Party animal

Chris Brown - No filter

Кихён облокачивается на резные перила балкона с тяжелым вздохом, нашаривает в кармане куртки (он не знает, чья она, просто накинул, чтобы не замерзнуть) помятую пачку, с надеждой заглядывает в неё и обнаруживает в ней последнюю, слегка погнутую, но целую сигарету. Долго водит пальцем по колёсику зажигалки, делает несколько пробных затяжек и глубоко вдыхает большую порцию дыма. Балконная дверь приоткрывается с негромким щелчком, и спустя мгновение рядом с Кихёном вырастает внушительная фигура его лучшего друга (хотя он не очень уверен, что после вчерашнего инцидента его можно было так называть). Хёну протягивает ладонь, в которую опускается яркая зажигалка с миньонами, один раз щёлкает, глубоко затягивается и ноздрями выпускает две тонкие струйки дыма. Некоторое время они молчат. Хёну выглядит довольно-таки бодрым, на головную боль не жалуется и вообще, кажется, готов повторить вчерашний алко-марафон. На нём только тонкая майка, но холода он не чувствует, прислоняется спиной к стене, слегка приоткрывает рот и выпускает целую серию дымных колечек. Уголки губ Кихёна на секунду взлетают вверх, он курит уже четыре года, но с колечками у него совершенно не ладится. Он чувствует лёгкий озноб и небольшое головокружение, кутаясь в чужую куртку, докуривает сигарету до фильтра и бросает окурок в пепельницу. Хёну проделывает то же самое, раскрывает объятья и взглядом приглашает в них Кихёна. Который почему-то не находит в себе сил отказать, прижимается к широкой горячей груди и складывает руки на животе старшего. -Я вчера что-то натворил, да? – спрашивает Хёну, обнимая младшего и упираясь подбородком в рыжую макушку. Кихён несколько раз интенсивно кивает, поворачивает голову вбок и негромко интересуется, в самом ли деле друг хочет знать подробности. Парень ненадолго задумывается (неужели всё настолько плохо?), но в итоге склоняется к утвердительному ответу. Младший вздыхает, прикрывает глаза, воспроизводя в памяти события прошедшей ночи, и начинает рассказ. *** С Хёну они дружили с детства, и с тех самых пор его характер мало изменился. Кихён был вспыльчивым и эмоциональным, Хёну был спокойным и миролюбивым. Кихён выделялся характером, Хёну выделялся внешностью (хотя втайне мечтал не выделяться ничем). Они были разные, но идеально дополняли друг друга, и их дружба ни разу не давала трещин. Хёну к вечеринкам и шумным компаниям относился прохладно, Кихён сходил от них с ума и не пропускал ни одну из тех, что организовывали его друзья, одноклассники, знакомые и знакомые знакомых. Хёну не питал тёплых чувств к алкоголю, позволяя себе выпить на семейных праздниках и иногда пропустить по стакану пива с друзьями. Кихёну нравилось, как алкоголь действует на его мозг, поэтому он стабильно один или два раза в месяц напивался до такого состояния, что просыпался в больнице под капельницей и осуждающим взглядом одного из родителей, ближайших родственников и лучшего друга. Кихён даже представить себе не мог, что однажды всё изменится. Джухону не пришлось уговаривать его долго, а вот Хёну он окучивал почти две недели, преследуя его после занятий, дожидаясь в раздевалке после тренировок, мозоля глаза в столовой и засыпая тоннами сообщений (когда старший отправил его в чёрный список, он купил новую сим-карту и начал атаковать его с новой силой). В конечном итоге Хёну сдался, чем вызвал волну разговоров: девочки шептались и спорили о том, кому достанется этот красавчик, парни завистливо вздыхали, убеждая друг друга в том, что алкоголь наверняка не действует на этого здоровяка. Кихён просто радовался тому, что его лучший друг наконец-то составит ему компанию (и не будет как обычно корить его вплоть до следующей пьянки). К Джухону они приехали чуть позже, чем требовалось, Кихён пошёл здороваться со знакомыми, Хёну скромно уселся в большое кресло и принялся озираться по сторонам. Спустя пару минут его окружила стайка ярко накрашенных девиц, наперебой предлагая алкоголь различных сортов и степеней крепости. Вежливый Хёну, не желая обижать ни одну из них, выпил с каждой, не почувствовал ничего особенного и подумал, что всё будет в порядке, если он продолжит в том же духе. Кихён присоединился к Хёну в тот момент, когда незнакомая блондинка собиралась усесться к нему на колени. При виде рыжеволосого парня она почему-то резко передумала и направилась в другой конец комнаты, в которой Хосок развлекал девушек похабными шутками. Видимо, надеясь на то, что там ей повезет больше. Остальные девушки оказались смелее, поэтому просто отодвинулись в сторону, освобождая место для Кихёна. Каждая беззастенчиво разглядывала рельефные руки Хёну, обтянутые тонкой тканью белой рубашки, и мечтала о том, как прекрасно было бы этим рукам оказаться на её талии, бедрах или ещё какой-нибудь части тела. Кихён болтал без умолку, поэтому обстановка стала чуть менее романтичной и чуть более расслабленной, Хёну продолжал пить всё, что ему предлагали, не вникая в смысл названий и подробности составов, и по-прежнему чувствовал себя замечательно. Кихён начинал понемногу расклеиваться, но тоже держался молодцом. Хозяин дома, дождавшись, пока гости дойдут до нужной кондиции, собрал их в большой прихожей, посреди которой обнаруживался круглый стол, заставленный стаканами, бокалами и кружками различной величины и содержания. Посреди стола лежала пустая бутылка. Джухон сообщил, что нежелающие играть в его любимую игру, могут сейчас же покинуть его обитель, и расплылся в довольной улыбке, когда подобных людей не обнаружилось. Он пояснил правила, сообщая, что первый выбор будет обозначать напиток, а второй – следующего игрока, и, будучи главным организатором всего этого безобразия, решил начать с себя. Выпил кружку безобидного апельсинового сока, крутанул бутылку и радостно захлопал в ладоши, когда горлышко указало на Хёну. Парень пожал плечами, по-прежнему не особо вникая в содержимое, опустошил стакан и повторно раскрутил бутылку. Которая, к его удивлению, указала на него же. Гости зашумели, Кихён обеспокоенно посмотрел на друга, но тот лишь молча развел руками. Кихён забеспокоился всерьез, когда понял, что Хёну тотально не везёт. Он опустошал стакан за стаканом, то и дело попадая под чей-то выбор, выпил целую бутылку шампанского, выбрав самого себя, и уже тянул руку за бокалом с чем-то ядовито-зеленым, выбранный по вине младшего. Кихён бесконечно извинялся, Хёну отмахивался от него, морщась от горьковатого привкуса, но продолжая пить. На столе осталось не так уж много ёмкостей, поэтому рыжеволосый парень, оценив крепость напитков, пришёл к выводу, что в его отсутствие не случится ничего страшного и на некоторое время оставил шумную компанию. В предсказывании будущего он был так же плох, как и его друг, поэтому, услышав одобрительный гул и громкую музыку, с тяжелым сердцем поспешил обратно. Сначала он подумал, что его зрение его подводит (в конце концов, он выпил уже приличное количество алкоголя), но глаза ему не лгали. Хёну действительно стоял на столе, пуская волну всем телом и медленно расстегивая пуговицы на рубашке. Через пару мгновений он бросил её в толпу, чем вызвал эмоциональный всплеск у женской половины присутствующих, и начал танцевать, двигая бедрами так, будто уже лет десять работал стриптизёром. Кихён перестал чувствовать веселье, перестал чувствовать алкоголь, циркулирующий по его сосудам вместе с кровью, перестал понимать, что здесь, чёрт возьми, происходит. Они были знакомы с Хёну долбанную вечность, но он понятия не имел, кто этот парень, танцующий на столе, и что это за личность, проснувшаяся в нём впервые за восемнадцать лет. Кихён никогда не понимал, почему его друга считают обжигающе горячим, почему все девушки, как одна, твердят о его сексуальности, но теперь, кажется, понял. Он не мог отвести взгляд от парня, тело которого внезапно начало жить своей жизнью, двигаясь в такт музыки, про себя восхищаясь тем, как перекатываются под гладкой блестящей кожей мышцы, как напрягаются бедра, плотно обтянутые тёмной тканью джинсов, как меняется выражение его лица. Пробравшись сквозь толпу, он приблизился к столу, снизу вверх глядя на Хёну, который, заметив его, резко перестал танцевать и расплылся в счастливой улыбке. Сполз на край своего импровизированного танцпола, притянул друга к себе и впился губами в его губы. Первые несколько секунд Кихён не мог ни двигаться, ни дышать, но, поддавшись порыву и будучи не в силах сопротивляться жадным губам, терзающим его собственные, обвил руками шею старшего и полностью погрузился в процесс. Время не остановилось, и мир не рухнул, и никто почему-то не был удивлен подобному исходу. Вечеринка продолжалась, алкоголь лился рекой, пьяные голоса звучали тут и там, кто-то курил на балконе, кто-то целовался в коридоре, кто-то решил уединиться в спальне. Хёну унесла восторженная толпа, наперебой сообщая ему, что это было потрясающе, и что ему больше не следует пропускать ни одной вечеринки. Не осознавая себя, парень кивал, то и дело прикладываясь к краю стакана и уже позабыв о том, что успел натворить. Кихён продолжал сидеть на столе в опустевшей прихожей, перекатывая в ладонях пустую бутылку из-под пива. Настроение у него было не то чтобы ужасным, но чувствовал он себя однозначно странно. Хотя бы потому что ему ещё ни разу не доводилось целоваться с парнем, не говоря уже о том, что этот парень до сего момента значился его лучшим другом. Хёну он нашёл на рассвете в одной из комнат, лежащим на полу и обнимающим чью-то ногу. Слухи о том, что алкоголь на него не действует, оказались грязной ложью, хотя Кихён всей душой надеялся, что они подтвердятся. Он долго сидел рядом, глядя на спящего старшего и надеясь, что сон сморит и его, но в голове было слишком много мыслей, не позволяющих ему заснуть, и, в конце концов, он сдался и пошёл на кухню варить кофе. Где просидел в одиночестве до самого обеда, так и не сомкнув глаз, а затем в отчаянии отправился на балкон, где Хёну его и обнаружил. *** Кихён умолкает и вновь утыкается носом в грудь старшему, чувствуя, как от последних воспоминаний сердце начало биться с бешеной скоростью. Прислушиваясь, понимает, что не только его собственное. Он поднимает голову и слегка отстраняется, внимательно всматриваясь в эмоции, отражающиеся на лице друга. Он смущён и обескуражен, во-первых, потому что ничего из происходящего не помнит, во-вторых, потому что обошёлся с Кихёном подобным образом. Не то чтобы он жалел о содеянном, но он даже подумать не мог, что это произойдёт в подобных условиях. Он никогда не позволял желаниям взять верх над разумом, но алкоголь отключил сознательный контроль, и вот к чему это привело. Возможно, именно поэтому он столько раз отказывался от приглашений, предпочитая оставаться дома и не пить ничего крепче зеленого чая. От размышлений его отвлекает Кихён, засунувший руку в задний карман его джинсов и извлекший оттуда недавно начатую пачку сигарет. Хёну думает, что после такой истории действительно стоит покурить, зажимает сигарету губами и терпеливо дожидается, пока младший справится с зажигалкой. Он курит уже четыре года, а до сих пор не научился ей пользоваться. Кихён глубоко затягивается, выпуская струю дыма в лицо старшему, прислоняется к стене и негромко спрашивает: -Этот поцелуй что-нибудь значил? Хёну вытаскивает изо рта так и не зажженную сигарету, прячет её обратно в пачку и отрицательно мотает головой. Кихён усмехается, делает очередную затяжку, долго держит дым внутри, а затем медленно выпускает его через нос. Открывает глаза, когда Хёну сжимает его запястье, отставляет в сторону руку, в которой зажата сигарета и приближается вплотную. Кихён открывает рот, чтобы спросить, в чём дело, но тем самым только облегчает старшему задачу, позволяя ему увлечь себя в долгий глубокий поцелуй. Он выпускает из пальцев сигарету и вздрагивает, когда парень крепко прижимает его к себе. Восхитительные чувственные губы терзают его собственные, а горячий влажный язык проникает в его рот, заставляя забыть обо всём на свете. Выползший на балкон Джухон, который решил, что для удачного начала дня прежде всего стоит выкурить сигаретку, в срочном порядке от своей затеи отказывается, прикрывает за собой дверь и предупреждает всех неспящих, что на балкон в ближайшем будущем выходить не стоит. Хёну отстраняется, когда в легких не остается воздуха, разрывает тонкую ниточку слюны, повисшую между ними, и долгим взглядом смотрит на Кихёна, выглядящего так, будто не может определиться: свалиться в обморок или лучше сразу сигануть с балкона. Он сжимает в кулаках тонкую ткань майки, плотно облегающей рельефное тело старшего, и молча хлопает ресницами, не понимая, что происходит, и как к происходящему относиться. Хёну ободряюще улыбается, обвивая руками талию младшего, укладывает голову ему на плечо и шепчет в самое ухо: -А этот значит. Надеюсь, ты не будешь меня за него ненавидеть. -Но ты же был моим лучшим другом! Страдание в голосе Кихёна смешивается с нотками облегчения, Хёну улавливает их и снова расплывается в счастливой улыбке. Возможно, им давно стоило поговорить о своих чувствах друг к другу и подмене понятий, и, возможно, он даже рад тому, что согласился пойти на эту дурацкую вечеринку. Отчасти. -Я могу стать лучшим бойфрендом, хочешь? Кихён морщится, как от зубной боли, и довольно ощутимо шлёпает смеющегося старшего по плечу. Слабо кивает и снова утыкается носом ему в грудь, размышляя о том, что и ему, и этому непредсказуемому великану на вечеринки больше ходить не стоит. Ему во избежание новых психологических травм, старшему во избежание новых непредвиденных ситуаций, о которых присутствующие через много-много лет наверняка будут рассказывать своим внукам.