Come vorrei

POV H.

А я любил её мучительно и нежно, Каждый день теряя безнадежно Свет её, читая что-то между Строк и слов... У закрытой дверцы Я блуждаю ночь и день, Но ключ от этого сердца Потерян и не найден.

Я любил ее мучительно и нежно, любил с того возраста, когда обычно еще не говорят о сильных чувствах. Сначала, конечно, это была скорее навязчивая идея - девушка, красивая и недоступная. И талантливая, что уж там говорить, она парила как птица, она могла переиграть меня, никто не мог, а она могла. И она не смотрела на меня, она даже не взглянула в мою сторону. Теория относительно того, что девушку можно получить, даря ей цветы, быстро начала трещать по швам, когда цветы стали приходить назад. Будучи не сильно спокойным подростком, которому было позволено если не все, то многое, я, представитель светлого чистокровного семейства Пупперов, направился к ведьме Вуду, я хотел, чтобы она смотрела на меня так же восхищенно, как многие мои фанатки. Мне тогда было невдомек, что такие взгляды и от нее меня будут бесить. Но я все равно хотел бежать за ней, как преданный пес, и в своем таком желании я был не одинок, у нее был еще один песик, который, впрочем, не обиделся бы на такое определение. В своей любви он был еще безумнее меня, и мог поделать с этим еще меньше. Большую часть времени мои чувства меня удивляли, так что много раз проверялся на приворотные зелья и прочую любовную магию, но нет, я был чист в этом плане. И я грешным делом начал полагать, что когда-то в ее семье встречались сирены, но подтверждения этому Гореанна найти так и не смогла, хотя и потратила на это изрядное время и напрягла свой не малый интеллект до придела. Девушка так и не влюбилась в меня, не считая эпизода с моим приворотом. Никто не мог понять, зачем мне нужна непонятная русская, бедная, странная, влипающая в неприятности, еще и на пять лет меня младше, когда было столько выгодных партий. Та же Джейн, тоже русская, тоже почти рыжая, только очень глупая, и не в меру хитрая. Лечь ко мне в постель ей удалось, а вот попасть ко мне в сердце ей не светило, так же как и прочим девушкам, которые наивно полагали, что смогут меня чем-то удивить. У популярности свои плюсы, а может и минусы, вряд ли очередная грудь сможет меня поразить. Косметологическая магия, конечно, творит чудеса, но в лицо, или грудь надолго влюбиться нельзя. Таня была еще и не глупой, хоть и маленькой, она рассуждала вполне здраво, а я, в противовес ей, вел себя, как осел при ней. Потом круг ее поклонников пополнился еще одним экземпляром, который был куда опаснее прошлого. Но в тот раз она справилась сама. Потом мне надоело, я все еще любил, но биться лбом в закрытые двери нельзя вечно. Ключика к ее сердцу я не нашел, мои чувства чуть угасли, я почти что влюбился в свою французскую подругу, но когда та собралась за меня замуж спустя месяц в моем доме, при этом закатывая мне скандалы в духе моих теть, отношения пришлось прервать. До меня дошли слухи, что Татьяна по окончании своей школы собралась лететь в Тайгу, этот их дремучий лес, еще более дремучий, чем сама страна. И я не мог в это поверить, что она, та, которая настолько любила полеты и сражения на Драконбольном поле, та, которая много раз говорила мне про свободу, решила сама же себя заковать. Я написал ей первое письмо, и странно, она ответила, как оказалось, говорить о моей жизни ей нравилось больше, чем обсуждать события из ее. Сквозь сотни строк я ощущал ее сомнения, относительно решения, но не мог же я сказать ей не лететь… Порой я проклинал эти письма, потому что загнанные у самый уголок сознания чувства начали вспыхивать по новой, хотя несколько иначе, чем раньше, видимо, по той причине, что теперь я знал ее лучше, чем когда-либо прежде. Я хотел ее видеть рядом с собой, я хотел хотя бы маленький шанс или одну попытку с ней. Я хотел бы. И если даже это будет не навсегда, но только так я смог бы избавится от ее образа перед глазами, понять, что она мне не подходит, понять, что я свободен так же, как хотела быть она. Я писал ей предложение поехать со мной искренне не веря, что она согласится, но, видимо, все мои увещания про свободу не прошли бесследно даже для такой упертой барышни, как она, или я попал в нужный момент, но сейчас она летела ко мне, а я собирался в номере гостиницы Эдинбурга, чтобы к ее прилету очистить дом от всего, что туда успела натащить француженка, включая ее белье, которая она считала обязательным оставлять везде, считая, что это безумно сексуально. Я давно победил всех своих демонов, остался только этот...