The colour of your eyes

За всю свою жизнь Баки и Ванда переглянулись лишь один раз, когда она спасла его от Пантеры, но этот раз лишил Максимофф спокойствия. Тогда, на войне, не было времени для жестов, восклицаний или простого удивления, потом же его не было совсем. Однако в тюрьме Алая Ведьма имела много свободных часов, чтобы всё обдумать. В памяти всплывал тот миг, и Ванду охватывал миллион противоречащих друг другу чувств. Гордость за то, что помогла сбежать Стиву и Джеймсу. Сожаление по тому же поводу – если бы Барнс находился здесь, Максимофф смогла бы во всём разобраться. Обида на тех, кто оставил её. Понимание их мотивов. Счастье от найденной второй половинки и страх никогда больше не увидеть её. Злость, спокойствие, огорчение, радость... Хоть Алая Ведьма и падала духом, в глубине души она знала, что готова ждать встречи столько, сколько потребуется. Ванда не говорила о том, что случилось, а рассказать так хотелось. Почти все, кто был сейчас рядом с ней, уже имели своего соулмейта, и Максимофф мечтала спросить у них совета или хотя бы поделиться своей ситуацией. Но она молчала, сама не понимая, почему, держа всё в себе, обманываясь тем, что никто в их ситуации не захочет говорить на подобные темы. Алая Ведьма горела желанием разнести тюрьму на мелкие кусочки, однако с грустью осознавала, что у неё недостаточно сил. А если бы их и хватило, то она всё равно бы никуда не делась из открытого океана, подвергнув при этом опасности жизни союзников. Никому этого не хотелось, и потому Ванде приходилось ограничивать свою жажду свободы. Всю жизнь Максимофф сдерживали, и теперь, когда она наконец-то почувствовала себя на воле, её опять посадили в клетку. Алая Ведьма знала – Зимний Солдат может дать ей то, чего она хочет – независимость, и поэтому ещё сильнее хотела встретиться с ним. Ванда не имела понятия, сколько времени осталось до этого момента, но одно воспоминание о холодных голубых глазах заставляло её пульс учащаться, а душу – быть готовой ожидать вечность. Может, такова её судьба.