как-то раз понадобилось припрятать кое-что – решили, тут-то уж точно никто не найдет. Сунулись – а тут уже не чулан, а целая сокровищница. Тогда и начали разбираться, как оно работает.       — Я про нее и вспомнил первым делом, еще до того, как мы все придумали, — подхватил Фред. — Но сперва надо было проверить всякое. В смысле, сколько она действует, не вышибает ли, и самое главное, не может ли кто зайти, пока ты внутри…       — Не может! — с победным видом объявил Джордж, переглянувшись с Сириусом.       — Гениально! — оценил Гарри, вертя головой. — Просто… высшая магия! Сириус, ты собираешься здесь остаться?       — Именно, — усмехнулся Блэк, — лучше варианта и быть не может. Тут на меня уж точно никто не наткнется, и вас под удар ставить не буду, и… — переведя взгляд на Гермиону, он осекся, но та поняла все без слов. «Так всем будет спокойнее».       — Спасибо вам, ребята, — с чувством произнес Сириус, — всем спасибо. Вы… вы столько для меня сделали, стольким рисковали и рискуете… Я того не стою.       — Ты еще не такого стоишь, — заверил Гарри, похлопав его по плечу, и остальные согласно закивали.       А Гермиона, сжимая руку Блэка, вдруг подумала, что сегодня, впервые за долгое время, наверное, будет спать спокойно.

***

      — Ну и что у нас сегодня нового? — полюбопытствовал Блэк, когда Гарри опустился на край его кровати.       — Лучше расскажи, как тебе тут, — уйдя от ответа, крестник обвел взглядом комнату. Удивительно, сколько же загадок таит в себе старый замок! Подумать только: Сириус в Хогвартсе, рядом с ними, живет себе в весьма комфортных условиях, и при этом никто, кроме шестерых посвященных, не сможет его достать. Чудеса, да и только!       — Не жалуюсь, — ухмыльнулся Блэк. — По правде сказать, я об этом и мечтать не мог: что ни пожелаешь, все появляется. Ну, кроме еды, конечно.       — Я принес, — отозвался Гарри, протягивая ему несколько свертков, за которыми они с Роном специально ходили к эльфам на кухню.       — Вы-то как? Почему ты один? — Сириус настороженно прищурился. — Да и напряженный какой-то… Ну-ка, выкладывай!       — Да нечего выкладывать. Обычное дело: у нас сейчас была Защита, а ее ведь теперь тоже ведет Снейп…       — Что он тебе сказал? — мгновенно вскинулся Сириус. Глаза его загорелись недобрым огнем, и Гарри про себя пожалел, что заговорил об этом с крестным. Но слова уже были произнесены, и сказанного было не воротить.       — Ничего. Просто язвил — ну, как и всегда.       — Гермионе?..       — Тоже ничего, — быстро ответил Гарри.       О едких замечаниях, отпущенных в адрес его подруги ненавистным профессором, он не упомянул бы даже под пытками, но проницательный Сириус и так понял, что дело нечисто, и многозначительная усмешка на его губах не предвещала ничего хорошего ни его заклятому врагу, ни ему самому.       — Когда там у вас теперь зелья? Или защита?       — Не помню… Сириус, не вздумай! — Гарри уже готов был проклясть самого себя.       — За меня не беспокойся, — задумчиво проговорил тот, откидываясь спиной на подушку. — Я знаю, что делаю.       Как раз в этом Гарри буквально несколько дней назад убеждал Гермиону, но теперь и сам усомнился в правдивости своих слов.