Зимние игры

Холод и сырость привели Тикса в чувство. А еще – смрад гиблого болота. Хоть и редгард, но коренной уроженец Скайрима, он знал эти земли лучше, чем свои пять пальцев, а его нос улавливал тончайшие запахи, разлитые в воздухе, каким-то нечеловеческим, почти звериным нюхом. Бесшумно поднявшись на ноги, он огляделся, настороженно прислушиваясь. Исчезнуть, приказывал инстинкт, спрятаться, затаиться. Тикс привык доверять чутью. Шестое чувство множество раз спасало его шкуру во всевозможных передрягах. Оставалось надеяться, что не подведет и на этот раз. Солитьюдская площадь была забита желающими поглазеть на Охотников. Толпа наседала так рьяно,что стража с трудом сдерживала людскую стену. Открытие Зимних игр всегда было роскошным празднеством, во время которого в столицу стекался народ со всего Скайрима. – Маркарт! Маркарт! – нестройно выкрикивали сиплые голоса сыновей Предела. – Вайтран! – басовито вторили им светловолосые бородатые норды. – Солитьюд! Солитьюд! Солитьюд! – гремело над толпой, перекрывая все прочие возгласы. Тройка лучших, фавориты, на чью победу сделано больше всего ставок. Перемещаясь от дерева к дереву, Тикс заскользил по влажной земле, ступая как можно осторожнее, чтобы не выдать себя хрустом ломающейся под ногами ветки или хлюпаньем болотистой почвы. По его прикидкам, неподалеку находился Хьялмарк – молодой редгард не знал никакой иной местности во всем Скайриме, где бы еще встречались такие густые покровы болотного мха, а земля расступалась под ногами с голодным чавканьем. Определив направление по бледному солнцу, Тикс двинулся на северо-запад, где, по его расчетам, лежали руины Кьенстаг. Зимние игры, названные в честь подавления мятежа нордов под предводительством Ульфрика Буревестника, проходили в Скайриме ежегодно. Империя хотела преподать урок непокорным нордам, и отныне девять городов страны выставляли девять Охотников для смертельного состязания. Солитьюд обладал привилегией выбирать своих Охотников, дарованной лично Императором в знак особого расположения. Неудивительно, что победа не раз одаряла его своей милостью. Хуже всего приходилось маленьким городам. Данстар, откуда был родом Тикс, ни разу не побеждал в Зимних играх. Когда жребий пал на редгарда, Брина Мерилис, ярл, сунула ему в руки мешок, наполненный скудными запасами и короткий двемерский кинжал. Ее жест был почти грубым, если не считать полного жалости взгляда. – Умри достойно, – сказала она. Ворота распахнулись, и распорядитель выкрикнул имя первого Охотника: – Идгрод Младшая, Морфал! Высокая темноволосая нордка в легкой броне и длинном меховом плаще, небрежно накинутом на плечи, появилась в проходе. Надменно сжав губы, ни на кого не глядя, она уверенно шла вперед. Народ расступался, стараясь не коснуться ее одежды. – Дочь ведьмы, – суеверно шептались в толпе, – отмеченная дурным знаком… О матери Охотницы, Идгрод Черной, ходило множество жутких слухов. Некоторые видели перст судьбы в том, что жребий избрал наследницу ярла. Тикс остановился, чтобы вынуть нож, завернутый в промасленную холстину. Двемерское оружие было редкостью в их краях, без сомнения, ярл подобрала лучшее, что смогла отыскать. Редгард сомкнул ладонь на гладкой рукояти. Умри достойно, напутствовала его Брина Мерилис. Но Тикс не собирался умирать. Игра началась на рассвете и завершится победой одного из Охотников. Они будут блуждать по лесу до тех пор, пока магическая сеть, накинутая придворными имперскими магами, не уловит биение единственного сердца. Тикс сделал небольшой привал, перекусив черствыми лепешками. Он знал, что должен идти вперед, гонимый все тем же инстинктом, обостренным чувством опасности. Не видя и не слыша никого вокруг, Тикс был уверен, что за ним идут, выслеживая, как опасного зверя. Второй шла Бирна, Охотница из Винтерхолда. Умирающий город продолжал существовать благодаря лишь Коллегии Магов, в нем почти не осталось жителей, способных принять участие в испытаниях. Жребий избрал брата Бирны, Ранмира, но она вызвалась пройти Игры вместо него. Ее никто не приветствовал, и она молча прошагала сквозь толпу упрямо сжав полные губы. Ее светлые нордские глаза смотрели прямо, не мигая, напоминая две голубые льдинки в глазницах мертвеца. Преследователь Тикса умел читать следы не хуже него самого. Со временем редгарду стало казаться, что это игра – для них двоих. Беглец – Охотник. Я тоже Охотник, напомнил он себе, продолжая убегать. Тикс догадывался, кто идет за ним столь упорно. Попетляв в руинах Кьенстаг, он как смог запутал следы, надеясь сбить с толку и тем самым выиграть немного времени. Взяв левее, молодой редгард направился в сторону Логова Моварта, мысленно поблагодарив Брину Мерилис – кроме ножа и кое-каких припасов, ярл сунула в его мешок одну весьма полезную вещь, и Тикс очень рассчитывал, что его план сработает. – Охотник из Данстара, Тикс Полукровка! Тикс, в жилах которого нордской крови было меньше, чем золота в древесине, поморщился. Быть редгардом среди нордов Данстара, города маленького, известного косностью и укоренившимися привычками, – непростое дело. Когда Жребий избрал его Охотником, Тикс не удивился. Наверняка было проще пожертвовать им, нежели кем-то из своих. В конечном счете, они сделали правильный выбор. Наметанный глаз Тикса безошибочно определил нужное ему место. Небольшая звериная тропка, два молодых деревца на расстоянии в несколько локтей друг от друга, с гибкими, но прочными стволами по всей длине – как раз то, что нужно. Тикс вытащил из котомки веревку и принялся за работу. Взобравшись на раскидистую серебристую ель, росшую сразу за деревцами, он соорудил по петле на концах веревки, которую намотал на руку. Примерившись, редгард забросил первую петлю на верхушку дерева, с усилием подтянув ее как можно ближе. Обернув свободный конец веревки вокруг ветки, Тикс изловчился и проделал тот же трюк со вторым деревцем, добившись, чтобы его верхушка соприкоснулась с первым. Зажав веревку в зубах, Тикс вынул кинжал и выдолбил узкие, но глубокие зарубки в плотной древесине каждого деревца – так, чтобы они плотно сцеплялись друг с другом. Удостоверившись, что деревца плотно соединились верхушками, Охотник аккуратно разрезал веревку, закрепленную вокруг еловой ветки и связал свободные концы скользящими петлями. Ловушка была почти готова, оставалось немного – вертикальный рычаг, один конец которого будет закреплен на зацеплении верхушек деревьев, второй – вести к приманке. Тикс довольно улыбнулся: приманкой будет он сам. – Вальдр из Фолкрита! Четвертый Охотник появился перед публикой. Светловолосый гигант с соломенными волосами, заплетенными в косички, и здоровенными мускулистыми ручищами. Присутствующие горячо приветствовали его: несмотря на то, что Фолкрит ни разу не отличился в Зимних играх, могучий норд ходил в фаворитах. Внушительная стать молодого охотника, его впечатляющая сила – все говорило в его пользу. Подняв над головой длинное копье с заостренным изогнутым наконечником, Вальдр издал боевой клич, охотно подхваченный толпой. Соорудив из остатков веревки небольшие силки, Тикс изловил лисицу, споро освежевал ее, аккуратно собрав кровь ворсистой шкуркой. Тушку он натер травами, собранными неподалеку, и уложил на дно мешка – позже ему понадобится пища. Преследователь был уже близко, Тикс улавливал его тихую поступь каким-то сверхъестественно обостренным слухом. Нужно было спешить. Редагард закрепил спусковой рычаг ловушки, связав его петлями, которые разложил рядом – осторожно, очень осторожно: любое резкое движение могло преждевременно привести западню в действие. Прижав к голове окровавленную лисью шкурку, Тикс размазал по волосам, лицу и шее еще теплую, остро пахнущую жидкость, побрызгал ею вокруг. Бросив неподалеку окровавленный нож, он лег ничком, накрыв телом петли ловушки, зажатые в правой руке – и замер. Молодой редгард отчаянно рисковал: если Охотник решит проткнуть безжизненное тело копьем, для верности, – это будет конец. Но что-то ему подсказывало, что Вальдр, привыкший загонять четвероногую дичь, не догадается… – Охотница Сапфир из Рифтена! Единственная из всех Охотников, кого пришлось вести насильно, Сапфир шла, увлекаемая двумя дюжими охранниками. Ее безвольно поникшая голова выражала покорность судьбе, грязные пряди серых волос падали на тусклые глаза с опухшими веками. Появление воровки было встречено свистом – в Рифтене Охотников набирали из пойманных преступников. Некоторые предпочитали смерть участию в Играх. Глядя на нее, Тикс задавался вопросом: почему Сапфир не поступила так же. Прижавшись лбом к сырой, пахнущей мхом земле, выступающей из-под подтаявшего снега, Тикс терпеливо ждал. Он боялся, что неверно рассчитал, и к тому времени, как Охотник доберется до него, холод и напряжение доведут его мускулы до полного онемения, сделав его беззащитным, а заготовленную западню – бесполезной. Будь Тикс нордом, он бы непременно помолился, тому же Талосу. Но редгарды всегда надеялись только на себя, и потому он лежал неподвижно, сцепив зубы и медленно беззвучно вдыхая-выдыхая. Охотник выдал себя, ступив во влажно чавкнущий островок заболоченной почвы. Едва слышимый для обычного уха звук – но не для Тикса. Он сам поразился тому, насколько оказался готов, сердце билось глухо и ровно, без устали качая кровь к напрягшимся мышцам. Тикс ощущал, как Вальдр замер – заметил его, лежащего в луже крови. Редгард чувствовал кожей, как тот оценивающе оглядывает притоптанный снег вокруг неподвижного тела, кинжал с замаранным алым лезвием, лежащий в нескольких футах. Читает следы. Тут была драка, явно думал Охотник – так, как и должен был думать. Немного помедлив, он подошел ближе, подобрал кинжал и склонился над Тиксом. Движение воздуха предупредило редгарда об ударе золотистого лезвия. Резко вскинувшись, Тикс молниеносным движением надел на толстую шею Вальдра двойную петлю. Норд отшатнулся, вцепившись руками в удавку, рванулся, приведя в движение рычаг, разъединивший сцепленные верхушки. Ловушка сработала. – Охотник из Виндхельма, Стенвар! Один из богатейших городов Скайрима, Виндхельм предпочитал отправлять на Зимние игры наемников, нежели жертвовать горожанами. Это устраивало всех – жителей города, покупавших свою безопасность звонкой монетой; наемничье отребье, стремящееся заработать любой ценой. Имперская власть закрывала глаза на эту уловку – в конце концов добровольно вызваться для участия в Играх имел право каждый – и что с того, что Охотником Виндхельма из года в год становился очередной солдат удачи. Стенвар мало чем отличался от прочих – здоровенный лысый детина с неопрятной щетиной, квадратной челюстью и тяжелым взглядом. Громыхая эбонитовым доспехом, с продолговатым щитом за спиной и топором на бедре, он смахивал на ожившую статую, выдолбленную из черного камня. Несколько приветственных криков в его адрес быстро умолкли, и свой путь через площадь Стенвар проделал в молчании. Кожа на бычьей шее Вальдра Охотника треснула, словно кожура перезрелого помидора. Плоть завернулась над впившейся веревкой, обнажив алую мякоть мышц и сухожилий. Распрямившиеся деревца потащили веревку вверх и в стороны, и хотя в молодых стволах не было силы, способной поднять в воздух тело взрослого мужчины, – ее хватило, чтобы раздробить шейные позвонки. Норд умер мгновенно, сохранив на лице выражение безграничного изумления. Из широко раскрытого рта на загорелую грудь стекала вязкая струйка крови. Тикс деловито обыскал его, найдя в котомке мясо, травяной отвар, короткую рыбацкую сеть и копье. Подобрав кинжал и тщательно обтерев лезвие снегом, редгард продолжил свой путь. Оставалось еще семеро. – Тонгвор Серебряная Кровь из Маркарта! Фавориты Игр выходили в последней тройке. Предел всегда играл честно, выставляя Охотников по жеребьевке. И сейчас перед зрителями стоял сын одного из самых могущественных кланов Маркарта – Серебряной Крови. Высокий и крепкий, прославленный неукротимый враг Империи, верный соратник Ульфрика Буревестника, Тонгвор Серебряная Кровь заслуженно слыл одним из лучших воинов Скайрима. Стража Солитьюда следовала за ним, держа оружие наготове. Бритоголовый мятежник в легких доспехах, вооруженный одним лишь стальным мечом, Тонгвор все равно выглядел тем, кем и был на самом деле – зверем. Диким, хитрым, опасным. Темнота принесла Тиксу покой. Он шел, куда глаза глядят, кружа и петляя скорей по привычке, нежели из желания скрыть следы. Пару раз ему попадались старые развалины, но он держался от них подальше, справедливо полагая, что даже такая крыша над головой может привлечь чье-то нежелательное внимание. Наконец он отыскал заброшенное медвежье логово, замаскировал свое убежище хворостом, разбросал по земле сухие сучья и свернулся калачиком, ожидая рассвета. Незаметно сон настиг Тикса. – Вилкас из клана Соратников, Охотник Вайтрана! – провозгласил распорядитель. Восьмой из девяти. Толпа неистовствовала, выкрикивая его имя. Мастер двуручного оружия, лучший боец, которого когда-либо видел Йоррваскр, матерый наемник и член высшего Круга гильдии бойцов, Вилкас бесспорно был одним из главных претендентов на победу в Зимних играх. Ходили слухи, что он может оборачиваться волком. Правда это или нет – не знал никто, но молва была слишком настойчива. Закованный в тяжелую броню с огромным двуручем за спиной, темноволосый Вилкас мог показаться красивым, если бы не угрюмо сжатый рот и густо обведенные черным глаза под широкими бровями. Звук охотничьего рога вырвал Тикса из сна так резко, что у него заломило в висках. Сосредоточившись, он сосчитал сигналы – три. Всего лишь три. Это означало, что никто не погиб, кроме Вальдра, и их все еще семеро. Плохо, подумал Тикс, чем их больше, тем хуже для меня. Как бы ни хотелось ему остаться в своем убежище, Тикс заставил себя выйти. Нельзя позволять себе чувство безопасности, это верная гибель. Он знал это, как знал любой редгард. Выживание было у них в крови. Тикс не стал есть, лишь выпил немного отвара, позаимствованного у покойного Вальдра, – тяжесть в желудке не должна отвлекать его. Он знал, что находится где-то в болотах Хьялмарка, слишком близко к опасной трясине, едва прикрытой тончайшим снежным настом. С одной стороны, это было преимуществом – мало кто осмелится забрести так далеко, с другой – он сам рисковал, и сильно. Тикс решил двигаться на восток, по направлению к бывшему лагерю Братьев Бури. Появлению последнего Охотника предшествовала тишина, повисшая над площадью. Все ждали, затаив дыхание. Охотники из Солитьюда шесть лет подряд побеждали в Играх, и толпа знала, кто сразится от имени имперской столицы Скайрима. В проходе появилась стройная фигура, закутанная в плащ из плотной материи. Широкий капюшон ниспадал на лицо, отчего казалось, что под ним нет ничего, кроме тьмы. Женщина помедлила, прежде чем сделать шаг, решительно подняла тонкую руку, откинула капюшон. – Сибилла Стентор из Солитьюда! – оглушительно выкрикнул распорядитель. Придворный маг Синего Дворца. Смуглая бретонка с узким бесстрастным лицом и слегка раскосыми темными глазами. Невозмутимая, словно статуя – и такая же безжизненная. Казалось, от нее веет мертвенным холодом пустых гробниц, разрушительной силой ее магии. Вспомнив Сибиллу Стентор, Тикс поежился. На самом деле, он больше боялся Охотников из Маркарта и Вайтрана – Тонгвора Серебряная Кровь и волкодлака Вилкаса. Оба закаленные бойцы, сильные и выносливые. Один на один против них у редгарда не было ни единого шанса. Но магичка внушала леденящий душу страх, а Тикс привык доверять своим чувствам. После некоторых раздумий, редгард надежно спрятал копье Вальдра – от него было мало толку в неумелых руках, слишком длинное и тяжелое. Тикс предпочел бы меч или топор, на худой конец. Лучше идти налегке. Уходя все дальше от болот, Тикс чутко прислушивался к голосам леса: они всегда предупреждали об опасности, и он привык доверять им. Прокладывая свой путь, редгард старался держаться звериных троп – так было безопаснее. Заслышав волчий вой или рык снежного тролля, Тикс уходил в сторону, избегая нежелательной встречи. Несколько раз он останавливался, давая отдых ногам. Теплая почва уступила место твердой промерзшей земле, и Тикс ощущал жгучий холод, если задерживался на одном месте дольше пары десятков ударов сердца. В вещах Вальдра он обнаружил кресало, которое забрал с собой, без особой, впрочем, надежды. Развести костер на открытой местности означало верную гибель. Утешала лишь мысль, что каждый из Охотников был в равном положении. Холод убивал, невзирая на силу, ловкость и воинское мастерство. И только Вилкасу-оборотню он был не страшен. Достав из мешка лисью тушку, Тикс отрезал несколько ломтиков, сунул их в рот, чувствуя солоноватый привкус крови. Он поест, когда отыщет укрытие, а пока просто обманет желудок, посасывая согретое своим теплом волокнистое мясо. Лагерь Братьев Бури превратился в скопление низких заснеженных холмиков и бугорков, Тикс миновал его не задерживаясь. Плохое, слишком заметное место. Он смутно помнил, что севернее есть Заброшенная хижина – именно так ее прозвали охотники, изредка использующие ветхое строение для ночевки. Это тоже было опасно, но придется рискнуть – ему необходима еда и немного отдыха. К тому времени, как Тикс добрался до хижины, солнце настойчиво светило ему в спину, напоминая, что короткий зимний день подходит к концу. Запах гари, ударивший в ноздри, едва не заставил его повернуть обратно. Кто-то находился в хижине, кто-то неосторожно развел огонь в очаге – было бы глупо не использовать такую возможность. Тихо, очень тихо редгард двинулся вперед, прячась за мерзлыми стволами сосен. Из ветхого домика не доносилось ни звука, и это вселяло подозрения. Тикс и сам бы так поступил, если бы хотел устроить засаду: разжег костер, а сам укрылся неподалеку. При мысли об одном из семерых Охотников, засевшем в кустах и целящемся в него из лука, живот свело тупой судорогой. «Прекрати, – мысленно приказал себе Тикс, – никто не выдержит на таком холоде. Если кто-то и прячется, то только в доме». Но страх не отпускал его. Тишина звенела в ушах, слюна во рту внезапно сделалась вязкой и горькой. На его счастье лес подступал к хижине вплотную, и редгард приблизился достаточно, чтобы убедиться, что никто не притаился в засаде с этой стороны дома. Пригнувшись, Тикс доковылял до дощатой стены хижины и заглянул в щель между трухлявыми деревяшками. Он не ошибся. В хижине действительно кто-то побывал, и совсем недавно. В очаге потрескивал догорающий огонь, рядом аккуратной стопкой лежали заботливо заготовленные дрова, на покосившемся столе виднелась развязанная холщовая котомка – точь-в-точь как его собственная; в углу валялся смятый меховой плащ. Тикс узнал эту одежду. «Значит, Идгрод Младшая была здесь, – размышлял он, прислонившись к стене. – Но в доме никого. Она не могла уйти, оставив свои вещи. Если только…». Все так же пригибаясь, Тикс осторожно выглянул из-за угла. Никто не накинулся на него, никто не выстрелил, не бросил камнем. Внимательно оглядевшись, редгард не заметил ни петель, ни растяжек, ни ям, присыпанных снегом, словом – никаких следов ловушки. Дверь в хижину была широко распахнута, от порога по направлению к лесу вела цепочка кровавых следов. Держа кинжал наготове, Тикс обошел вокруг дома. Отпечатки ног на снегу сообщили ему, что в хижине побывали трое: три женщины оставили длинные узкие оттиски обутых ступней на твердом снежном покрове, устилающем землю. Привычно перемещаясь от дерева к дереву, редгард двинулся в направлении алых отметин. Опасаясь западни, Тикс сделал крюк, зайдя в тыл возможной засаде – слишком свежо было воспоминание о собственной хитрости, позволившей лишить жизни Вальдра, чтобы самому попасться на ту же уловку. Темное на белом. Тикс замер, завидев неподвижное тело – черные как смоль волосы Идгрод разметались на снегу, точно корни безжалостно вырванного растения. Редгард подошел ближе, настороженно следя за длинными тенями между стволами сосен. Стемнело. В ранних сумерках воздух казался сизым, словно дым, а снег таким ослепительным, что глазам становилось больно. Девушка лежала навзничь, глядя на Тикса белыми от инея глазами. Серые губы были искривлены в гримасе страха и боли, правая рука зажимала узкую рану в боку, замерзшая кровь блестела на тонких пальцах. Убийца нанес один точный удар, и этого оказалось достаточно. Тикс обыскал покойницу – больше по привычке, нежели надеясь найти что-то полезное. Все равно он намеревался вернуться в хижину. Даже если Охотник, прикончивший Идгрод, бродит неподалеку – остаться в заснеженном лесу означало верную гибель в смертоносных объятиях ночного холода. В хижине было тепло, несмотря на распахнутую дверь и погасший очаг. По крайней мере, для замерзшего Тикса. Изнутри дом оказался куда больше, чем выглядел снаружи: просторное полутемное помещение с пыльными хлопьями паутины, свисающими с потолка. Рассохшиеся половицы натужно скрипели под каблуком. У северной стены стояла старая деревянная кровать с ворохом неопрятного тряпья, чуть дальше находилась поленница с остатками свеженарубленных дров. Неуютная темнота скрывала от глаз дальнюю стену и углы комнаты, отчего у Тикса снова противно заныло под ложечкой. Тихий вздох резанул по натянутым как струна нервам, Тикс вздрогнул, дико озираясь по сторонам, выставив перед собой золотистое лезвие двемерского кинжала. Звук шел от кровати. То, что он поначалу принял за тряпки – оказалось молодой женщиной, свернувшейся калачиком на постели. Мертвой женщиной – живые не лежат так неподвижно, вывернув руку под неестественным углом. На полу под кроватью собралась вязкая лужица подсыхающей крови. Подойдя ближе, Тикс разглядел бледное лицо, спутанные светлые волосы и глаза, – точно две мертвые голубые льдинки. Бирна из Винтерхолда. В ее правом боку торчал стеклянный кинжал с темно-зеленой, измазанной кровью, рукояткой. Снова тихий, полный отчаяния вздох. Тикс заглянул за спинку кровати. Что ж, он не ошибся, прочитав следы: третья женщина была перед ним – Сапфир из Рифтена. Она сидела на полу, опершись спиной о деревянное изголовье кровати, и смотрела на Тикса с немой мольбой, прижимая заскорузлую, насквозь пропитанную бурым тряпицу к ране на правом предплечье. – Пожалуйста, – наконец прошептала она, разлепив сухие обметанные губы. – Пожалуйста, не убивай. Не убивай меня… Из сбивчивого рассказа Сапфир выходило, что она наткнулась на хижину, где были Идгрод и Бирна, явно сговорившиеся держаться вместе. – Болотная ведьма полоснула меня ножом, – хрипло говорила Сапфир. – И тут ее подружка напала на нее сзади… Видно, решила разделаться с обеими сразу. Но ей не повезло – Идгрод успела ударить в ответ. Смертельно раненая, дочь ярла вышла из хижины, но уйти далеко не смогла. Тикс внимательно посмотрел на Сапфир. – Она бежала от тебя? Та пожала худыми плечами. – Наверное. Хотя я бы не причинила ей вреда. Как и тебе. Редгард думал недолго. – Повернись спиной! – отрывисто бросил он. – Что? Ты же не собираешься… – Поворачивайся! Воровка повиновалась. Тикс скрутил ее запястья за спиной тугим скользящим узлом. – Вот так надежнее, на всякий случай. А теперь не шевелись, я осмотрю твою рану. Разворошив потухшие угли, Тикс оживил их, подбросив сучьев и свежих поленьев. Согрев воду, он бережно промыл руку Сапфир, удалив грязь и кровь с глубокого рваного пореза, тянущегося от локтя к запястью. – По добру это надо было б зашить, – сообщил он, приладив повязку с растертой смесью голубого горноцвета и пшеницы, найденными в котомке Идгрод. – Или наложить чары. Но пока и так сгодится. Вещи злополучных союзниц обогатили его на несколько алхимических ингредиентов, спальный мешок, поджаренный козий окорок, тусклый медный котелок и узкий серебряный нож со старинной гравировкой. Подтащив кровать поближе к догорающему огню, редгард велел Сапфир немного поспать, пока он покараулит. – Потом ты сменишь меня, – не терпящим возражения тоном сказал он. – Мне тоже нужен отдых. Рассвет приветствовал их сигналом охотничьего рога. Сначала одним, затем, после недолгой паузы – еще двумя. – И все? – разочарованно сказал себе Тикс. – Похоже, в этих Играх смерть кружит возле меня. Это нехорошо. Сапфир промолчала. В бледном утреннем свете ее лицо казалось серым, как у мертвой Бирны, которую Тикс, недолго думая, оттащил к дальней стене, освободив кровать. Проверив ее руку, редгард покачал головой и сменил повязку. Ему не нравилось, что края раны распухли и влажно поблескивали, а кожа вокруг них покраснела. – Эта девчонка наверняка чем-то смазала лезвие… Сапфир вновь не ответила. Перед дежурством Тикс сжалился и связал ее запястья спереди, позволив устроиться поудобнее, и теперь она сидела, покорно сложив руки на коленях. – Нужно уходить, – сказал Тикс. – Наверное, по отдельности. Я понятия не имею, что с тобой делать. – Мы могли бы добраться до границы и попытаться уйти, – внезапно сказала она. – На запад. – Через Драконий Мост и Переправу Глубинного Народа? Ты, должно быть, рехнулась. За нами отправят Загонщиков. Много Загонщиков. – Какая разница, как погибнуть? Или ты собрался победить? Тикс проглотил вертящиеся на языке слова. – Нельзя тут оставаться. – Он лихорадочно закинул поклажу на плечи и швырнул воровке меховой плащ покойной Идгрод. – Надевай его, нужно идти. Сейчас же! Обдумав предложение Сапфир, Тикс решил, что оно не так уж и безумно. Конечно, идти на запад, вдоль оживленной дороги, ведущей в Солитьюд – было чистым самоубийством. Но вот пробраться через юго-западные болота, миновав развалины Фолгунтур – стоило попробовать. – Возьми, – он сунул бредущей на полшага впереди Сапфир котелок. – Набери в него снега и держи поближе к себе, чтобы он таял. Нельзя пить ледяную воду, это лишит остатков сил и тепла. Мерзлая земля вновь уступила место раскисшей, подернутой прозрачной ледяной коркой почве. Кое-где виднелся скользкий, словно хрусталь, снег. Сапфир все время спотыкалась, с трудом удерживая равновесие со связанными руками, но не просила освободить ее. Тикса это устраивало, пустые разговоры были ни к чему. Позже, когда зимнее солнце стояло в зените, они устроили привал, наскоро перекусив козьим мясом и запив талой водой из котелка. – Пятеро. – Что? – сначала Тикс не понял, о чем она говорит. – Осталось пятеро Охотников. «Шестеро, – мысленно поправил ее редгард. – Не думай, что я сбросил тебя со счетов». – Вдвоем у нас больше шансов дожить до рассвета. – Я бы могла оказаться полезна. Дай мне оружие и… Хриплый вой разнесся по лесу. Тикс вскочил, выдернув из ножен кинжал. Бледная как смерть Сапфир дико уставилась на него остекленевшими от страха глазами. – Это… это… – Молчи. Снова вой. Затем послышался сдавленный крик, и все смолкло. Деревья затрещали, словно что-то большое ломилось сквозь чащу. – Тикс! – Молчи же! Редгард грубо зажал ей рот ладонью, от души надеясь, что у Сапфир хватит ума не вырываться. Казалось, прошла вечность, прежде чем они поняли, что неведомый зверь обошел стороной их убежище. Нетерпеливо подтолкнув остолбеневшую воровку, Тикс махнул рукой, показывая, что надо двигаться дальше. Несмотря на молчаливое сопротивление спутницы, он принудил ее повернуть в сторону, откуда пришла неведомая тварь. – Я не пойду туда, – возмутилась Сапфир, впрочем, шепотом. – Это мог быть тролль. Вдруг там их логово? – Не ходи, – безмятежно возразил редгард. – Снимай плащ мертвой девки и проваливай. И потом, это был не тролль, не надейся. Правота Тикса подтвердилась четверть мили спустя. Взглядам путников открылась небольшая заснеженная поляна, сплошь покрытая причудливым узором из потеков крови и ошметков плоти. Кто-то разорвал человека на части, словно спелый плод, со вкусом выгрызая мягкое нутро и разбрызгивая красный сок во все стороны. В лежащем под ногами бесформенном куске мяса редгард различил торчащие ключичные кости, сплющенные на концах, словно кто-то обсасывал их, стараясь добраться до костного мозга. Нижняя часть того, что когда-то было грудной клеткой человека, превратилось в липкие лохмотья, разодранные когтистой лапой. Сапфир сдавленно булькнула за спиной: ее вырвало. Обойдя поляну, Тикс подобрал несколько стрел, не найдя ни поклажи, ни оружия – ничего, что могло бы подсказать, кто из Охотников нашел здесь свою смерть. – Вилкас… – задумчиво проговорил он. – Почему ты так думаешь? – Сапфир сплюнула, набрала горсть снега и вытерла лицо. – Талос милосердный, от него же ничего не осталось! – Это его работа. Я слышал, он оборотень. Ребята из Серебряной Руки гонялись за ним, да безуспешно. Думаю, это он убил несчастного. Зоркий глаз Тикса приметил чуть поодаль длинный темный предмет, припорошенный розоватым снегом. Редгард наклонился поближе: эбонитовый щит, испещренный глубокими царапинами. Щит Стенвара из Виндхельма. – Бьюсь об заклад, этим утром мы услышим шесть сигналов охотничьего рога. Так и вышло: полдюжины протяжных надрывных звуков. Третье утро в Зимних играх, подумал Тикс. И они все еще живы – он бросил взгляд на заспанную Сапфир. Его спутнице нездоровилось, отвар из голубого горноцвета, приготовленный редгардом, не помог снять боль в опухшей руке. Снимая повязку, Тикс заметил, что она присохла к ране и сквозь тонкую ткань проступил желтоватый гной. Когда прозвучал еще один сигнал, Тикс как раз проверял связанные руки воровки, намереваясь покинуть очередную безымянную хижину, встретившуюся им на пути к Теснине грабителя – именно там они намеревались переправиться через реку. – Почему один сигнал? – Сапфир уловила беспокойство попутчика и встревожилась. – Что это значит? – Это не для нас… – Тикс потянул ее, помогая подняться на ноги. – Он для Загонщиков. Загонщики были, пожалуй, самой таинственной стороной Зимних игр. Их выпускали, когда распорядители считали нужным подстегнуть развитие событий или изловить пытающихся сбежать Охотников. Никто никогда не видел Загонщиков, но все страшились их. Ходили слухи, что это создания Хирцина, охраняющие его Охотничьи Угодья. Загонщики не ведали усталости и всегда настигали свои жертвы. – Идем же, – Тикс потянул Сапфир за рукав. – Нужно спешить. – Загонщики идут за нами? – Не знаю. Пошли. Снаружи было темно, пронизывающий ветер холодил тела беглецов с таким остервенением, словно на них не было ни лоскутка одежды. – Дай мне руку. Сапфир повиновалась, вложив холодную ладонь в перчатку Тикса. Так они брели какое-то время, преодолевая порывы ледяного воздуха. – Задерживай дыхание, – посоветовал редгард. – Когда ветер навстречу, просто старайся не вдыхать глубоко. Ему было жаль, что от Стенвара не осталось теплой одежды. «Еще трое, – сумрачно размышлял Тикс, – и самые опасные, к тому же. Два воина и маг. И Загонщики». Он и сам не заметил, как привык считать Сибиллу Стентор равной Вилкасу и Тонгвору Серебряная Кровь. – Я что-то слышу, – вдруг промолвила Сапфир и остановилась. – Ветер, – отозвался Тикс. – Впереди Провал Сквозняков, его свист разносится на многие мили. – Это не ветер. Слушай! Редгард насторожился. Она была права, в заунывный вой ветра вплетался какой-то другой звук, глухой и ритмичный, похожий на мерную поступь. «Загонщики». – Просто продолжай идти, – бросил он в ответ. Серая утренняя муть постепенно таяла, сменяясь прозрачным дневным светом. Пошел снег, срываясь с сизых небес и мягко падая на головы и плечи путников. «К вечеру он превратится в снежную бурю, – тревожно подумал Тикс. – Нужно загодя позаботиться об укрытии». Он чувствовал себя усталым. Охота измотала его, хоть он и не желал себе в этом признаться. – Береги силы, – сказал он Сапфир с уверенностью, которой не чувствовал. – Если будет невмоготу, съешь немного мяса. Мы сможем заночевать в горах и тогда у нас останется только один, самое большее – два дневных перехода до границы. – Думаешь, там Загонщики нас не найдут? «Если бы знать». – Нет. Они шли, а снег тем временем пускался сильнее, и вскоре белая завеса заслонила от глаз все, что находилось дальше вытянутой руки. Но хуже снега, хуже ветра и холода были неумолимые шаги Загонщиков за спиной. Тикс оборачивался, всматриваясь до рези в глазах, но ничего не видел. Страх гнал его дальше, хотя он больше не мог понять, куда они двигаются. Оставалось идти вперед, потому что редгард боялся: если они повернут, то не смогут понять, в какую сторону шли и будут бродить кругами до тех пор, пока не превратятся в два занесенных снегом сугроба. Сапфир начинала паниковать, вцепившись в его ладонь с дрожью, которую Тикс ощущал даже в плотной перчатке. Но у него не было сил ее успокаивать, поэтому он просто сжимал руку, в надежде, что она примет его ободряющий жест и успокоится. Постепенно снегопад стал редеть, еще немного – и Тикс смог бы понять, куда они идут. Когда темные очертания полукруглого входа в руины выросли перед ними, редгард уже догадывался, куда привел их снегопад. – Упокоище. Мы почти рядом с Тесниной грабителя, – подбодрил он спутницу. – Еще немного южнее – и сможем сделать передышку. Они миновали открытую площадку, спеша покинуть опасную местность, – развалины руин таили в себе множество угроз, от снежных троллей до драугров. Вновь очутившись среди привычных им деревьев, Тикс слегка расслабился: поступь Загонщиков наконец стихла. – Кажется, оторвались… Сапфир молчала, и Тикс, проследив за ее взглядом, остолбенел. Среди стволов серебристых елей безмолвно замерли высокие темные фигуры. Не меньше десятка. Они не шевелились, просто стояли, и в этой тихой недвижности читалась затаенная угроза. Тикс попятился, увлекая за собой Сапфир. Он уже не думал о направлении, им владел высасывающий силы страх, жажда бежать и спасаться, неважно куда, только подальше от этих тварей. Воровка оступилась и упала, обезумевший Тикс остервенело тянул ее, не давая встать. И лишь когда она ударила его, сильно и зло, редгард пришел в себя. – Это Загонщики! – тяжело дыша, прохрипел он. – Нужно бежать! – Бесполезно, – ответила она, кое-как поднявшись и болезненно морщась. – Оглянись. Загонщики окружили их, рассыпавшись цепочкой на расстоянии пары десятков футов. Они не нападали, просто стояли, выжидая. – Что им нужно от нас? – Сапфир клацала зубами, то ли от страха, то ли от холода. – Я не знаю. Тикс сделал несколько шагов навстречу одному из Загонщиков. Тот угрожающе зашипел, выставив перед собой стальной меч. Не сводя с него глаз, редгард вернулся на место. – Они хотят, чтобы мы шли куда им нужно. Медленно отступая, Тикс и Сапфир внимательно следили за преследователями. Те расступились, пропуская, и двинулись за ними. – Они гонят нас к Упокоищу. Похоже, Игры закончатся там. С усилием распахнув тяжелые двери, беглецы очутились внутри. Жуткий эскорт сопровождал их всю дорогу на пути к руинам, и что бы ни ожидало в Упокоище, Тикс был рад, что Загонщики остались снаружи. – Дай мне оружие! – потребовала Сапфир. – Неизвестно, что впереди, я не могу идти туда беззащитной. Тикс колебался. Он по-прежнему не доверял воровке, но сознавал ее правоту. В конце концов, если есть хотя бы малейший шанс спастись, пусть использует его. Вытащив из-за пояса серебряный нож, найденный у Бирны, редгард отдал его Сапфир. Плечом к плечу, обнажив клинки, они начали свой путь по извилистым коридорам развалин. Узкие каменные коридоры, кое-где скудно освещенные светом факелов, ступеньки, ведущие в подземелье, литые двери, гостеприимно распахнутые навстречу путникам – и никого. Ни живых, ни мертвых. – Так не бывает, – шепнул Тикс. – В подобных руинах всегда полно неупокоенных. Что-то тут не так. Поплутав по небольшому лабиринту, темному и до того тесному, что идти пришлось гуськом, они вышли к полукруглому тупиковому помещению, в центре которого находилась открытая решетка в полу. Заглянув туда, Тикс увидел еще один зал, на треть заполненный водой. Спрыгнув, к неудовольствию редгарда, с плеском, способным пробудить мертвого, путники пересекли очередной коридор, поднялись по пологой доске, прошли по каменному мостику и вновь оказались на винтовой лестнице с полустертыми ступенями, ведущими вниз, в темноту. И тут до Тикса донесся тихий отчетливый лязг металла о металл. Оглянувшись на Сапфир, он понял, что она тоже услышала. – Я пойду первой, – беззвучно произнесла воровка. – Я могу быть очень тихой. Редгард кивнул, посторонившись. Они продолжили спуск, слепо цепляясь ладонями за стены. Изредка попадавшиеся светильники казались невыносимо яркими. Сапфир скользила легко, словно тень, Тикс даже не улавливал ее дыхания. Порой, за очередным темным поворотом ему хотелось протянуть руку, чтобы коснуться ее плеча – так сильно было ощущение, что он один в непроглядной тьме. Тем временем звуки поединка раздавались все ближе. До ушей Тикса доносился звон оружия, хриплое дыхание соперников, глухие удары. Ступеньки закончились, они с Сапфир оказались в полутемном коридоре, последние двери вели в просторный зал и были приглашающе распахнуты. Каменные кресла древних обитателей гробницы стояли вдоль мрачных стен. Высокие потолки, казалось, хранили отзвуки былых времен, когда этот зал наполнялся голосами подземных повелителей. Две фигуры, сошедшиеся в смертельном бою, не принадлежали Упокоищу – слишком живые, слишком яростные для этого царства мертвых. Высокий наголо бритый норд с сияющей серой сталью в обеих руках и темноволосый гигант с огромным двуручным мечом. Тонгвор Серебряная Кровь теснил Вилкаса, заставляя его обороняться, принимая молниеносные удары короткого меча и кинжала, которыми орудовал Охотник из Маркарта, на крестовину двуруча. Вилкас парировал и атаковал, заставляя легко оснащенного Тонгвора уворачиваться от смертоносного лезвия. Воин из Вайтрана был силен, но преимущество в скорости было у Тонгвора. Он изматывал противника резкими выпадами с обеих рук, заставляя терять силы на отражение ударов. Дополнительный вес тяжелых доспехов Вилкаса также был на руку Серебряной Крови. Коварные порезы, которые Тонгвор наносил Вилкасу, метя в сочленения тяжелой брони давали о себе знать, ослабляя противника. Новый град ударов заставил Вилкаса попятиться, отступая к стене. Тяжелое лезвие со свистом рассекало воздух, но с каждым взмахом все медленнее. Шаг за шагом, Вилкас сдавал позиции. Завороженный зрелищем поединка, Тикс вздрогнул, когда Сапфир вцепилась ногтями в его плечо. В ее глазах, в сладострастно приоткрытых губах читался такой неистовый восторг, что редгарду стало не по себе. И в этот миг Вилкас покачнулся, зацепившись каблуком за ножку пустующего кресла, – и упал, выставив перед собой длинное острие меча. Ухмыляющийся Тонгвор с легкостью поймал его лезвиями, резко крутанул, выбив из рук и отшвырнул далеко в сторону. Мгновение торжествующе оглядев поверженного противника, он занес оружие для последнего удара. Из груди Сапфир вырвался восхищенный вздох, подхваченный вероломным подземным эхом. Тонгвор Серебряная Кровь бросил быстрый взгляд в их сторону. Он отвлекся всего лишь на долю секунды, но Вилкасу этого хватило. Он ударил соперника ногами в грудь, отбросив того на несколько шагов. А когда бритоголовый вскочил, бешено вращая клинками, Вилкас, Охотник из Вайтрана исчез. Вместо него посреди зала возвышался огромный черный волк, стоящий на двух ногах. Издав яростный клич, Тонгвор Серебряная Кровь вонзил оба лезвия в мохнатую грудь зверя. В ответ оборотень обманчиво медленно, будто с ленцой, ударил наотмашь когтистой лапой. Хрустнула сломанная шея, зазвенели упавшие клинки, могучий воин из Маркарта пошатнулся и гулко рухнул на каменный пол, испустив дух. Взревев, косматый гигант поднял мертвеца и размахнувшись, ударил безжизненное тело о стену, оставив густой алый след на шероховатой поверхности. Утолив свою злость, волк повернул остроконечную морду и принюхался. Сердце Тикса ухнуло куда-то в брюшную полость. Оборотень не шевелился. Затем обратил в их сторону пылающий алым взгляд. «Это конец, – успел подумать редгард, – нам не уйти от волкодлака». – Хороший мальчик! – одобрительно произнес низкий женский голос. С тихим рыком волк оглянулся. Тикс и Сапфир задрали головы. В конце зала возвышалась лестница, ведущая, очевидно, к трону владыки Упокоища. На самом верху стояла женщина, одетая в темно-синий плащ, очерчивающий ее фигуру жесткими складками. Сибилла Стентор из Солитьюда. – Иди же ко мне, – насмешливо позвала она и простерла руки в приветственном жесте. Оборотень прыгнул. Опоздав всего на миг – длинные серебристые молнии сорвались с кончиков пальцев волшебницы, ударили его в грудь, отшвырнули, опрокинув на окровавленный пол. Сверкающий вихрь захлестнул волка, не давая подняться. Мелкие искорки впились в тело, оставляя темно-красные бороздки на шкуре; опутали смертельной сетью. Тикс ощутил на языке тошнотворный привкус паленой шерсти. Огромный зверь бился в конвульсиях, надежно захваченный магической ловушкой, протяжно воя от боли и ужаса. Кровавая пена капала с оскаленной морды. Раздвинув губы в жестокой улыбке, колдунья из Солитьюда наблюдала за мучениями своей жертвы. Тикс заставил себя отвести взгляд от жуткого зрелища: пришло время использовать их с Сапфир призрачный шанс. – Идем, – прошептал он на ухо воровке. – Она занята, удерживая заклятие. Тикс выскочил первым, темным клубком прокатившись до массивного каменного кресла, спрятавшись за ним. Обернувшись к Сапфир, он указал на такое же – у противоположной стены. Воровка не подвела. Бесшумной тенью в полумраке, она преодолела несколько футов до укрытия и затаилась. Сибилла Стентор занесла над головой сжатый кулак. – Прощай, – вымолвила она. Ледяная стрела вонзилась в горло измученного Вилкаса, положив конец его страданиям. И тогда Тикс выпрямился, молясь, чтобы воровка подобралась как можно ближе, и метнул в волшебницу двемерский кинжал. Нахмурив тонкие брови, Сибилла Стентор гневно взглянула на него, и на какой-то безумный миг редгард решил, что промахнулся; затем Охотница прижала руки к животу, и он разглядел тускло блеснувшую золотом рукоять между ее пальцами. Дико визжащая Сапфир взлетела по лестнице, сбила бретонку с ног и несколько раз полоснула ножом по горлу. Подошедший Тикс оттащил ее, обняв за плечи. – Все уже, все, все! – повторял он. – Она мертва, уходим. В таких руинах всегда есть потайные ходы, нужно лишь как следует поискать... Сапфир вырвалась из его рук. – Ты прав. Погоди, надо пошарить в карманах этой суки. Она склонилась над Сибиллой, сноровисто проверяя складки ее одеяния. Тикс повернулся к распростертому Вилкасу. После смерти оборотень вновь обрел человеческий облик. Он глядел на Тикса белыми, как вареные яйца, глазами и на его обожженном лице застыла кривая ухмылка: ты этого хотел, – словно говорила она. Редгард покачал головой и крепче сжал древко стрелы, которую прятал в рукаве. «Я хотел лишь одного – жить». За спиной послышался шорох, и Тикс обернулся. Вовремя. Кинжал Сапфир рассек воздух. Редгард отпрянул. – Мы бы могли попытаться скрыться, – грустно сказал он. – Вдвоем у нас был шанс. – Не было у тебя никаких шансов, – Сапфир стерла кровь Сибиллы Стентор с лица. – С самого начала не было. – Как у тех девушек? Идгрод Младшей и Бирны? Воровка оскалилась. – Умный, значит… – Тебе не стоило убивать их одинаковым способом, это тебя и выдало. Надо очень хорошо знать, где у человека печень, чтобы проделать это одним ударом. Тем более, двоих подряд. – Они заслужили смерть. Черноволосая ведьма порезала меня. – И убила. Ты просто пока не поняла этого. Сапфир сорвала с правой руки пропитанную гноем повязку. Выше локтя кожа бугрилась нарывами, из которых сочилась смрадная сукровица. – Что ж… Пора покончить с этим. Она сделала обманный выпад кинжалом, отвлекая внимание Тикса от серебряного ножа в левой руке. Но он не купился. Редгарды – лучшие бойцы в Тамриэле, Сапфир следовало это учитывать.Легко уклонившись, он позволил ей подойти вплотную, ухватив за плечо, притянул к себе и всадил стрелу прямиком в удивленно раскрытый глаз. – Мне жаль, – искренне сказал Тикс, бережно уложив обмякшее тело на пол. Когда он вышел из Упокоища, Загонщики уже ждали его, выстроившись шеренгой по обе стороны от входа. Совсем как толпа в день открытия Игр. Остановившись возле одного из них, Тикс вгляделся в едва тронутое тлением женское лицо: красивая, молодая, светловолосая. Бирна, так ее звали, кажется. Она не узнала его, тупо глядя перед собой мертвыми голубыми глазами, и редгард отправился дальше. Тикс проходил мимо, не глядя на чудовищно изуродованные лица тех, кто когда-то были людьми. Такими же, как и он сам, Охотниками. Хотя нет, – он ухмыльнулся, – не такими. Проигравшими в Зимних играх. А он, Тикс Полукровка из Данстара, – Победитель.