Secret desires

Тренировка закончилась еще пятнадцать минут назад, но Канда, вопреки обычному распорядку, продолжая неподвижно стоять на месте, словно статуя. И смотреть. Муген в руке привычно грел ладонь, знак Ом на груди отдавала легким жжением в ответ на неспешно регенерирующую от повреждений плоть. Все было, как обычно. И одновременно с этим совсем не так. Экзорцист вот уже шестнадцать минут скользил по девчонке нечитаемым взглядом, тяжелым, игнорировать который было чертовски сложно. Смущающие, неуютно. Жарко. Что ему надо? Ты понятия не имела, даже зацепок не было, ведь всем, что вас связывало, помимо Чёрного Ордена и общей жилплощади, были тренировки. Лишь пару часов в неделю, когда оба находились на базе по воле случая, сто восемьдесят изматывающих минут, за которые ты успевала облиться седьмым потом и пройти три круга Ада. Почти одиннадцать тысяч секунд, которые ты не готова променять ни на что другое, даже на самые сбалансированные вакидзаси, о которых мечтаешь который год. Тренировки с Кандой Юу ты не готова променять так просто, слишком уж желанно это было для тебя. Важно. Почему? Ответ так же банален, каким и является — ты хотела его. Хотела себе, хотела всего и полностью, со всеми его закидонами, минусами и проблемами, хотела тело и душу. Пусть ты не знала всей правды о нем — даже сам Канда, кажется, не знал её до конца, — но ты хотела бы узнать и её тоже. Что-то такое, от чего будет мучительно стыдно, страшно или неловко: ты просто хотела... Или нет, если факт твоей осведомлённости оттолкнет парня, лишая и так маленьких радостей в его нелегкой жизни. «— Эй, Юу, я же могу звать тебя по имени?» Конечно же нет, дура, произносить эти две буквы рядом мог только Лави, и то отхватив по шее после. Надо тебе это? Надо. До дрожи в коленях, до закушенной от желания губ, до сладостного жара внизу живота и такого сладкого томления в ожидании чуда. Но чудес не бывает, глупая. Юу Канда просто так не открывается людям, не ведётся на провокации, не сдаёт позиции и не выставляет свои собственные терзания и мысли напоказ. Но есть ли тебе в них место? Чёрт возьми, да! Как же ты его бесишь. До зубного скрежета, до прокушенной в кровь губы, до бледных синяков под глазами, которыми стал щеголять мечник после пары бессонных ночей. Ты его раздражаешь настолько сильно, что он не может перестать о тебе думать. Так бы и свернул эту тонкую шею, разорвал глотку зубами, впиваясь со всей силы. Сжал бы ладонями бедра до гематом, прибил бы к стене собственным телом и насиловал влажный ротик своим, заставляя стонами и криками срывать голос, перебудив весь Орден. Да, малышка, ты сама нарвалась. Его терпение отнюдь не железное, нет. На двадцатой минуте ему срывает тормоза, стоит тебе облизать пересохшие губы, влажно причмокнув, смотря прямо на него. Только на него. Глаза в глаза, неотрывно, будто от этого зависит твоя жизнь, так, что хочется сорваться. И он срывается. В два шага пересекает разделяющее вас расстояние, делает подсечку и валит на пол. Тело его тяжелое, разгоряченное и потное вжимает тебя в холодный, видавший жизнь паркет, одна рука сжимает кисти над головой, а колени сжимают твои бедра, не давая вырваться. Будто ты собиралась. От яростного поцелуя кружится голова, тело хватает озноб, а мягкие губки приятно саднят. Юу, не церемонясь, сразу же проталкивает язык в твой рот, грубо проходится по деснам и небу, касается твоего — будто хлёсткий удар, за которым следует награда: Канда свободной рукой разводит твои ноги в стороны и накрывает промежность, пальцами проскальзывая по чувствительному бугорку прямо сквозь ткань. Ками, как же горячо. Выгибаешься, хнычешь от остроты ощущений, от неопределенности ласк и льнешь ближе, проталкивая язык вперед, к языку парня, сплетаясь в неистовой борьбе. Так же, как вы деретесь во время спаррингов, не уступая, провоцируя, возбуждая. От трения твоих бедер об его каменный стояк прошибает молнией: и тебя, и его. Ты, не сдерживаясь, стонешь ему в рот, Юу же намеренно молчит и загнанно, тяжело дышит. Кто срывается в итоге первым — неизвестно. В один момент ты вырываешь ноющие запястья из его хватки, в другой уже восседаешь на стройных бедрах и остервенело трешься, проезжая пылающей от жара промежностью по его члену, сквозь ткань ощущая его крепость и размер. Ох, Юу ты умеешь удивлять. То, что вам хватает буквально десять минут на взаимные извращенные ласки, проблемой не становится. Когда белые круги перед глазами перестаю прыгать, а рябь послеоргазменной дрожи перестает терзать остывающее от ярости и страсти тело, ты молча активируешь Чистую Силу и переносишь обоих в его комнату: взаимное желание продолжения читается во взгляде сапфировых глаз, а недвусмысленная ухмылка наталкивает на действия. «— Эй, Юу, я же могу звать тебя по имени?» Минутный порыв становится константой, о которой никто из вас не жалеет: первоначальный спуск пара плавно приравнивается к ненужному никому слову на «л», никто не говорит об этом вслух, но и так понятно. Он — человек без прошлого, созданный искусственно из мертвого влюблённого идиота, решившего возложить груз ненужных воспоминаний на чужие плечи в попытке оказать рядом с «одной единственной». Она — влюблённая идиотка, пожелавшая всем нутром себе холодного нелюдимого азиата, всю сознательную жизнь ищущего неизвестного человека непонятно ради кого. «— Эй, Юу, я же могу звать тебя по имени?» «— Только ты и можешь, дура» ... и ничего другого не надо.