Песнь отвергнутых.

На улице радостно светило солнце, озаряя лучами света все вокруг. Небо тоже решило подбодрить: светило и раскинулось ярко-лазурным куполом, предварительно послав все ненужные облака куда подальше - К Империи Истинного Человечества. Прекрасная красавица сидела в Палаццо Спада, задумчиво разглядывая документы, что лежали у нее на столе. Ее длинные, золотистого цвета волосы были аккуратно завиты в крупные локоны, серые глаза двигались вправо и влево, читая текст, тело, затянутое в красно-золотые кардинальские одеяния, манило к себе... Самый красивый кардинал мира сего возмущенно фыркнул, оттягивая плотный кружевной ворот. Как назло, сегодня Катерина Сфорца решила переговорить с послами из Альбиона, именно поэтому на ней красовался ее лучший наряд. Шнуровка корсета мешала дышать ровно и глубоко, красиво завитые локоны неприятно липли к оголенным участкам кожи, ровная челка чуть намокла от пота и все время мешала зрению. День казался небольшим апокалипсисом, а она даже не переговорила о переводе одной девушки из Министерства по делам Святой Церкви в Инквизицию. Конечно, терять сотрудников не самый лучший расклад, но эта девушка уже создала достаточно проблем. Неизвестно какого еретического лешего она делала на миссиях, но все ее задания с ужасающим треском (звук такой, словно Трес сломался) проваливались, а сама она строила из себя невинную овечку. Благодаря наблюдениям Треса, стало известно, что она очень любила драться (теперь Катерина поняла, почему ее так сильно выпихивали из монастыря), вследствие чего все миссии сводилось к банальному мордобою, из которых она редко когда выходила сухой из воды. Почти каждую миссию она отлеживалась в больнице с какой-либо сломленной конечностью. А может девушка просто дурачилась, ведь судя по тестам, у нее были очень даже неплохие способности к дипломатии. Теперь, Катерина лениво просматривала небольшое досье на девушку. С небольшой фотографии, прикрепленной к бумагам, на нее уставилось довольно-таки симпатичное лицо, 16-летней свежести. Вообще-то вчера ей исполнилось 19 (Катерина до сих пор с содроганием вспоминает ту попойку), но без макияжа и с дурацким растрепанным хвостиком она выглядела как подросток. Смуглая кожа, карие глаза, вьющиеся темно-каштановые волосы - все признаки уроженки с юга на лицо. Имя гласило - Элиза Серин. Небольшая вставочка об ее успехах в монастыре (вставочка была больше похожа на советы: как не прибить её, когда она опять что-то сделала не то) ничего особенного не говорила, Катерина вообще никак не могла понять, почему Авель притащили ее оттуда, когда они были на миссии. По словам Треса, она без колебаний убила вампира (вернее выстрелила в него, пока он был занят удиранием от Авеля и Треса), ну и какое-то левое бормотание Авеля. Ревность тонко уколола Катерину в сердце и снова гадко хихикая улеглась на дно. Перевоспитать неуравновешенную особу не получилось - сначала Сфорца пожалела девочку, которая вечно пряталась за Треса, но поняв, что кардинал ее ругать не собираться тут же вернулась в образ, который был частично описан в докладе от монастыря. Катерина даже не выплачивала той зарплату, но девушка жила и особо не парилась. Непонятно откуда, но деньги она доставала, и неплохие снайперские навыки подсказывали Железной Деве, как именно. Теперь настал прекрасный день избавления от нее, и только разговор с Петром не радовал Катерину. Было без пяти четыре, когда Элиза осторожно постучалась в кабинет, заходя и тихо прикрывая за собой дверь. Что-то в ней было похожее на Леона - такая же пошлячка со странными шутками, такая же неряшливая, и так же собирается в реально проблемные моменты. На ней было ослепительное белое монашеское платье, на голову она даже одела ненавистный апостольник. Впрочем, несмотря на непослушные волосы, выглядела весьма прилично. Девушка села на стул в углу кабинета, куда ей указала Катерина, достала сложенный вчетверо А4 лист из кармана и стала что-то усердно рисовать. Еще одна странная сторона ее характера - после буйств и прочих беспорядков она успокаивалась или вовсе впадала в странного вида депрессию, больше похожую на "мне на всех наплевать с Собора Святого Петра" и полностью погружалась в свои миры. Интуиция подсказывала Катерине, что существа творческие часто вводят окружающих в полный ступор, и это - всего лишь один из примеров. Как только длинная стрелка переключилась на цифру 12, а маленькая на 7, дверь с грохотом распахнулась и в кабинет, чуть не ударившись твердолобой головой об косяк, зашел высокий мужчина, с длинными (для мужика длинными) голубыми волосами. Узкие светлые глаза уставились на кардинала, видимо мечтая ее продырявить насквозь, но стоит ли говорить, что у самого кардинала взгляд был не хуже. Прежде чем поприветствовать брата во Христе, Катерина все же успела услышать едкий комментарий со стороны монахини: - Пунктуален, как бомба с таймером. "О да, бомба с таймером" - мрачно подумала Катерина, глядя шефа Инквизиции, который явно был чем-то недоволен и готов был взорваться через 5, 4, 3, 2, 1, ... - Госпожа герцогиня Миланская, я надеюсь, что вы объясните мне, почему вы вызвали меня в столь поздний час! - голос Петра был сильно похож на взрыв небольшой Утерянной Технологии. Элиза что-то захихикала у себя в углу, но проделала это так тихо, что брат Петр не услышал. Катерина собралась с духом, прося Господа только о терпении и способности не вытащить пистолет из нижнего ящика стола (который был положен туда предусмотрительной Кейт "на всякий опасный случай), и улыбнулась своей самой очаровательной из улыбок: - Брат Петр, я полагаю, вы пришли сюда по поводу перевода одной из моих сотрудниц в Бюро Инквизиции, верно? На утвердительный кивок она продолжила: - Как пожелал мой брат … - ее, мягко сказать, грубо перебили. - Извините, госпожа герцогиня Миланская, вы сказали ваш брат… Вы имели ввиду кардинала Франческо, герцога Флорентийского? Катерина чуть ли не закатила глаза к потолку, но продолжая улыбаться ответила: - Да, ваш непосредственный начальник пожелал перевода одного из моих агентов, у кого неплохо развиты снайперские навыки. - Одну из сотрудниц? - ну, не очень-то уважал брат Петр девушек в бою... Катерина мягко ответила, делая акцент на последнее слово: - Да, она, - с этими словами она чуть повернулась к Элизе, которая со странной улыбкой наблюдала за происходящим. Орсини медленно повернулся к девушке, разглядывая ее лицо. И она тут же ему не понравилось. На него смотрели снизу вверх, но с какой-то странной улыбкой. Невооруженному лупой и мозгами глазу показалось бы, что девушка просто мило улыбается, но Петр знал одну вещь прекрасно - среднестатистический снайпер не может искренне улыбаться невинной улыбкой. «Ведьма», - подумал Петр. «Бестолочь», - вторила ему в мыслях девушка. Банальное знакомство, не правда ли?