В свете луны.

— Ты когда-нибудь плавал по лунной дорожке, Спок? Джим остановился у кромки воды, зачарованно смотря на открывающуюся перед ним картину: тихо плещущийся, сливающийся с линией горизонта, бескрайний океан, отражавший в своих водах ночное небо. Совсем недавно проснулся единственный спутник планеты Сонар — Селена, и, взойдя над небосклоном, игрой серебряного света нарисовал на поверхности воды лунную дорожку. Капитану показалось, что поток света танцует какой-то свой, только ему понятный, танец. Сжав ладонь своего возлюбленного и супруга, Джим притянул его к себе, касаясь губ легким, практически невесомым поцелуем. Вулканец тихо мурлыкнул, прижимаясь еще сильнее и ласково взъерошил светлые прядки волос. — Нет, Джеймс Тиберий, — на грани слышимости сказал Спок, не желая нарушать царившую вокруг тишину и умиротворенность. — Никогда не плавал… — Тогда, мой очаровательный супруг, весь это мир, как и лунная дорожка, принадлежат нам, пусть только на эту ночь! Кирк быстро избавился от одежды, оставшись совершенно обнаженным. Коммандер замер, любуясь своим Тʼхайʼла. Джим был совершенен и безумно красив. И он принадлежал вулканцу. Обласкав глазами каждый изгиб тела возлюбленного, Спок разделся сам. Капитан прикусил губу, еле сдерживаясь, чтобы не повалить своего первого на мягкий бархатный песок, как будто бы созданный для долгих и жарких занятий любовью. Но - всему свое время. — Идем, ашаям! — человек осторожно потянул возлюбленного в теплую воду. Спок не переставал любоваться своим возлюбленным ни на секунду. В свете луны Джим стал похож на какое-то неземное создание, настолько прекрасное, что вулканец, при одном только взгляде на него, забывал как дышать . Они плавали вдоль серебристой дорожки, гоняясь друг за другом и играясь будто маленькие дети. Коммандер мог позволить себе быть таким только со своим супругом: открытым, не сдерживающим эмоций, нежным и до безумия любящим своего Джима, своего Тʼхайʼла, своего единственного. Поднырнув под капитана, Спок обхватил его за талию, утягивая под воду и прижимая к себе, касаясь нежными поцелуями губ возлюбленного. Игры сменились страстными поцелуями и упоительными ласками, которые супруги дарили друг другу. Не пропуская ни единого сантиметра кожи, очерчивая подушечками пальцев каждый изгиб, каждую впадинку, сжимая горячую плоть ладонями, скользя пальцами между ягодиц и массируя колечко мышц, доводя до умопомрачения. Узы тихо вибрировали и искрились, закручиваясь в золотые и серебряные спирали, которые переплетались между собой, разгорались все ярче и ярче, грозя затопить человека и вулканца шквалом испытываемых ими эмоций. — Как же ты красив, — прошептал капитан в острое ушко возлюбленного. — Никто во вселенной не сравнится с твоей красотой! Джим прижимался к Споку так, что казалось даже молекулы воздуха не могут проникнуть между их телами. Невозможно было оторваться. Насущной необходимостью стало целовать супруга снова и снова, отрываясь только для того, чтобы судорожно вздохнуть и снова приникнуть к губам в сладком, и упоительном поцелуе. Только так! Только с ним! Всегда! Капитан не знал, просто не представлял себе, как можно так сильно любить. Так сильно, что даже секунда без возлюбленного кажется адом; так сильно, что невозможно заснуть, не сжимая его ладонь в своей; так сильно, что ты не видишь никого вокруг, кроме него, смысла твоей жизни и центра твоей вселенной. Джим почувствовал, как Спок еще сильнее прижал его к себе, хотя, казалось бы, что это невозможно. — И я вижу только тебя, мой прекрасный возлюбленный! — Вулканец посмотрел в сияющие глаза своего Тʼхайʼла и улыбнулся. Эта улыбка предназначалась только Джиму. Потянув супруга в сторону берега и, когда уже можно было идти по дну, Спок взял его на руки. — Хочу взять тебя, Джим, — тихо проговорил коммандер, держа своего человека так, будто бы он был величайшей драгоценностью в мире, безумно хрупкой. — Да! — капитан обнял вулканца за шею, покусывая острое ушко. Спок осторожно уложил человека на одеяло, расстеленное на песке и опустился рядом. Кирк раздвинул ноги и чуть выгнулся. Они занимались любовью всего час назад, так что капитан был полностью раскрыт. Все же вулканец не удержался от того, чтобы не скользнуть пальцами в жаркую тесноту, смотря на своего возлюбленного из-под полуопущенных ресниц и тихо поскуливая от разделенного на двоих наслаждения. — Споок, прошу тебя! — Джим прикусил губу, смотря совершенно синими глазами на возлюбленного. Вулканец берет своего супруга невыносимо медленными плавными движениями, погружаясь глубоко внутрь. Сцеловывая стоны с губ возлюбленного, переплетаясь с ним пальцами и прижимая к себе, шепча слова любви и слыша их в ответ. Капитан жмурится от наслаждения, повторяя имя Спока снова и снова. — Какой же ты узкий, Джим, и невыносимо горячий! Мой мальчик! — тихо мурлыкнул Спок в очаровательное округлое ушко, продолжая упиваться каждой секундой. Горячая ладонь легла на плоть, чуть сжимая. Обведя большим пальцем головку, вулканец почувствовал как их мир, разделенный один на двоих, разлетается на миллион мельчайших осколков. Крепко сжимая в объятиях своего дрожащего Тʼхайʼла, Спок излился глубоко внутрь, не сдержав громкого крика удовольствия, эхом отразившегося от скал, окружающих бухту. Позже будет подъем на «Энтерпрайз» и новая миссия, но сейчас у них впереди целая ночь. Тихо шумящий под боком океан поет двум возлюбленным свои песни, и луна освещает серебристым светом обнаженные тела супругов, сжимающих друг друга в своих объятиях. — Люблю тебя... — тихо шепчет Джим. — Ты — все для меня, мой единственный! — отвечает Спок, разворачивая супруга спиной к себе и снова погружая свой возбужденный член в горячий плен тела Джима. Вулканец готов заниматься любовью со своим капитаном часами. Капитан сжимает ладонь вулканца, закрывая глаза и ловя ритм. Он знает, что принадлежит Споку.