Песнь отвергнутых.

Разнос, конечно же, был устроен всем, без исключения. Катерина устраивала разнос АХ, Франческо устраивал разнос всей Конгрегации и Петру отдельно, Орсини, в свою очередь, устраивал разнос всей Инквизиции, воодушевленный живым Андреем и своим начальством (которое, кстати, тоже было живое и невредимое). Паоле досталось за то, что она забыла предупредить Элизу, Андрею за невыполнение приказа, Матвею за распивание спиртных напитков, Симоне за медлительность, Элизе за беспечность, Филиппу за сломанную розетку, Якову... а что сказать Якову, помимо неначищенных доспехов? Зато все члены Инквизиции сидели довольными и счастливыми, ибо возвращение бушующего брата Петра – то еще удовольствие, а с тонкими подколками брата Матвея – вообще деликатес. Правда когда Вепрь посоветовал Матвею «пойти и подышать свежим воздухом», это стало принимать опасный оборот, ибо Арне все же отправили прогуляться. В окно. Андрей практически заливался слезами, узнав, что контейнер с частями Дуо Элиза таки не вытащила (а что ожидаете от несчастного снайпера, когда на шее висит «гений», а на плече тяжеленная винтовка?) но его быстро заткнул убийственный, во всех смыслах этого слова взгляд Паолы, которой мешали делать отчет кардиналу. Все закончилось тем, что Филипп нашел ящик спиртного Матвея, и красноречиво двигая бровями послал Элизу за кофе «для уставшего начальника». Девушка удивленно уставилась на Матея, который спрятал в складках котты маленький пластиковый стаканчик, с 200 граммами виски в оном. Элизе пришлось топать на нижние этажи за несчастным кипятком и пакетиком кофе. Сложнейшая операция под названием «Споить начальство» зависело только от нее и от умелости Матвея подлить виски в кофе. Спустя полчаса Петр заснул богатырским сном, ибо его тело имело странную закономерность - ни танки, ни большинство ядов, ничто не смогло свалить великого инквизитора, но 200 грамм виски – запросто. Серин несколько минут с интересом тыкала в плечо могучего инквизитора, а потом поняв, что спаивать начальника в Инквизиции – нормально, ушла восвояси. Матвей с радостью пошел распивать свое вино, Паола лишь отправилась с отчетами к кардиналу Франческо. Филипп занялся самопроверкой – замочит ли он розетку, или розетка его. Элиза реставрировала свои рисунки – то бишь снова рисовала их, пряча в кармане ниоткуда взявшуюся ручку с точилкой. Симона мило улыбаясь, уплыла в зал, где разложили раненных, а Яков... а Яков как и изображал статую у стены, так и продолжал это делать. Андрей все еще скорбил о друге, Серин не выдержав скорбной морды гения, отложила свои картинки и куда-то тихонько свалила. Как выяснилось уже к обеду, здания Конгрегаций будут восстановлены только к декабрю, то есть, реставрировать эти руины будут около 2 месяцев. Как восклицала Ноэль – как раз ко дню Святого Валентина. Тем временем Элиза, сбежав от полупьяной Инквизиции, решила наведаться к своей прошлой "госпоже". Дверь в временные покои кардинала были наглухо закрыты, и даже намека на призрачное присутствие начальника не было. Когда уже Элиза решила благополучно смыться, ибо проходящие члены Министерства по делам Святой Церкви могли заподозрить любого, даже самого тормознутого инквизитора в шпионаже, сзади послышался голос того человека, с которым Элизе хотелось сейчас меньше всего разговаривать. - Элиза-сааан! - послышался вполне ожидаемый грохот, и обернувшись, девушка увидела фигуру серебряноволосого священника, живописно растянувшуюся на полу. "Мама родная, он даже недотепой прикинутся не умеет! Нет, ну даже человек без мозжечка не сможет споткнутся на столь ровном месте, а полы твоей чертовой сутаны намного выше щиколоток..." - Элиза хмуро уставившись на Авеля, протянула ему руку. - Ах, извините, Элиза-сан, я такой неуклюжий... "Ага, а спотыкаться и попадать вампирам пулей прямо в лоб, это, твою мать, тоже неуклюжесть... неужели кто-то верит в эти еретичные везения и случайности?" Авеля резким движением дернули за руку, помогая подняться. Он тут же забормотал что-то вроде благодарностей, но спустя пять минут резко ожил. - Знаете, Элиза-сан, Леон и Госпожа устроили небольшой праздник, в честь того, что все в нашем отделе живы и здоровы, так что ... так что пойдемте, там столько еды... Удивленную девушку сгребли в охапку и утащили куда подальше. Возмутится и обложить Крусника матом не позволила болтовня последнего. В результате девушку, которая и так избегала шумных компаний, запихнули в небольшую комнатку, где втихаря от начальницы и Инквизиции отрывались агенты АХ. Ну... как отрывались... Например Леон, получив пощечин от практически всех девушек, угрюмо сидел в углу, заглядываясь в бездонные тени Аргентовской груди, Кейт стояла на шухере, окружив себя проекциями небольших камер, которые она предусмотрительно установила по коридорам, Ноэль, схватив Монику, распевала что-то вроде "В лесу стояла елочка", Эстер подпевала им своим тонким голоском, Хьюго мрачно сидел на столе, тыкая своим мечом новое произведение больного мозга Вордсворта, сам ученый попивал вино и курил трубку с самым благородным видом, Треса не было, Кайя раскладывала пасьянс, а Вацлав подсвечивался пентаграммой где-то в углу. В принципе, никто не обратил внимание на новоиспеченного инквизитора, ибо всем было глубоко наплевать на Элизу, которая так и не втерлась в общую массовку, только Эстер напряглась, увидев красно-золотые одеяния. И еще больше напряглась, увидев Авеля рядом с этой девушкой, который что-то оживленно рассказывал. Бланшетт тут же подскочила к девушке, мило (по ее мнению мило) улыбаясь и спросила кто же она. - Меня зовут Элиза. Я тут работала четыре месяца назад, - послышался довольно сухой ответ. Эстер вспыхнула, немного ревниво глядя на Авеля из-под полуопущенных ресниц. - А... вы друг отца Найтроуда? – девушка сжала четки, выдавая свое волнение. Девушка странно улыбнулась и тихо прошептала на ухо: - Нет, я его бывшая. И тут же убежала. Эстер некоторое время стояла в ступоре, переваривая информацию. Потом медленно повернулась к Авелю. Последний бледнел, синел, краснел, короче наглядно показывал цвета радуги. - Святой отец, но вы же священник, – и понеслось... Тем временем, Элиза дико хохоча, ввалилась в комнату, где сидели инквизиторы. Смахивая выступившие от смеха слезы, она задыхаясь рассказала о подлянке, что устроила Эстер. В результате практически вся Инквизиция смеялась над несчастной любовью Бланшетт...