Призрак

Смерть — капризная особа. Любит шик, сценарий, блеск. Она требует аншлага. Что ж, пойду писать бурлеск… Дилан тоже ее слышит. Пусть не так и не всегда. Быть изгоями для мира — наша общая беда.

      «Это судьба» — не совсем подходящие слова.       «Это рок» — уже ближе.       «Это что за неотвратимая хуйня?!» — почти в точку.       Передать мои чувства словами несколько сложно. В конце концов, я хотел уйти в лучший мир, а получил это. Можно бесконечно искать плюсы, но я не утруждаюсь. Терпеть не могу, когда что-то идет не по плану. А когда мне нагло врут, зная, что я безоговорочно поверю, а после ничего не смогу сделать — тем более. Ничего не смогу сделать… Ни с собой, ни с ней, ни с кем-либо еще. Знаешь, как все это было? Садись поудобнее, рассказ долгий. Ты первый, кому интересна моя душа. Хах, однако, я и душа — оксюморон.

***

      Мою смерть началом этой истории назвать нельзя. Началом я считаю Ее приход в мою жизнь, что было намного раньше. Странно, не правда ли? Смерть пришла в жизнь. Я подумал об этом совсем недавно. Когда лет в одиннадцать я впервые Ее услышал, подобные вопросы даже не маячили на горизонте.       Смерть мешала. Вечно болтала под руку, бесилась, когда я пытался не обращать на нее внимание. Конечно же, родителям я не сказал ни слова. Они бы сразу повезли меня к психиатру, а он бы сказал, что голоса в голове — веская причина полежать в психушке. Сидеть в палате и слушать Ее гундеж — решение много хуже, чем делать то же самое дома.       Я был крайне уверен в реальности Смерти. Я терпел до последнего.       Лет в четырнадцать или в пятнадцать, точно уже не помню, в то, что я уже отчаялся называть жизнью и все чаще прибегал к термину «существование», прочно вклинился новый человек. Его звали… нет, его зовут Дилан Клиболд.       «Наконец-то я не одинок» — однажды неосторожно ляпнул Ваш покорный слуга. Смерть на это сильно обиделась и пропала на два месяца. Честно говоря, я расстроился — раньше Она никогда не исчезала так бесследно и так надолго. Максимум — неделя, причем с предварительным скандалом, разбором полетов и тонной матерных аргументов, почему я был не прав. С появлением нового друга Она ушла, молча и незаметно.       Мы с Диланом не теряли времени, узнавая друг о друге все больше, понимая, что наши интересы сходятся на девяносто девять процентов. Лишь по исходу срока Ее отсутствия я насторожился. Беседы с Диланом стали затрагивать те темы, которым я уделял внимание только благодаря Смерти. Мне стало казаться, что Она ревнует и поэтому не появляется. Но вскоре произошло два события, которые начали менять все, что творилось в моей голове.       Во-первых, Смерть вернулась. Во-вторых, Дилан признался, что я не один, кто входит в ее общество.       Знаешь, поначалу меня это даже кольнуло. Потом меня захлестнула банальная обида — почему, когда у меня появляется друг, она, блять, сцены устраивает, а когда оказывается, что я у нее не единственный, все будто нормально и так, как должно быть? Она так ни в чем не призналась, отодвигая все подобные вопросы на дальние полки.       Со временем забылось.       До знаменательного двадцатого апреля оставалось около полугода. Мы старательно готовились. Смерть давала яркие идеи и четкие указания, особенно в плане закупки оружия. Как-то раз, во время очередной встречи с Робин, она будто невзначай сказала, что не хочет интересоваться, зачем нам столько «игрушек». В тот момент я подумал: «Подобные слова только подтверждают, что она догадывается». Но все шло гладко. Робин купила для нас все требуемое. Последняя встреча Дилана с ней была для него несколько болезненной — все-таки они были какие-никакие друзья. Чуть взволнованный, он тогда передал одну ее весьма интересную реплику — «У вас в головах одни и те же демоны». Я лишь усмехнулся, мысленно исправив «демоны» на «демон».       Все шло гладко. Смерть болтала под руку. Мы с Диланом записывали видео и длинные, гневные тирады в дневниках.       Все шло гладко, пока…       В полдень двадцатого апреля нам уже было скучно. Мы вернулись в библиотеку, где, как нам казалось, не осталось ни одной живой души.       Смерть сидела на столе, болтая ногами. Впервые я четко и ясно видел Ее лицо. Я был уверен, что легко способен влюбиться в эти черты. В эти губы, хитрые глаза. В собранные в высокий хвост седые волосы. Хотя, на вид ей было не больше, чем мне.       Смерть курила сигареты, которые я поутру не обнаружил в кармане. Она привычно хихикала и что-то напевала себе под нос. Не могу объяснить почему, но мы с Диланом оторопели. Я даже уверен, что в наши головы пришла одна мысль. По крайней мере, я осознал, что убиенные мной ребята были не из тех, кто сделал мне хоть немного зла. Обидчики были живы, а в глазах Смерти читалось явное удовольствие. Я вдруг взбесился. Она направляла нас сюда, дабы отомстить, но при этом нашептывала, кого убить, упорно пропуская всех ублюдков. Почему я так слепо шел за Ней? А Дилан?       Смерть затянулась моими сигаретами и невинно захлопала ресницами.       — Что, котенок? — протянула она чуть писклявым, впервые ставшим таким противным, голосом. — Ради меня никто столько не убивал уже давно. А тех, кого ты любишь намного меньше, ты бы успокоился раньше, чем я бы успела нарадоваться.       Черт возьми, какой противный у Нее тогда был смех. Я не знал, что делать. Ответ пришел быстрее, чем я успел опомниться от слов Смерти.       Тело Дилана упало на пол, как мешок с картошкой. На мгновение я решил, что он поскользнулся и даже хотел сказать кое-что язвительное. Но кровь, потекшая по полу, не оставила никаких сомнений. А он прав, вдруг подумал я. Вокруг школы уже целая толпа копов. Бежать мне некуда, да и сидеть в камере в одиночку, без Дилана, мне не представлялось возможным.       И тут я понял, что никогда не буду сидеть в камере в одиночку. Та, что сейчас курит мои сигареты, улыбается и болтает ногами, меня так просто не оставит.       У меня оставался только один выход — пойти за Диланом. И я застрелился.       А Смерть смеялась.       Смеялась, когда нашли наши трупы, смеялась, когда нас хоронили, смеялась, когда убрали кресты с нашими именами. А мне все это время было не до смеха.       Я хотел попасть в лучший мир, а вместо этого болтаюсь по гребанной, так толком и не отмывшейся от крови, библиотеке. Никто меня не видит и не слышит. Никто не замечает… Кроме тебя.       «Неужели ты думал, что сможешь от меня отделаться, Эрик?» — я каждый раз дергаюсь от этого шепота за спиной.       Эта история началась со смерти, но не с моей.       Бывают ли сумасшедшие призраки? Не знаю, но при жизни я точно был нездоров.