Будет больно

      За весь день Гермиона больше ни разу не видела Драко. С самого утра она хозяйничала по дому: сначала прибрала на кухне, потом сама не заметила, как перешла на вполне себе генеральную уборку всего первого этажа. После того, как дом Гарри стал штабом Ордена, он превратился в проходной двор: когда каждый день в дом приходят, уходят, а иногда и остаются на ночь десятки людей, убираться в нем можно бесконечно. Правда, никого кроме Гермионы вопрос чистоты особо не заботил. Хорошо хоть, что последнее время здесь тихо — кроме Драко и самой Гермионы никто тут не появлялся с самого их тут поселения. У всех членов Ордена свои задания, даже Гарри с Роном находили время поболтать с ней только по каминной сети. Хоть и обещают заглянуть в гости уже неделю.       К вечеру уборка ей наскучила — она успела порядком устать и проголодаться. За весь день она перекусила лишь парой тостов с сыром. Девушка приготовила нехитрый ужин на двоих, покушала и, зачаровав курицу с тушеными овощами на поддержание температуры, оставила ее на столе и поднялась к себе в комнату.       Едва коснувшись головой подушки, девушка заснула. Но посреди ночи Гермиона неожиданно проснулась и, как бы она не ворочалась, больше уснуть не смогла. Гордость львиного факультета раздраженно вздохнула. Взглянула на парящие под потолком магические часы — светящиеся мягким золотым теплом цифры 01:45. «Почти два часа ночи, прекрасное время, чтобы спать. И чего тебе не спится?..» Корила саму себя девушка. Оставив бесплодные попытки устроиться поудобнее и уснуть, девушка включила щелчком пальцев свет в комнате и взяла с тумбочки маггловскую «Убить пересмешника».       Но не прошло и десяти минут, как гриффиндорка отбросила книгу в сторону и села на кровати. Сон не шел, читать тоже не получалось — она уже третий раз перечитывала последний абзац, смысл прочитанного никак не достигал мозга. Девушка зевнула. «Ну же, Гермиона, ты же хочешь спать — так что же не так…» Она спустила ноги с кровати и нащупала теплые тапочки. Холодно. В этом чертовом доме всегда было холодно, как в склепе. Что только они с Гарри не предпринимали, никакие заклинания не смогли вышибить холод из этих стен. Гермиона поежилась и стянула с кровати покрывало — красный плед с гриффиндорским львом — и накинула его на плечи. Ей рассказывали, что дома, напичканные магией и много поколений принадлежащие волшебникам, со временем приобретают что-то вроде собственного характера. И девушке представлялось вполне логичным, что дом, испокон веков обитаемый такими засранцами, как Блэки, просто не мог быть теплым и уютным.       Впрочем, их старания не прошли совсем даром — когда Гарри только въехал в особняк на площади Гриммо, здесь было куда неприятнее, чем сейчас. Можно даже сказать, что было жутковато. На данный же момент здесь можно было жить со всеми удобствами, даже полтергейста удалось прогнать. Воспоминание о буйном неупокоенном духе, любящем зависнуть над спящим человеком ночью и заорать похлеще раненой выпи, заставило Гермиону поморщиться. Мда, с ним пришлось повозиться.       Завернувшись понадежнее в плед, Гермиона выскользнула из своей спальни. Она собиралась спуститься вниз и приготовить себе чая с ромашкой, но что-то остановило ее. Она постояла с минуту на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-что, а интуиция у Гермионы всегда была отменной. Не только знания и умения отличницы Гриффиндора не раз спасали зад ей самой и ее друзьям, но также и ее интуиция, которая всегда вовремя подавала ей знаки, и природная способность к эмпатии, которая никогда не позволяла ее непутевым друзьям скрыть от Гермионы что-либо.       Девушка прислушалась. «Интересно, как там Драко? Вроде тихо… Надеюсь, спит.» Из-за двери его комнаты не доносилось ни звука. И тем не менее, Гермиона будто слышала что-то. Она подошла к двери и тихонько постучала.       — Драко, ты спишь? — тихонько спросила она дверь.       Ответа не последовало. Ей бы развернуться да пойти на кухню за чаем, как она и хотела пять минут назад, но Гермиона надавила на дверную ручку и как можно тише приоткрыла дверь.       В комнате Драко было темно, но из распахнутой двери в его небольшую личную ванную лился свет и доносился шум воды. Гермиона сделала шаг. И услышала тихий вымученный стон, будто сквозь зубы. Сердце девушки сжалось.       «Все таки поставил заглушающее, идиот… Гордый… Заглушающее поставил, а на обычную Алохомору ума не хватило?..»       Ему снова было больно. С каждым шагом, приближаюшим ее к ванной комнате, она чувствовала его боль все острее. С ней и раньше так бывало — Гермиона знала, что была магом-эмпатом и могла очень чутко воспринимать самые тонкие грани эмоций других людей. Но обычно это действовало только с самыми близкими — для того, чтобы магическая эмпатия работала, маг должен как минимум хорошо относиться к субъекту. Чем теплее чувства — тем глубже эмпатия. Вообще, магическая эмпатия была областью плохо изученной и мало кем изучаемой — волшебное сообщество давно пришло к выводу, что полезное применение у этого вида магии одно — утешение безутешных. А это слабо тянуло на тему магических диссертаций и других исследований.       Как только Гермиона подошла к двери в ванную комнату и увидела Драко, стоящего над раковиной точно также, как и вчера, на нее вдруг накатилась жуткая сонливость. Будто раньше что-то не давало ее организму расслабиться и уснуть, а теперь можно. В голове девушки мелькнула странная мысль: «Может, ты просто сделала то, что должна была. Миссия выполнена. Возьми печеньку и можешь идти в кроватку.» Она зевнула, прикрыв рот рукой. Глаза начали неумолимо слипаться. Она облокотилась на косяк.       Малфой стоял молча, с закрытыми глазами, оперевшись руками на края раковины. Он тяжело дышал, но в целом выглядел не так ужасно, как вчера. Даже повязка на предплечье на месте. Не успела Гермиона подумать об этом, как он снова сдавленно замычал и потянулся правой рукой к бинту, стал дергать его и чесать, пытаясь снять.       — Драко, — подала голос девушка.       Парень замер и распахнул глаза, уставившись удивленным взглядом на нежданную гостью.       — Опять? — будничным тоном поинтересовалась Гермиона.

______________________

      У нее был такой уставший и заспанный вид, что, наверно, не будь Драко сейчас так хреново, он даже умилился бы. Девушка стояла, оперевшись плечом на дверной косяк, закутанная в плед, с взъерошенными волосами и таким скучающим видом, как будто это он, Драко, прервал ее сон и вытащил из кровати посреди ночи по какому-то совершенно глупому поводу, а она, Гермиона, сделала ему одолжение и вот стоит сейчас тут, ждет от него объяснений.       — Понятно, — пробормотало это чудо в пледе и подошло к слизеринцу, обнимая его со спины.       Малфой замер, не понимая, что происходит. Левое предплечье по-прежнему жгло, но уже не так невыносимо, как пару мгновений назад. Успокаивающее человеческое тепло прижалось к нему сзади, женские руки проскользнули у него подмышками и легонько завозились с повязкой на его левой руке, приглаживая и аккуратно заправляя обратно те концы бинта, которые Драко успел растормошить. Девушка была заметно ниже его, ее горячее дыхание грело сейчас его спину в районе лопаток. «Грейнджер, какого черта…», — не успел он додумать эту мысль, как руки Грейнджер закончили возиться с бинтом и мирно легли ему на живот, обнимая. Кажется, она зевнула ему в спину и потерлась носом о ткань футболки.       Драко не смел шелохнуться. Он уже забыл про Метку. Нет, боль не ушла совсем, но стала почти незначительной. Он не думал о ней. Он думал о ней.       — Я так хочу спать, просто умираю.       Драко осторожно развернулся к девушке лицом, выскальзывая из ее некрепких объятий. Он смотрел на нее абсолютно непонимающим взглядом, как на призрака, будто ее не может существовать, а она вдруг здесь, перед ним. «Ведь такой Грейнджер не может существовать».       — Ну так иди, — предложил он несмело.       — Угу, — Гермиона снова зевнула, смешно пряча лицо в плед, — я пойду.       Окинув напоследок сонным взглядом ванную комнату, Грейнджер сонно улыбнулась и покинула зону видимости.