Марс охуеет!

К последнему уроку я как раз почти смирился с тем, что мой лучший друг — мне больше не лучший друг, когда ко мне подошел сам Кир.  — Тебе мама передала куртку?  — Ого, ты со мной все же разговариваешь.  — Я всегда с тобой разговаривал.  — Ну да, точно, — я приблизился к нему. — Улыбнись.  — Зачем? — Это точно был Кир, но как же все-таки меняется лицо человека после похудения. Кир, конечно, не был фатально исхудавшим, просто по сравнению с крепким парнем, каким он был раньше, разница заметна довольно сильно.  — Ладно, забей, — пожал я плечами. — Сам не знаю, чего хотел добиться. Увидеть прежнего человека. — Почему ты так похудел?  — Не знаю, просто не хочется много есть.  — А у врача был?  — Мама настояла, чтоб сходил — говорят, ничего страшного. Анализы хорошие, самочувствие тоже. И снова этот неморгающий взгляд.  — В конце недели поедем на дачу к родителям, отмечать свое возвращение. Ты, естественно, тоже приглашен.  — Нет.  — Ну конечно, нет, — я вздохнул. — Ладно, забей. Я махнул рукой и ушел. Как же сложно общаться с людьми, которые с тобой общаться не хотят. С таким нежеланием вести со мной диалог я столкнулся впервые, если не считать Берлина. Кто бы мог подумать, что Кир будет личным филиалом всей той херни, которая случилась в Германии. *** Я очень долго решался на возвращение домой. Все ведь поймут — я сдался, не смог учиться в другой стране. Но зато все вернется в прежнее русло. Так вот — никто не понял. В том смысле, что никто не воспринимал мой приезд как нечто особенное. Уехал — приехал, не суть важно. Но и как было — уже не стало. Я сидел на скамейке у реки и смотрел на нашу дачу. Там горел свет, слышались голоса одноклассников, играла музыка. Для них все было как раньше. Для меня — нет.  — Привет. — На этот раз Кир поднял трубку почти сразу же.  — Ты что-то хотел?  — Всем похуй, что я вернулся. Для них ничего не изменилось. Кир молчал, и я продолжил:  — То есть ты, конечно, стал редкостным мудаком, но твоя жизнь хоть как-то изменилась с моим отъездом. — Я лег на скамейку и уставился на ночное небо. Хотелось бы увидеть еще пару звезд, но мы были слишком близко от города с его выхлопными газами и заводами.  — Что? Осознал, что ты не для всех центр Вселенной? — ответил Кир. — Мне зачем звонишь?  — Я пока типа не разобрался, как теперь в моей жизни все устроено, и звоню человеку, который меня поддерживал в прошлой жизни. Что ж, в ответ мне хотя бы не съязвили. Вообще ничего не сказали. Но и трубку Кир не бросил. Я лежал, смотрел на темное небо, Кир молчал. Тоже, как-никак, поддержка. Видимо, на большее я теперь рассчитывать не могу.  — Ладно чувак, я пошел. Сорян, что так поздно. — И, не дождавшись ответа, нажал на отбой.