Щелчок

У меня совсем нет воспоминаний о моей сестре. Словно она вдруг появилась из ниоткуда десять лет назад и прочно заняла свое место в моей жизни. К тому же, за прошедшие года она совсем не изменилась. Девушка восемнадцати лет обладала внешностью ребенка – те же огромные голубые, будто стеклянные, глаза, те же белокурые волосы, будто она была не человеком, а качественно проработанной куклой. Я свыклась с ее существованием, я искала в своей памяти несуществующие воспоминания, о которых она иногда говорила мне, но одного я так и не смогла сделать. Я не смогла ее полюбить. Возможно, она заслуживала любви. Всегда открытая для меня, с постоянной улыбкой, она старалась меня подбодрить в те моменты, когда на меня снова накатывали приступы моей болезни. Мэри ухаживала за мной, как за капризным ребенком, которому снится самый сладкий леденец в мире, но взять его в настоящий мир никак не получается. Она терпела все мои выходки, покупала мне успокоительное, могла отправиться куда-то посреди ночи, стоило мне лишь намекнуть. Но меня не покидала мысль, что она не правильная. Будто я сама или кто-то другой выдумал ее и приставил ко мне, как бескорыстного стража. Но порой, ночами, я слышала, как она шепчет что-то. Сидя в гостиной или в своей комнате, она говорила о непонятных вещах, ее ледяной смех холодил кровь в венах. А больше всего мне было жаль мальчика, о котором она упоминала. Мальчика, который позволил ей быть рядом со мной. Но все это лишь мои фантазии, я до сих пор уверена, что ее разговоры мне снились. Мне снилось много кошмаров, пока я болела. - Дождь кончился, - я сложила зонт и прибавила шагу. – Мы почти на месте, стоит поспешить. Твоя одежда все еще мокрая. - Все в порядке, не стоит так за меня волноваться, - Гэрри шел чуть позади меня. Он высокий, гораздо выше меня. Если я буду стоять рядом с ним, то моя макушка даже не будет доставать ему до шеи. Его кожа очень бледная, а под глазами залегли тени. Светлые волосы спутались, из-за их длины половина его лица закрыта. Он сказал, что я всего на год младше его. Значит, Гэрри двадцать. Я так мало знаю о нем? Может, стоит что-нибудь спросить? - Плащ рваный? – он недоуменно смотрит на рукава своей одежды. Я спрашивала про плащ? Снова дежавю, откуда я помню это? - А, это стиль такой. Я резко остановилась. - Но ты ведь носишь его уже много лет, верно? - Откуда ты знаешь? На лице Гэрри читалось недоумение. - Ты уже говорил об этом. Не знаю когда, не спрашивай. Да здравствует контролируемая шизофрения. Я вижу этого парня впервые, но почему-то, кажется, что знаю его довольно хорошо. Мало, но хорошо. Он трус, но самоотверженный. Паникер, но ответственный. На счет его вкусов… - Есть хочешь? В глазах Гэрри блеснула слабая надежда. - Да, не отказался бы. Оглядевшись вокруг, я заметила кондитерскую. - Пошли, возьмем чего-нибудь, - я быстрым шагом вошла в магазинчик, дверь отозвалась тихим мелодичным звоном колокольчика. Я некоторое время осматривала витрины. К сладкому у меня не то чтобы антипатия, я просто к нему равнодушна. Поэтому выбор не заставил себя долго ждать. - Любишь макароны? - Ты имеешь ввиду французскую выпечку? – Гэрри задумался. – Я обещал одной девочке, что мы будем есть их вместе. - Вот и решили. Мы вышли из кондитерской и остановились, чтобы перекусить. Гэрри правда был очень голоден, на его счастье, я есть хотела не очень сильно. Отдав ему положенную мне часть позднего лэнча, я принялась в очередной раз опустошать сигаретную пачку. Если подумать, я давно не курила, может, прогресс? - Значит, ты здесь из-за девочки? Гэрри даже перестал жевать, на минуту задумался и кивнул. - Да, я пытаюсь ее найти. Правда, не знаю, как мне отыскать ее в таком большом месте. Да и что с ней… - Давно ее не видел? - Мы расстались перед тем, как я заснул. Я сказал ей идти вперед, а когда проснулся, ее уже не было. - Думаю, она могла уйти довольно далеко, неизвестно ведь, сколько ты спал. Гэрри закончил трапезу и выбросил пустой пакет в урну. - Думаю, не очень долго. Не больше получаса. - Сон такая штука, которая легко обманывает время. Я бы на твоем месте не доверяла своей интуиции в таких случаях. «Если твоя душа страдает, скоро ты начнешь видеть то, чего нет. И в итоге, будешь разрушен. Что еще страшнее, до самого конца ты не будешь этого понимать…» - Нам сюда, - я открыла дверь и пропустила Гэрри вперед. - Такой большой дом, - он оглядывался по сторонам, не скрывая восхищения. – Вы с сестрой вдвоем здесь живете? - Нет, с родителями, но они редко бывают дома, особенно в последнее время. Повесив плащ Гэрри на вешалку у входа, я прошла в гостиную. - Может, тебе заварить чай? Он горячий, быстро согреешься. Парень помотал головой. - Я не замерз. Только устал немного. Я повела его наверх, чтобы показать спальню для гостей. Если приводишь в дом гостя, постарайся сделать так, чтобы он был доволен. Дверь моей спальни была приоткрыта. - Любишь картины? «Забытый портрет» виднелся через дверной проем. - Я училась на искусствоведа. Хочешь взглянуть? - А можно? Я открыла дверь, и вошла в спальню. На улице уже давно стемнело, и в полумраке было сложно различить очертания человека, изображенного на картине. - Я включу свет, совсем ничего не видно. - Хочешь, чтобы с ним случился удар? Голос принадлежал моей сестре. Она стояла в дверях, ее силуэт можно было различить на фоне света из коридора. - А что-то должно случиться? – я насторожилась, и вдруг поймала взгляд парня, направленный на Мэри. В его глазах читался неподдельный ужас. Руки Гэрри дрожали. - Мэри? Откуда ты… - Я ее сестра, разве она тебе не говорила? - Но ты же… я читал о тебе, ты не можешь быть здесь. Я недоуменно смотрела то на сестру, то на Гэрри. О чем они вообще? - Где Иб? Что ты с ней сделала?! – голос парня сорвался на крик. - Гэрри… Он будто не слышал меня. В его глазах стояли слезы гнева. - Гэрри! Со мной все в порядке. Что Мэри могла со мной сделать? Он резко повернулся в мою сторону. Выражение ужаса и непонимания на его лице лишь усилилось. - Не может быть. Ты не она… - Кто «она»? О чем вы вообще?! Мне надоело слушать речи этих сумасшедших. Они явно разыгрывают передо мной какой-то спектакль. Познакомились раньше, и решили разыграть меня. Терпеть не могу такие шуточки. - Это не смешно. Мэри, Гэрри, объясните, наконец, что происходит? Гэрри сделал несколько шагов назад и чуть не упал. Его колени дрожали. - Ты не Иб. Иб всего девять лет! - Но я действительно Иб. Это мое имя! Теперь я разозлилась не на шутку. Что за бред он несет? Гэрри молча смотрел на свои ладони. - Ты сказала, что сон обманывает время. Сколько я спал? Мэри рассмеялась. Она медленно обошла вокруг парня, остановившись возле картины. - Дошло, наконец? Правда, хочешь знать? Он лишь коротко кивнул. Веселье из голоса Мэри мгновенно испарилось. - Десять лет. Он молчал. Молчал и продолжал смотреть на свои руки. Я начинала что-то понимать. Он говорил, что искал девочку; он говорил, что она ушла перед тем, как он уснул. Это было десять лет назад. Девочку звали Иб. - То есть, та девочка, которую ты искал?.. Он снова кивнул. В моей голове все путалось, я не могла понять, что происходит вокруг. Во рту стоял кислый привкус лимонной конфеты. Я машинально нашаривала в кармане зажигалку. Его зажигалку… Когда мне было девять, мы с родителями пошли в галерею. Там я встретила парня на одиннадцать лет старше меня и впервые влюбилась. А после он исчез из моей жизни на десять лет, но продолжал приходить ко мне в моих снах. Потому что однажды я забрала его зажигалку. - Но ведь ты нашел меня, Гэрри, - я не знала, правда это или ложь; мне очень хотелось плакать, но слезы почему-то наотрез отказывались выходить. – Ты нашел меня, я здесь. Я Иб, со мной все хорошо. Я жива… - Зато он – нет! Мэри по-прежнему стояла возле картины. В ее руках блестела та самая зажигалка. - О чем ты, Мэри? И откуда у тебя… - Не надо бросать вещи где попало, - улыбаясь, она щелкала зажигалкой. Гэрри, наконец, поднял голову. - Почему нет? Что ты такое несешь? Я стою здесь, и я живой! - Уверен? Снова щелкнув зажигалкой, Мэри поднесла ее к картине. Колени Гэрри снова задрожали. - Не может быть… это не я! - Ох, наш безымянный мальчик испугался? – Мэри по-прежнему не отводила огонька зажигалки от холста. – Что, не хочешь признавать, что ты нарисованный? - Я живой! Гэрри, наконец, заплакал. То ли от гнева, то ли от отчаяния. - Решили пустить слезки. Думаешь, я тебя пожалею? Думаешь, Иб снова выберет тебя, а не меня? – голос Мэри был холоден, как лед. – Я ее сестра, и она любит меня. А тебя, безымянный мальчик, она забыла. - Я не безымянный! Мое имя… мое… Мэри снова рассмеялась. Она ликовала. - Не помнишь? Вот тебе и подтверждение! Художник даже не удосужился дать тебя имя! - Я вспомню! Мое имя… - Гэрри. Все это время я молча наблюдала за разворачивающейся передо мной сценой. Когда мне было девять… да, я познакомилась с парнем по имени Гэрри. Он ужасно боялся, но всегда подбадривал меня. Он все время паниковал, но готов был отдать за меня жизнь. И я полюбила его. Будучи маленькой девочкой, я полюбила взрослого мужчину. - И ты не права, Мэри. Она смотрела на меня с удивлением. - В чем не права? - В том, что я люблю тебя. Мэри словно заледенела. Выражение веселья медленно сползало с ее лица. - Знаешь, почему он жив? Знаешь, почему ты не убила его? Ты не оборвала последний лепесток. «Не любит», Мэри. Я не люблю тебя, и никогда не любила! Всей сущностью Мэри овладевал гнев. Это было видно по ее глазам. - Значит, не любишь? А кого ты любишь, Иб? Этого мальчишку? Этого безымянного мальчишку?! Не дождавшись ответа, Мэри поднесла зажигалку к холсту. - Ты никого не будешь любить. Оставайся одна, Иб. Навсегда оставайся одна! Пламя охватило картину. Я не слышала своего крика, но четко знала, что он был. Я резко повернулась к Гэрри. Стоя на коленях, он продолжал плакать. Я протянула к нему руку. - Я здесь, Иб. Я живой… - Я знаю, Гэрри, знаю. Все будет хорошо. - Я помню свое имя. Правда? - Конечно, помнишь. Он протянул мне свою ладонь. Когда я дотронулась до нее, в моей руке остались лишь пепел и обгоревшая бумага. - Прости, Гэрри. Бензин в зажигалке кончился. Бабочка улетела.