Unwanted

Этой ночью Хельга плохо спала. Она лежала на тесной узкой кровати, рассматривая потолок. Взгляд девушки медленно скользил по паутине трещин, сплетавшихся в один причудливый узор. В один момент Хельге даже показалось, что она нашла какую-то закономерность в этом рисунке. Внезапный порыв ветра, всколыхнувший тонкие занавески на приоткрытом окне, отвлек её от созерцания потолка. Холодный воздух будто бы отрезвил девушку. Хельга поняла, что уже несколько часов пытается всеми силами не думать о том, что сегодня произошло, и заглушить в себе чувство глубокого разочарования. Ещё несколько попыток уснуть не привели к успеху. Слишком много мыслей. Патаки казалось, что её голова вот-вот не выдержит и взорвется. Промаявшись таким образом ещё полчаса, Хельга поняла, что сегодня уже не заснет. Откинув в сторону одеяло, она довольно быстро нащупала на полу футболку и торопливо оделась. Девушка бесшумно выскользнула из спальни и поспешила по коридору в сторону кухни. В большом зеркале около входной двери она увидела свое отражение. В полумраке отчетливо выделялась её белая кожа. Синяя футболка с рисунком мяча для регби явно была велика ей размеров на десять и скорее напоминала балахон. Задержавшись на несколько секунд у зеркала, Патаки грустно улыбнулась и направилась дальше. Она вошла в маленькую, грязную кухоньку, заполненную самой дешевой мебелью. Ей ужасно хотелось курить. Немного порывшись в ящиках, Хельга, наконец, обнаружила сигареты и зажигалку. Она включила вытяжку и села на высокий жесткий стул. Сдвинув в сторону грязные тарелки, Хельга облокотилась на край стола и закурила. Этой пагубной привычкой девушка обзавелась ещё в четырнадцать лет, где-то начитавшись, что сигареты хорошо помогают снять стресс. Сейчас, в свои семнадцать, Патаки понимала, что курение — весьма сомнительный способ, но так и не бросила это поганое дело. Ей казалось, что проблем с каждым годом становилось всё больше, а эффект от курения был всё кратковременнее. Медленно выдыхаемые клубы сигаретного дыма, причудливо закручиваясь, устремлялись к включенной вентиляции. Казалось бы, сигаретная магия должна была помочь расслабиться, но нет. Хельга курила, уставившись немигающим взглядом в окно. Сквозь пелену подступающих слез перед глазами девушки всплывали образы обнаженных мужских плеч, сильных рук, по-хозяйски блуждающих по её телу. Она как будто ещё раз услышала неровное сопение, ощутила слишком влажные поцелуи на своей коже и… Жгучее чувство стыда после того, как всё закончилось, которое позже сменилось опустошенностью и разочарованием. Хельга понимала, что слишком многого ожидала от своего «первого раза». Ещё с юности она рисовала в своем воображении картины, как всё должно произойти. В её «розовых» мечтах это непременно должно было случиться в той самой комнате под стеклянным куполом, над которым щедро рассыпала звезды августовская ночь, или под монотонный стук осеннего дождя, или в сказочный рождественский снегопад… В фантазиях Хельги это было так нежно и прекрасно, чувственно и блаженно. Идеально. И вот сегодня её мир грез, в очередной раз, столкнувшись с реальностью, рассыпался на осколки. Сигарета уже дотлела до фильтра, и Патаки, заметив это, негромко выругалась, проклиная свою поэтическо-романтичскую натуру. Она не любила «распускать нюни», поскольку считала себя сильной девушкой. Хельга достала из пачки вторую сигарету, но закурить не успела. За её спиной щелкнул выключатель, и маленькое помещение мгновенно наполнилось светом, больно режущим глаза. Патаки быстро прикрыла их ладонью и уже хотела возмутиться, но тихий мужской голос опередил её: — Ты почему не спишь? Она некоторое время молчала, собираясь с мыслями. — Не знаю, — отложив сигарету в сторону, ответила Хельга и медленно повернулась к своему парню, — Просто захотелось курить. Он продолжал стоять в дверном проеме. Через несколько секунд, когда её глаза почти привыкли к свету, Патаки разглядела на лице светловолосого парня улыбку. На душе немного потеплело, и девушка устало улыбнулась в ответ.        — Ты отлично смотришься в моей футболке, — парень приблизился и обнял Хельгу. Девушка, уткнувшись лбом в его живот, почувствовала себя гораздо лучше.