Немного изменений

Андрей продолжал двигаться дальше по коридору. Пол под ногами всё больше напоминал спуск, но мальчик считал себя слишком смелым, чтобы остановиться на полдороги. Оглядев стены, которые вблизи оказались кирпичными, мальчик увидел, что на одном кирпичике изображён герб школы. Авдеев-младший видел его всего пару раз, но отлично запомнил. Он осторожно пощупал изображение герба, и через полминуты всё помещение залило белым светом, от которого мальчик прищурился и прикрыл ладошкой глаза. Когда он снова смог видеть, продолжил идти, казалось, и не задумываясь о том, чтобы вернуться назад. Внезапно всё внимание мальчика приковала к себе странная железная дверь, местами слегка облезлая, но и с ходом времени не утратившая свою таинственность. В самом верху было круглое, как иллюминатор, окно. Андрей попытался привстать на носочках, но и это не принесло результатов- рост семилетнего мальчика не позволял ему видеть то, что скрывала за собой преграда между коридором и комнатой. Если бы он мог подняться чуть выше! И тогда бы непременно увидел такое: Наталья Авдеева сидела на железной кровати, почти такой же, как у девушки в инвалидной коляске. Две детских кроватки стояли у противоположной стены, изобличая то самое помещение, которое снилось Елене. Авдеева держала на руках спящего мальчика. Его возраст был примерно три месяца. Он был её сыном. «Игорь»-было чётко выведено на голубом одеяльце. В одной из кроваток лежала девочка. Её одеяльце было розовым, с надписью:«Ира».

***

Примерно две недели назад Наталья открыла глаза. Она была в незнакомой комнате, на кровати. Она почти ничего не помнила, только то, как её мужа ударили по голове, а её саму оттащили в сторону, закрывая лицо странной тряпкой. Судя по слабым очертаниям, кое-как вырисовывающимся из памяти, это был греческий остров. Женщина повернула голову. На столе, стоящем рядом, лежал телефон. Она схватила его. На экране высветилось одно новое голосовое сообщение. Наталья включила его, и замерла, услышав мужской голос: — Сейчас ты не в Греции, в отличии от твоего мужа. С ним всё в порядке, или, по крайней мере, почти. Андрей и Надя погибли- на лагерь, в котором они отдыхали, сошла лавина… Авдеева побледнела, чувствуя, как в глазах собираются слёзы. А сообщение продолжалось: -… а в этих кроватках лежат двое детей- мальчик и девочка. Они твои. Ты родила их, просто не помнишь процесса беременности, и, соответственно, родов. Ты можешь называть их, как хочешь. Так что, у тебя по-прежнему двое детей. И кстати, — благодаря программе, которую мы установили на твой телефон, сразу же после того, как ты прослушаешь это сообщение, номер перестанет обслуживаться…

***

Настоящее время Услышав шаги под дверью, Наталья встала, положила ребёнка в кроватку, и вслушалась. Это явно был не Войтевич, к приходам которого она привыкла, и каждый раз ждала, как наказания. Она подошла к двери, и опустила глаза. Там стоял её сын… Перед глазами всё закружилось, и Авдеева едва не упала. На долю секунды дыхание женщины как будто исчезло, и в этот самый момент мальчик развернулся, и быстро пошёл назад. — Андрей!!! — Женщина закричала, как только обрела такую возможность.- Андрей, я здесь! Андрей!!! Андре-е-ей…- почти простонала она, опускаясь по двери на пол. Оказавшись внизу, и ещё раз оценив ситуацию, Наталья глубоко вздохнула, и заключила, ободряя себя: — По крайней мере, он жив. А значит, Надя тоже жива…

***

Тем временем вышеупомянутая Авдеева сидела в комнате девочек. На коленях лежала большая тетрадка, а пальцы крепко держались за карандаш. Дорогой дневник! Девушка написала эти два слова, и хмыкнула, как будто удивляясь написанному, но вскоре во второй раз опустила кончик карандаша на бумагу. Знаю, что я начала слегка банально, но мне нравится так писать. Меня зовут Надежда Авдеева, и вчера я со своим младшим братом Андрюшей приехала в школу-пансион «Логос». Кажется, здесь есть какая-то тайна… Но сегодня я хотела бы поговорить с тобой о свободе. Мне кажется, что сейчас её не хватает практически всем. Моему Андрюше. Если бы он мог выбирать, он остался бы с мамой и папой. Как и я. Нам не хватает свободы выбора… Андрей чистил зубы, размышляя о том, что случилось. Он не знал, что было за дверью, но твёрдо решил, что просто обязан сходить туда хотя бы ещё один раз. Нашим родителям. Я верю, что они не погибли. Они живы, но несвободны… Наталья сидела на кровати. Дети всё ещё спали, и сейчас у неё было время, чтобы взять телефон, бесполезный, как средство общения, но зато отлично справляющийся с ролью «машины времени». Рука женщины немного дрожала, когда она смотрела все фотографии. Вот первая- Андрею исполнялось семь лет. Он задувает свечки на торте, на заднем фоне смеётся Надя. Своих детей обнимает Александр Авдеев.И на каждом- праздничный колпачок. А Наталья… кажется, она и сделала этот снимок. На второй фотографии Надя укладывала спать своего младшего брата. Последний сонно, но радостно улыбался, глядя на сестру с книгой, а сама девушка читала ему какую-то сказку. На третьей снова был день рождения. Только теперь у Нади. Девушке исполнялось шестнадцать. Она сидела за праздничным столом, а младший брат ставил ей рожки… Авдеева вытерла слёзы. Только теперь они были счастливыми… Иногда мне начинает казаться, что этой самой свободы не хватает даже учителям. Например, Елене Сергеевне. Я чувствую, что за маской холода и безразличия скрывается вполне обычная, способная чувствовать и любить, женщина. — Извините, но… вынужден вас огорчить, — выдохнул врач.- Вы никогда не сможете иметь детей. Крылова, сидящая в кабинете специалиста, тяжело вздохнула. — Я знала, что не должна была делать аборт…тогда, шестнадцать лет назад… Но кроме тех, кого я знаю, есть и незнакомые люди, нуждающиеся в свободе… Вера пошевелилась, просыпаясь от снов, и развернула коляску. Она не знала, видит ли её кто-нибудь, но была настроена действовать. Пара движений, — и вот, она выезжает в приоткрытую дверь. Видимо, кто-то решил, что девушка просто не догадается воспользоваться этим шансом…