Та-дам!

Зря он это сказал, ох зря. Кьёко и так очень нервничала перед съёмками и держалась из последних сил, так его слова повергли ее в бледность и напряжение. Однако она все еще держалась стойко и пыталась казаться невозмутимой, не тот у нее характер, чтобы округлить глаза от страха и отложить съёмки до лучших времен. Нет, она была готова. Здесь нет ничего сложного, просто нежные прикосновения и «невинные» поцелуи, ничего запредельного. - Кьёко-сан нервничает… - прошептал себе под нос Огата-сан. – Да, все же я слишком много от нее потребовал. И, несмотря на это, она согласилась. Все из-за того, что она не хотела меня обидеть… Может, ей нужно время? Но мы не можем оттягивать съёмки на потом… Но если потребуется – мы будем снимать дубль за дублем… Ох, о чем это я. Ладно, если все получится с первых дублей – я обязательно отблагодарю Могами-сан. И Тсуругу-сана тоже. «Мне показалось или он что-то ей сказал? – подозрительно всмотрелся в Рена Яширо. – Обоим не было бы настолько неловко, признайся Рен раньше в своих чувствах. А теперь Кьёко-тян должна переживать из-за этого обалдуя. Надеюсь, Рен понимает какая на нем сейчас ответственность». Преодолевая смятение чувств, Кьёко взяла себя в руки. Если закрыть глаза, она не будет так волноваться. Ей же, в общем-то, ничего особенного и не надо было делать, просто обнимать Тсуругу-сана и позволять ему себя целовать. Простите, Наоки и не позволять, а, скорее всего, разрешать. Снова это чувство, неопределенные эмоции и электричество при прикосновении его губ к ее губам. Опять те же нежные поцелуи, все такие же мягкие, приятные и совсем невинные. Но они тут же превращались в пылкие и страстные, от которых Кьёко еле сдерживала себя. Что-то говорило ей: нет, нет, нет! Отстрани его от себя! Ты не должна поддаваться! Но что-то другое заставляло ее пропускать эти крики внутри себя, уступая другим, которые соблазнительно шептали не останавливаться, иначе девушка отойдет от сценария и тогда придется все повторять. Была бы сейчас другая ситуация, Кьёко лучше бы ударила себя об стенку, чем позволила о таком мыслить! Рен старался ни о чем не задумываться, внушая себе лишь одно: «Я не буду сейчас об этом думать. Не буду. Я подумаю об этом потом. Потом, потом, потом…» и с трудом отрывая себя от нежных губок Кьёко, он с тем же пылким жаром вновь дошел до ее прелестной шеи. Актер продолжал закрывать себя как бетонной стеной от всех мыслей, но ощущение того, что он чувствует себя прямо-таки вампиром, впившимся в свою беззащитную жертву, все-таки просочилась в мозг. Как же он все-таки может так обходиться с той, которой меньше всего хотел причинить боль? А вдруг она его возненавидит, а вдруг больше не сможет смотреть в глаза или никогда больше не заговорит… Нет, но он же просто играет по сценарию! Это его работа… Нет, то, что он делает сейчас, совсем не то, во что бы ему хотелось верить! Рен крепко обнимал девушку и все метался от ее мягких губ и нежной шеи, горячо дыша в виски. Кьёко же, потерявшая не то, что способность думать и здраво мыслить, лишь столь же пылко держала его за плечи и спину, не смея противиться или ответить взаимностью. Черт возьми, когда это прекратится?! Черт возьми, но ей это нравилось… ААААА! Нет! О чем же она думает?! Но ей действительно было приятно, и жар расползался по всему телу. Нет, нет, нет… Пожалуйста, Тсуруга-сан, почему вы так профессионально играете? Почему заставляете сердце выпрыгивать из груди и еле сдерживать непонятно откуда взявшийся внутренний огонь? Почему из-за вас приходят в смятение столько чувств? Кьёко невольно прижалась к нему, чтобы остаться вот так хоть еще немного, еще чуть-чуть в объятьях Тсуру… Экхм, экхм, Наоки, хотя бы еще минутку. Чтобы он вот так крепко ее обнимал и никогда не выпускал. Остаться в его теплых и крепких объятьях на вечность… Все стало таким нереальным, будто сон. Все вокруг и люди неподалеку – неужели все это реальность? Но почему такое ощущение, будто это всего лишь мираж? Кьёко не обращала внимания на поцелуи напарника, ей главное были его объятья, такие обжигающие и защищенные, что в них она ничего не боялась. В них она могла чувствовать себя спокойной, где ей ничего не угрожало. Вот что чувствует Сачико. Вот какой мужчина находится рядом с ней. Тот, с которым она всегда будет под защитой. Тот, который всегда будет рядом и поддержит ее во всем. Тот, который любит ее всем сердцем и никогда не предаст. На миг Кьёко позавидовала своей героине… Девушка еще крепче сжала рубашку молодого мужчины, и теперь ни одна темная сила не имела ни единой возможности оторвать их друг от друга. Лишь немного обуяв свою страсть, Наоки медленно повалил Сачико на пол, не переставая ее целовать. Что?! До этого он ее еще не повалил?! Ах, сколько же здесь страсти! Сколько неописуемой пылкости! Да какая-то вчерашняя сцена с такими потрясающими взглядами просто меркнет с чувствами и эмоциями этой сцены! Сколько же здесь всего того, чего ожидал режиссер, но даже не мог вообразить, что увидит желаемое. Так играть могут только профессионалы, отдавшие всю свою жизнь лишь актерскому мастерству. Все выглядело таким реальным и в тоже время нереальным одновременно! Превосходная игра! Нет, это не игра, все это на самом деле! Ах, что же надо уметь, чтобы так правдоподобно изобразить любовь? Актеры играют божественно! Нет, у Огаты-сана даже не было слов, чтобы все это описать! И при этом они еще и не любят друг друга, так как любят друг друга герои сценария?! Невозможно!!! Огата был поражен настолько, что даже забыл приостановить съёмки. Он тонул в объятьях неопределимого чувства гордости за своих актеров. Он возблагодарил судьбу, позволившую утвердить именно их на главные роли. И только поняв, что они уже минуты три все валяются на полу, и Тсуруга-сан как-то менее пылко целует, но все так же крепко обнимает Кьёко-сан, а та лишь намертво вжалась в его рубашку, режиссер понял, что что-то забыл. Ах, ну конечно же! Это сцена закончилась. Надо снимать следующую! - Стоп! Снято! – наконец провозгласил он. – Я просто таю! У меня нет слов! У меня их просто нет! Лишь эмоции! Ох, по сравнению с прошлым разом, это сцена затмевает все! Как же мне вас за это отблагодарить?! - Пригласите-ка их в ресторан, - предложил Яширо в расплывающейся улыбке и с умиленным взглядом, наблюдая за Реном и Кьёко, еще не совсем пришедших в себя. ~ Кьёко, как и несколько раз до этого, все так же тихо сидела в своей комнате и глядела в окно. Ее ничего не снедало: ни всевозможные мысли, ни демоны. И даже не оцепенение держало девушку в своих стальных тисках и даже не депрессия. Скорее всего, некая опустошенность. Голова Кьёко была пуста, будто все мысли и раздумья выкачали через невидимый насос. Так не похоже на нее. Почему жизнь кажется сейчас такой безмятежной? Будто все краски оставались все такими же яркими, но в них не было жизни; они придавали спокойствие, но выглядели мертвыми. Что же случилось? Почему Кьёко кажется все таким пустым и искусственным? Еще буквально позавчера все казалось живым и настоящим! Девушка была весела и жизнерадостна. У нее была любимая работа и хорошие друзья. Неужели только за два дня все могло так перемениться? Вчерашние съёмки дали начало ее странному поведению. Но что же в них что-то сломало в ней? Это были самые обычные съёмки, просто в первый раз… Мысли, что первые ударили Кьёко в голову, чуть не покинули ее снова. Что ж, хочешь не хочешь, а придется это признавать. В первый раз она была так близка с мужчиной, и в первый раз ее обуяло столько разных чувств. Это являлось ее работой, а значит то, что она испытывала – нормально, потому что это испытывала ее героиня. А это в свою очередь означает, что девушка познала Сачико такой, какая она должна быть. Но… почему же тогда она все еще что-то чувствует? И не просто что-то, а то, что не может сама объяснить. Ох, какая же все-таки это тяжелая вещь – жизнь. И не просто тяжелая, очень сложная и запутанная. Мысли девушки прервал неожиданный телефонный звонок. И ни от кого иного как от Канае. - Аллё, Моко? – ответила Кьёко. - Да, это я, - донеслось с той стороны линии. – Итак, Могами Кьёко, что там у тебя случилось? - Э? Случилось? – не поняла девушка. Ей вдруг как-то даже полегчало после звонка подруги. - По крайней мере, мне так сказали. - Кто?! Тсуруга-сан?! - Ага, значит дело в нем? Ну, я так и думала… Нет, не он, но, впрочем, это и неважно. Давай, рассказывай уж. Да, действительно. Кьёко вдруг стало так по неземному спокойно и легко на душе, что она сразу приободрилась и без чувства той опустошенности, которая буквально минуту назад чуть ли не поглотила ее, девушка рассказала все вплоть до сего момента. - Если бы ты не позвонила, я бы и осталась так глупо сидеть и ни о чем не думать, - продолжала Кьёко. – Спасибо тебе, Моко! Ты спасла меня от тисков отчаяния! Канае рассмеялась. - Но я же еще даже ничего и не сказала! – сквозь смех проговорила она. – Слушай, Кьёко, все мне с тобой ясно. - Что тебе ясно? – удивилась девушка. – Ты знаешь мой диагноз?! Со мной ведь все в порядке, да? Мне ведь не надо к врачу?! Ох, Моко, скажи же! Я здорова?! - Нет, - все еще заливалась Котонами. - Нет?! - И твоя болезнь неизлечима. Ни один профессиональный доктор или врач со стажем не в силах тебе помочь. - Неизлечима?! Не может быть! Что же это такое?! Актерская лихорадка творческого кризиса?! Или того хуже?! - Все гораздо проще, - не унималась хохотать девушка. – Кстати, так уж и быть, это Яширо-сан мне звонил и просил с тобой поговорить. А еще пригласил в ресторан в честь твоего и Тсуруги-сана триумфа. Ну, по крайней мере, Огата-сан – по словам Яширо-сана – весь светится от счастья. Надеюсь, на премьере мне повезет полюбоваться этим вашим триумфом. - Ах, Моко, пожалуйста, не томи! Что со мной такое?! Я больше не смогу нормально играть с Тсуругой-саном?! - Успокойся, я же сказала, все гораздо проще, чем ты думаешь. - Но что же это?! - Я тебе уже говорила. - Когда? Нет, Моко, пожалуйста, скажи сейчас! Ну, повтори еще разочек! - Кьёко, - на удивление серьезно сказала Канае. От смеха и ее веселого настроения над таким предсказуемым поведением Кьёко не осталось и следа. – Когда же ты, наконец, это поймешь? Я могу тебя понять и все же поражаюсь твоей наивностью. Неужели нельзя даже осознать такую простую вещь как эта? - О чем ты? – непонимающе, но все же внимательно слушая подругу, спросила Кьёко. - Если бы какой-нибудь симпатичный и надежный молодой человек заинтересовался бы мною, всегда был мил, всегда обходителен и старался завоевать мое внимание, нежно улыбаясь, ты бы заметила это? - Ну… Конечно же. И сказала бы, чтобы ты время зря не теряла, и вы бы поскорее сошлись. Ну, если бы и тебе он нравился. - Ну вот. Так почему же ты не можешь этого понять по отношению к себе? - Э? - Говори, что хочешь, мне все равно и Яширо-сану тоже, но как бы ты или Тсуруга-сан это ни отрицали, вы нравитесь друг другу. А теперь давай собирайся, через два часа мы должны встретиться в ресторане. И на этом бросила трубку, оставив Кьёко оцепенеть и некоторое время все еще простоять с телефоном, преподнесенным к уху, и звучащими в пустоту гудками… ~ Девушка продолжала в оцепенении держать трубку и смотреть прямо перед собой. Неужели все так просто? И это и есть ответ на вопрос ее поведению? Боже, как просто! Все ее настроение, эти потерявшие жизнь краски за окном и ураган непонятных чувств! Кто бы мог подумать, что… БАБАМ! Было ли это чудо или просто совпадение, но телефон чудом уцелел. Лишь от сильного удара его крышка просто громко захлопнулась. Вокруг Кьёко распространилась одна из ее сильнейших аур, и будто весь дьявольский огонь забушевал по комнате. - Как я смогла только подумать о том, что Моко права?! Вечно она с тех пор, как мы сходили в кино, говорит полный бред!!! Чтобы я влюбилась в Тсуругу-сана?! На миг аура девушки даже слегка успокоилась, и Кьёко вновь приняла наивный и милый для нее облик. - Э? А вдруг… Нет, нет, нет! Этого просто не может быть! Просто я ужасно перенервничала! Это же нормально… А Тсуруга-сан профессионал, он не смешивает личную жизнь со своей работой, поэтому он так замечательно сыграл и заставил меня смутиться… Кьёко пыталась это себе внушить, но почему-то постоянно била себя об голову или крутилась из стороны в сторону, чтобы другие мысли не позволили ей противостоять самовнушению ее гениального оправдания. Тут постучали в дверь, и девушка снова пришла в себя. Ауру как ветром сдуло, и Кьёко снова стала сама собой. Впрочем, тот бушующий вид минуту назад тоже ее стандартное состояние. - Да? – отозвалась Кьёко, открывая дверь, но за ней никого не оказалось. Лишь на полу лежала красивая коробка с запиской. – Что это? В сообщении было всего лишь одно словосочетание: «Для Могами Кьёко». - Это мне? – удивилась девушка и сразу пошатнулась. – А вдруг там бомба?! Или того хуже?! Но снова успокоилась, увидев подпись: Тсуруга Рен. - От Тсуруги-сана?! Но… Не сомневаясь ни минуты, Кьёко положила коробку на кровать и стала распаковывать. Ах! Да это же… платье на вечер! Платье в ресторан! В ресторан, в который их пригласил Огата-сан! Боже, какое красивое! И это ей?! А на обратной стороне записки она увидела такое: «Понравилось? Будь готова через полчаса». - Ты – что?! – яростно удивился Рен, услышав, что он собственноручно отправил Кьёко самое красивое платье этого месяца, стоящее не одну тысячу долларов. Его не поразило, насколько дорогой подарок он ей сделал; в других обстоятельствах он даже рад был потратить еще больше, лишь бы девушка была счастлива его подарку. Но молодого человека поразило то, что он сам отправил ей это платье, хотя в первый раз об этом слышит… - Не горячись, Рен! – успокаивал его менеджер. – Это же была идеальная идея, чтобы между вами не было напряжения! Кьёко-тян сейчас наверняка сияет от счастья и помяни мое слово, что она не будет потуплять взгляд, когда ты начнешь к ней обращаться, а наоборот будет светиться от радости! - Но Яширо! Отправить платье моим именем, не обговорив со мной! - Так ты же бы начал упорствовать! Давай поспорим, если Кьёко-тян действительно забудет то, что произошло с вами пусть и по сценарию, но все же произошло, ты извинишься передо мной и выполнишь одно мое желание, а если нет… - Если нет, то ты больше никогда не посмеешь вторгаться в нашу с Могами-сан личную жизнь. - По рукам, - твердо сказал Яширо и блеснул очками. Через полчаса они ехали по дороге и вскоре или нет, но должны были приехать к ресторану. Было очевидно, что Яширо выиграл, иначе и быть не могло. Видели бы кто довольное лицо менеджера, когда он заметил чуть ли не раскрытый рот у Рена, который не мог отвести от Кьёко глаз! Это платье было великолепно. Нежно розовое, которое так шло Кьёко и делало ее очаровательно милой и прелестной. Ах, а какое впечатление оно произвело на самого Яширо и Огату-сана! Доехав до места назначения, их уже ожидала Канае. - Моко! – воскликнула Кьёко. – Ты так прелестна в черном блестящем платье! - Спасибо, - поблагодарила Котонами. – И хотя тебе тоже идет этот розовый туалет, до меня тебе далеко. О-хо-хо-хо! - Моко… - процедила девушка. Ресторан оказался французским, к сожалению и удивлению Кьёко. Неужели ей придется есть жареные лапки лягушек и таких излюбленных французами улиток?! ААААА! Нет! Она лучше останется голодной! Но к ее счастью в меню были и нормальные блюда. Все сделали заказ и с наслаждением друг с другом болтали. Тут Кьёко что-то вспомнила. - Ох, я забыла! Тсуруга-сан, я совсем забыла про свою сумку в вашей машине! - Зачем она тебе сейчас? – поинтересовался актер. - Но там же камушек Корна! С ним я чувствую себя увереннее. Ну, пожалуйста, можно я схожу за ней? Рен вздохнул. Он все для нее сделает, лишь бы она не чувствовала себя печальной. - Ну хорошо. Пойдем. Они сказали, что скоро вернутся и направились к лифту. Когда кабина прибыла, молодая пара зашла и нажала на первый этаж. Но, увы, как бы неожиданно или банально это ни звучало, не успел лифт проехать и этаж, как вдруг отключили свет, и он остановился. Кьёко и Рен застряли в полной темноте…