Дорога к мечте

      Хотите — верьте, хотите — нет, но уже с самого детства я знал, что буду участвовать в олимпийских играх и обязательно смогу всех победить. Однажды я увидел в газете фотографии. Они были совершенно особенными: на них запечатлены спортсмены. Увиденное так захватило меня, трёхлетнего карапуза, что уже тогда я твёрдо решил, что тоже так хочу. Тех листков давно уже нет, они истрепались и поблекли, но в моей памяти они расцвечены яркими красками.       Одной из первых моих прочитанных книг стали «Три мушкетёра». Недели три я играл, и в шпагу превращалось всё, что угодно, от достаточно ровной и длинной палки до отцовской линейки — он часто возился с какими-то чертежами. Отца мне и стоит поблагодарить. Он долго наблюдал за моими играми, потом спросил, хочу ли я научиться фехтовать на самом деле — я не раздумывая согласился. И всякий раз, когда мне хотелось бросить занятия, я вспоминал те фотографии и ту книгу. Возможно, свою роль сыграло и полученное в наследство упорство: как и отец, я вцеплялся в то, что мне было интересно, и изучал это до победного конца. Гибрид осла с бульдогом — так иногда смеялась мама. Эти же слова повторяла та чудесная девушка, которая влюбилась в моё искусство. Да, я помню, что любит она меня, но я не в силах забыть причину и повод для нашего знакомства.       Так вот… Упорства хватало, чтобы узнать вкус победы на многочисленных соревнованиях. Однако несмотря на все мои усилия, несмотря на мечты и надежды, на своей первой олимпиаде я не блистал. Рапира — птица в руке, сверкающая змея, серебряная лента. Она не могла подвести — подвёл себя я сам. Можно, конечно, решить, что я неудачник, смириться, но смысл? Кому от этого будет лучше, кроме моих противников?       Что ж, сам виноват. Значит, недостаточно усердно готовился. И моё упрямство гнало меня вперёд. Олимпиаду, которая могла бы стать для меня второй, я вынужденно пропустил: по неосторожности травмировал руку, пришлось лечиться. Мне тогда даже тренироваться нельзя было — и я понял цену осторожности. Зато у меня появились восемь лет для подготовки перед третьей — и в двадцать восемь лет я попытался снова. К моей досаде, до заветного золота мне было всё так же далеко.       Значило ли это, что мне стоит сдаться? Для кого угодно значило, но только не для меня. Родители, жена, дети, друзья — их поддержка стала тем, что давало мне силы и решимость продолжать бороться. Удачную и отчаянную импровизацию сменил опыт, и моя рапира была соколом на ладони, жалящей змеёй, лёгкой лентой, стелющейся на ветру.       Возможно, вы слышали: десять тысяч часов — и дело в шляпе. Вы мастер в любом деле. Измотанный и уставший, я после очередной тренировки подолгу лежал, глядя в потолок, и улыбался. Я был уверен, что на то, чтобы добраться до своей вершины, я потратил куда больше времени. Найдётся ли среди моих противников более упрямый человек? Не думаю.       Однажды это случилось. Не везение, не случайность — закономерный итог моих усилий, потраченного времени. Символ всех моих прошлых побед. Знак того, что всё, что я делал, было не зря. Я смотрел на медаль, сжимал её в ладони — и её твёрдые края и приятная тяжесть помогали мне поверить, что происходящее — вовсе не сон.       Вновь и вновь я вспоминал, как это было. Упорство, сосредоточенность, внимание — в каждом бою нет никого, кроме меня и моего противника. Наверное, я тогда даже не видел ничего иного — и, должен сказать, это необходимое условие для победы. Второе — умение быстро соображать. Во время боя мои мысли были быстрее молнии. Вспыхивали и гасли идеи, к моим услугам — вся моя память, весь мой опыт. Но может ли он оказаться значимее ловкости и лёгкости? И да, и нет.       Может, моя победа покажется кому-то незначительной, но мне нет дела до этого человека. Медаль для моей страны ценна и весома, даже если это не золото. Я счастлив и мне легко, пусть даже на моей ладони бронза. Солнце позолотит её.       Возможно, я снова смогу победить. У меня есть время, у меня есть ещё немного времени. Гораздо меньше, чем у тех, с кем я сражался, и это печалит.       Ловлю на себе взгляд своего последнего противника. Он ушёл дальше всех, и сейчас смотрел с грустью и странным сожалением.       — Ты был достоин победы, — он произнёс с чудовищным акцентом, но на моём языке.       — Моя бронза стоит золота, — сказал я и улыбнулся.       Через два месяца мне будет семьдесят шесть.