Старые вояки

– Ты всегда любил прятать свое лицо, Габриэль. – Это имя больше мне не принадлежит. Благодаря тебе. – Вечная куртка с капюшоном. – Зато ты всегда гордился своей смазливой мордашкой. – Теперь гордиться нечем. Благодаря тебе. Дуло к дулу. Маска к маске. – Позволишь? – рука тянется к костяному забралу. – Только после тебя, – коготь почти нежно царапает визор. Лицом к лицу. – Смерть тебе идет, в отличие от дурацкой бородки. – Хочешь услышать, что шрамы украшают мужчину, и ты наконец-то не похож на бойскаута? Смешок. – Я думал, что ты мертв. – Это было взаимно. Пальцы безнаказанно очерчивают острую скулу. – Раньше взаимным было кое-что другое. – Раньше и омники были мирными, Джек. Когтистая лапа, привычная держать исключительно дробовик, ложится на давно забытую точеную талию. – Ана здесь. – Пусть любуется. – Не удивлен, что она жива? – Никогда не сомневался в этой женщине. Поцелуй выходит грубым, рваным, изголодавшимся. Ана опускает прицел, пряча усмешку. Этим двоим слишком тяжело друг без друга, этим двоим слишком тяжело вместе. – Теперь дай мне по морде, а то это начинает напоминать плохую мелодраму. – Габриэль. – Не называй меня так, Джек. – Мне всегда нравилось твое имя. – А мне твое лицо. По шагу назад, маски снова надеты. Оружие снова наготове. Снайперский прицел на плече жнеца. – Я не простил тебя. – Как и я тебя. Неожиданный удар прикладом дезориентирует Солдата, Ана запаздывает с реакцией, Рипер оказывается ровно перед ней. – Не повторяй ошибок, береги его. Женщина не успевает ничего ответить: на месте ее старого друга лишь черная дымка. – Ана! – крик сквозь шипение из микроскопического наушника. – Все хорошо, Джек. Он просто хотел поздороваться. – Будь осторожна. – И ты. Только он все равно не будет. И не нанесет смертельный выстрел, хотя знает куда стрелять. А новоиспеченный Рипер не выпьет его душу. Они давно простили друг друга. Просто не хотят это признавать. Женщина подхватывает винтовку. – Меняю позицию! – Принято!