Беременна в 17

      Дорогой дневник, плевать я хотела, что пока не могу писать на твоих белоснежных страницах, нервно грызя ластик карандаша или колпачок ручки. Я настолько привыкла оставлять хоть пару заметок, что теперь не представляю утра или вечера без тебя. Особенно сейчас… Эта ночь окончательно раздробила все мои привычные устои жизни, привычки, позиции. Теперь я совсем ничего не понимаю. В носу настойчиво бушует запах его сигарет, а кожа пахнет кислыми яблоками. Мне страшно. В голове подозрительно пусто, а щёки багровеют, когда я пытаюсь закурить под чётким надзором Астахова. Мои руки бьёт мелкая дрожь, а неприкрытые одеялом ноги замёрзли от порывов осеннего ветра, рвущегося из балкона. Но я не могу даже с места сдвинуться, смотря в одну точку.       Скажи, разве так я себя обычно чувствовала? Разве я писала или думала о чём-то подобном? Хоть и знакома я с тобой недолго, но, будь уверен, твоя хозяйка ввек не испытывала подобного. Я словно резко попала в какой-то фильм и этой ночью закончилась первая серия, когда я только взяла сигарету Георгия и медленно закурила, вслушиваясь в мелодию, которые создавали его пальцы одним стуком по деревянному подлокотнику. Неужели в эту ночь я медленно лишала свою фантазию девственности? Хоть мои мысли и погрязли в иронии и похоти ещё пять лет назад, но в этот раз всё было совершенно иначе. Вместо колких замечаний, шуточек, я лишь думала о сладостном аромате, будоражащем в моём теле дрожь и странную слабость.       А Астахов даже слова не проронил. Он полчаса сидел рядом, следил за мной, а потом молча встал и направился в ванну, скинув свою рубашку и галстук на мою кровать. Не знаю, что он делал в душе почти полчаса, но вышел он ещё более расслабленным, сразу завалившись на кровать в одних штанах. На моё колкое замечание Астахов отреагировал вполне предсказуемо – промолчал и улыбнулся, а я начала активнее докуривать сигарету, мечтая поскорее заснуть и забыть этот день как страшный сон.       Но поспала я несчастные два – три часа, а проснулась около пяти, пялясь то в стену, то в потолок. Меня посетило мерзкое и назойливое чувство, что стоит мне повернуться и я увижу рядом с собой спящего Астахова, прикроватную тумбу с пепельницей и яблочным дюшесом. Ох, дневник, если бы ты знал, что я чувствую! Я даже своей сестре-идиотке не пожелаю испытать подобного. Словно тебя просто окунули в чан с горячей водой, сняли всю кожу, а потом попытались засунуть в чужую, заживо зашивая.       Когда Георгий встал, то я, словно маленькая девочка, которая не хочет идти в школу, притворилась, что сплю. Сейчас я явно не хотела говорить с ним, да и не знала, что сказать. Мысли превратились в липкий ком расплавленного зефира. Я просто хотела вернуться домой, посмотреть идиотскую и посредственную комедию, перекинуться парой ласковых с братьями и потом поругаться с Дашей. Такая жизнь была понятнее, чем одна ночь блаженства, сменившегося непониманием.       Но встать мне всё же пришлось, когда Астахов бесцеремонно начал трепать меня за плечо, застёгивая пуговицы рубашки. Ох, как же мне было сложно встать с кровати и посмотреть на него, наспех заправляя бельё.       В этот момент я поняла, что лучше засматриваться на девушек, чем на курящих и взрослых мужчин.       Всё утро прошло в тишине. Мы доели остатки вчерашнего ужина, Астахов заказал ещё и кофе, а потом принялся рассматривать какие-то документы из своего портфеля, ухмыляясь. Мне же кусок в горло не лез. Даже излюбленный торт пришлось почти заглатывать, а не наслаждаться каждым кусочком. Я хотела хоть что-нибудь сказать, но слова застряли где-то в горле, вызывая неприятные спазмы. Как думаешь, дневник, я полностью потраченная или ещё не полностью?       - Вика, - я вздрогнула, почти подпрыгивая на месте, - тебя к дому подвезти?       - Ах, да, - я слабо улыбнулась, спрятав подрагивающие руки в карманы кофты. Нельзя так надолго уходить в себя, когда ты не одна, - спасибо, Астахов.       Он ничего не ответил, открывая дверь машины. Я села и быстро пристегнулась, выдыхая. Взгляд вновь упал на пачку сигарет, и я невольно усмехнулась, стараясь просто не обращать внимания. Вика, всё, приходи в себя. Тебе ещё сейчас перед сестрой как-то отмазаться надо. Сначала мне влетит за отпугивание Гошика, а потом, когда сестра отойдёт, то и за то, что я где-то шлялась всю ночь. Просто прекрасно.       - Будешь?       Я перевела взгляд с окна на Астахова, медленно надевающего перчатки и подносящего сигарету ко рту. Он мельком посмотрел на меня и кивнул в сторону пачки, быстро закурив и блаженно выдохнув. Кажется, каждая сигарета для него – это что-то типа оргазма.       Я сама не поняла, что сделала, но рука вновь потянулась к губам Астахова и я медленно вытащила сигарету, поднося к своим. Я совершенно не осознавала своих действий, своих эмоций, когда затягивалась и выдыхала прямо в лицо Георгию, как делал это он. Мне казалось, что это вовсе и не я сейчас наглым образом вырвала сигарету изо рта совершенно чужого мне мужчины. Словно сделала это Даша или кто-то другой, но при этом все эмоции передались мне.       Астахов внимательно смотрел на меня, ухмыляясь. Я ещё ночью поняла, что ему доставляет удовольствие следить за тем, как под ним прогибается та самая Вика, что ещё несколько недель назад грубо посылала его. Он забавлялся, картинно хмурил лицо, призывно стучал пальцем по креслу, а потом на мгновение отворачивался, искривляя рот в широкой улыбке. Мы оба понимали, что ведём себя крайне странно, но нам это нравилось.       Георгий завёл машину, и мы поехали, молча, даже не смотря друг на друга. Меня интересовали лишь обширные пейзажи Москвы и капли дождя, быстро тушащие сигарету, стоило мне только вытащить руку из окна. Я чувствовала себя абсолютно несчастной, но довольной. От этого становилось даже смешно. Ещё вчера я предъявляла Даше какие-то претензии, заявляла, что она помешана на Астахове, а сама ничем не лучше оказалась. Что лучше? Кидаться в постель к своему Большому Боссу или же отбирать сигарету изо рта этого самого Босса, только будучи при этом школьницей. Наверное, недаром говорят – в тихом омуте черти водятся. Чем я лучше той самой залетевшей Оксаны? Она хотя бы по глупости переспала с учителем, а потом пожинала плоды своей недалёкости. А я совершенно осознанно веду себя подобным образом с Астаховым, хоть мне он даже не седьмая вода на киселе. Да и моя сестра в жизни его в ЗАГС не заманит. Скорее Гоша станет импотентом или геем.       Вика, Вика, чем ты думаешь?       - Ты уже думала, что сестре скажешь? – я немного удивлённо посмотрела на Астахова, выбрасывая окурок и закрывая окно, - вряд ли ей понравится настоящая версия событий.       - Да это вообще не проблема, - хмыкнула я, - скажу, что ночевала у друзей и дело с концом. А их ещё подговорю – это вообще несложно, - я недолго помолчала и добавила, - а ты что скажешь?       - Я вообще не намерен перед ней отчитываться, - он пожал плечами, немного ослабив галстук, - если что, то легче сказать: «Скворцова, ты забыла, что скоро совещание?»       - А про запертую дверь что придумаешь?       - Что она перепутала ключи и случайно сама закрыла её на два замка.       - Вот мы аферисты, - я широко улыбнулась, чувствуя полное превосходство над Дашей в этой ситуации, - обманываем несчастную и доверчивую Дарью. Фу!       Мы оба залились смехом. Громким и искренним. Мне даже непривычно было так смеяться. Мы с Астаховым были абсолютно разные и лишь одна вещь объединяла нас – это Даша. Её мы могли обсуждать вечно, оскорблять, но при этом ещё никто из нас так и не сказал про неё доброго слова. Нам действительно было в кайф поливать её последним дерьмом, кидать её, предавать. Да-да, я мразь, а не сестра, всё понятно. Но я просто не могла остановится. Все прошедшие дни, когда Даша изводила меня своими истериками, я просто потеряла всякую любовь к ней. Теперь мы простые соседи по квартире. Ничего более. Единственная наша особенность – Даша не может меня выселить, пока мне не исполниться восемнадцать. И ей на руку это совершенно не играет. А я теперь мечтаю, чтобы я никогда не стала совершеннолетней и вечно любовалась её красным от ярости лицом.       Но вот отмазку от Дашиных расспросов я придумала за несколько секунд. Конечно, можно сказать, что я ночевала у Кирилла и Олега, но смогу ли я убедить их участвовать в моей постановке… Придётся лапши на уши и им навешать. Ну, надеюсь, они меня хоть поймут. А может и нет… Ладно, ладно, главное, не паниковать раньше времени. На крайний случай у меня есть Лавров и Кира. Даша всё равно ничего о них не знает.       Я и сама не заметила, когда мы заехали в двор моего дома и Астахов резко остановился, выдыхая и откидываясь на кресло. Он вновь потянулся за сигаретами, и я успела выхватить одну, быстро обхватив её губами. Мне не нравилось курить одной. Я получала настоящее удовольствие, когда бесстыдно вырывала сигарету из его рта или же наслаждалась этим мерзким занятием вместе с ним. Курение в одиночестве совсем не прельщало мне. В нём нет того самого азарта.       Гоша быстро зажёг сигарету, и я уже потянулась к зажигалке, но Астахов лишь улыбнулся, резко отводя её в сторону и прикасаясь концом своей сигареты к моей. Я ошалело посмотрела на него, но не отпрянула, всматриваясь в его серые, цвета мокрого асфальта, глаза. Его синяки под глазами, едва заметные морщины и бледная кожа вблизи казались намного симпатичнее. Обычно кожа человека при детальном рассмотрении становится уже не такой идеальной, но я наоборот балдела от его лица. Он так хитро, даже прищурено смотрел на меня, а губы постоянно изгибались в подобие улыбки, плавно передвигая зубами сигарету. Я ясно видела то, что может произойти, если я не отвернусь и не выбегу. Но тело настойчиво отказалось… Хотя, какое к чёрту тело? Да я сама хочу остаться и посмотреть развитие дальнейших событий. Пиздёж это всё про окаменевшие ноги, дрожащие руки. Никогда не надо слушать подобный бред для тупых свиней с раскрашенными пяточками. Мы либо хотим остаться, либо нет. Другого просто не дано. И если я пожалею обо всём это через час-два, то буду винить лишь себя.       Астахов без лишних слов выплюнул сигарету, быстро вытащил вторую из моего рта и примкнул к губам, грубо кусая нижнюю. Сердце забилось быстрее, а глаза медленно закрылись, хотя я чувствовала трепетание век и лёгкое щекотание ресниц.       Его запах, его кожа… Я сходила с ума лишь от этого, а потом окончательно добивала себя, когда язык Астахова грубо и быстро проходился по моему нёбу, возвращаясь к губам. Он совершенно не заботился о моих ощущениях и комфорте. Гоша хотел лишь одного – показать, что всё моё сопротивление эти дни было лишь глупой игрой. Я сама заманивала его к себе, подкалывая, вырывая сигарету изо рта. Астахов не шёл со мной на компромиссы, не желал унизить или оскорбить меня. Он делал всё, чтобы я запомнила его.       Но и я хотела остаться в его памяти.       Я грубо прикусила его язык и открыла глаза, едва сдерживая смешок. Мы с ним стоили друг друга. Злые, ироничные, холодные и слишком серые для этой яркой жизни. Нам нравилось бесить друг друга, развлекать, а потом свято клясться самим себе, что это лишь от раздражения и полного презрения.       Астахов слегка навалился на меня, вжимая в сиденье и вернул инициативу в свои руки, не желая оставлять мне слишком большой кусок торта. Кажется, ему сиё действо уже приносило не только удовольствие. Он был явным лидером и не терпел вторых мест. Настоящий Большой Босс, вожделевший лишь сорвать большой куш и осознать, что он – победитель. Неудивительно, что Даша повелась на него. Ведомая девчонка только и мечтает, чтобы ей владели, трахали до потери пульса, а потом вышвыривали. Но я опередила Дашу. Он точно не целовал её так, как меня.       Я резко оторвалась от сиденья и, воспользовавшись секундным оцепенением Гоши, быстро села ему на колени, крепко обняв за шею.       Я явно не прекрасная Лолита, перекидывающая ножку в белом носке через дрожащие колени моего спутника. Я не умею мило хлопать глазками, изредка посматривая на свою жертву с призывом, игриво проводя босой ногой по его щиколотке. Мне не дано понять всей прелести завлечения в свои цепкие лапы взрослых мужчин, но при этом я мечтаю также изгибаться под ним, при этом зная, что их сердца и разум лишь в моей власти.       А Астахов явно не растерянный и влюблённый Гумберт. Скорее он переросшая «нимфетка», как бы смешно это не звучало. Его повадки и жесты слишком вычурны, хоть он и сам этого не осознаёт. Его тело сочится похотью, а сигаретами он просто пытается придать себе вид уставшего от жизни человека, который больше не видит в этой жизни забав, кроме секса. В его глазах не было блеска, лишь сухие губы горели ярче бриллиантов. Для Астахова нет ничего важнее языка и пальцев. Это я поняла именно сейчас, когда его холодные руки в кожаных перчатках на несколько мгновений залезли под мою кофту, проводя по позвоночнику и останавливаясь рядом с копчиком. Ох, как же он любит свои руки.       Я медленно оторвалась от его губ и внимательно осмотрела его лицо, стараясь запомнить каждую морщинку, едва заметный изъян и форму неповторимо-прекрасных губ. Его ухмылка сейчас была красноречивее любых пылких фраз, которые только испортили бы момент своей банальностью. Астахов знает, когда надо молчать. Хотя нет… Он знает, когда нужно говорить.       Георгий медленно и аккуратно помог мне слезть, открыл дверь машины и пихнул в рот мятную конфетку, которая покоилась где-то в дебрях его бардачка. Мы невинно улыбнулись друг другу и распрощались кивками, как и подобает любовникам после совместной ночи. Никаких обязательств. Лишь мимолетное наслаждение и сладкий шлейф воспоминаний, которые мы настойчиво оставляли друг другу в голове.       Я с минуту смотрела на удаляющуюся машину Астахова, а затем направилась к подъезду, медленно смакуя очень вкусную и резкую конфету. Я солгу, если скажу, что жалею о содеянном. Мне всё понравилось. Меня не грызёт совесть за «предательство» сестры. Пока на пальце Астахова нет кольца и все его разговоры, мысли не ограничены одной моей лишь сестрой, то я имею полное право на подобные поступки. Более я не намерена лишать себя приятного опыта из-за сестры.       Нет, я не планировала прыгать на член Астахову. Тогда вся наша химия перерастёт в банальный бульварный роман, где после первого поцелуя следует широкая койка. Мне пока нравился сам процесс нашего общения, а Гоша становился интересным именно как человек, даже несмотря на толстый кошелёк и обилие презервативов в его машине.       В квартиру я поднималась совершенно спокойная. Гнев на Дашу просто улетучился, а на смену ему пришла меланхолия и лёгкая ирония. В общем, моё обыденно состояние вновь было рядом. А может, я просто наслаждалась тем фактом, что переманила парня своей сестры. Ох, сестринское соперничество. Кажется, даже мне не удалось его избежать.       Около двери я уже заметила Дашу во вчерашнем платье, её излюбленном пальто и с грустной миной на лице. Видимо, она вызывала слесаря, ибо наш верхний замок теперь больше походил на раздробленную пилотку моих одноклассниц, если верить словам Артёма. Интересно, насколько сильно сейчас зла моя сестра? Если честно, то пока мне сложно определить.       Даша развернулась, пряча ключи в карман своей сумочки, которую постоянно брала с собой на встречи с Астаховым. Её лицо было совсем опухшим, а голубые глаза померкли на фоне красных белков. Видимо, она лила горькие слёзы всю ночь и утро. Но вот жаль мне её совершенно не было. Если бы не мерзкое поведение, достойное лишь свиньи из Балашихи, то мы с Астаховым никогда бы не провели вместе ночь.       Резко сестра подняла взгляд и широко раскрыла глаза, когда заметила меня. Явление Христа народу, не меньше.       - Ну, что, сестричка, пропустишь меня домой? Или пикантней будет поганой метлой с лестницы скинуть?       Даша ничего не ответила, лишь подошла ко мне и влепила звонкую пощёчину, а потом крепко обняла, заставляя меня опешить. Хех, это либо у меня маразм, либо не у меня. Сколько же моя сестра выпила? Разит от неё палёнкой сильнее, чем он пропитого бомжа в переходе. Это же надо так убиваться из-за какого-то парня, который один раз продинамил тебя. Или Дашка тоже течь начала от сигарет Гошика и теперь у неё ломка? Ох, а я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как он курит после секса. Может, пробраться в трусы сестры и проследить за этим? Жаль только, что мои соблазнительные ляжки только в спортивные штаны влезут, а костлявая коленка отлично поместиться между ног Астахова. Контраст.       - Дура, где ты была?! – запищала мне на ухо Даша, стараясь сдержать слёзы, - я так переживала! Хотела уже идти и писать заявление о твоей пропаже!       - Сбавь обороты, Даш, - я мягко отстранилась, - я переночевала у Смирновых, ты же знаешь, что их мама ко мне хорошо относится. А телефон разрядился ещё вчера.       Я пожала плечами. Даша зря думала, что разжалобит меня своими слезами и объятиями. Да и она должна уже знать, что я слишком быстро забиваю на обиды. Если растрачивать свои нервы на подобных существ, то к тридцати годам я смело могу пойти вскрывать или брать абонемент в Кащенко.       - Не пугай меня так больше, Вика, - Даша слабо улыбнулась и быстро вытерла слёзы с щёк, - мне пора бежать… - как-то совсем растерянно пробурчала сестра, протягивая мне пятьсот рублей, - купи себе что-нибудь, если в магазин соберёшься. И, кстати, верхний замок пока сломан, так что закрывай дверь три раза на нижний, - Даша резко замолчала, вздохнув, - сейчас открою тебе дверь. Твои ключи остались на комоде, - мне открыли дверь и после сестра поспешно сбежала по лестнице, бросив сухое, - пока!       Наверное, здесь уместно было бы спросить: «Что случилось?», «Как ты себя чувствуешь?», но я слишком была верна своим принципам. Каждый сам за себя, даже если это касается родственников. Если я буду беспокоиться о такой стерве как моя сестра, то на свои проблемы просто ничего не останется. А мне ведь ещё надо поговорить со Смирновыми и убедить их, что этой ночью моё бренное тело покоилось в их квартире. Я знаю Дашу. Когда мы в следующий раз поругаемся, она начнёт собирать на меня компромат из всех известных источников. Так что лучше перестраховаться.       Я вошла в квартиру и сразу посмотрела на свой рюкзак и куртку, которую я выронила, когда Даша выпихнула меня на лестничную площадку. Надо было всё же схватить зарядку. Теперь ждать включения телефона почти десять минут. Ох, зато я успею доделать литературу и химию. А то в субботу я откровенно пинала хуи, в пятницу только немного позанималась. И как люди всё в один день делают, когда выходные? Мне даже лень пяткой пошевелить или зубы почистить. Только привычка к чистоте тянет меня в ванну.       Быстро я осмотрела свою комнату. Видимо, ручонки Даши не добрались до неё. И хорошо. Я боялась, что она дневник нашла. Тогда мне пришлось бы пережить грандиозный скандал. Даже не знаю, что теперь делать со всеми записями. Хм, может, подробности о поцелуе опустить? Нет, тогда в дневнике просто смысла нет. Мне нужно найти какое-нибудь укромное место, куда нос моей сестры никогда не залезет. И почему в нынешних квартирах нет тайников? Мне бы хоть дырку в стене с крысами… Тогда и жизнь немного веселее стала. Как же порой становится скучно от обыденности, а теперь и подавно. Это мерзко, когда после серого мира вновь оказываешься в рае дальтоника.       Выдохнув, я поставила телефон на зарядку и достала из рюкзака тетрадь по литературе и листочек с вопросами по Войне и Миру. Думаю, что самым логичным будет просто списать из интернета. От этого произведения меня порядок мутит. Более скучной ереси я ещё не встречала. Спать хочется. Я люблю литературу, но явно не такую. Ох, и где затерялись мои любимые Чехов и Солженицын? Вернитесь ко мне. Обещаю, я больше не буду пренебрегать вопросами по вашим произведениям.       Подсунув ногу под пятую точку, я опёрлась на локти и принялась грызть ручку, думая о чём-то постороннем. Далёком от литературы и школы вообще. Перед глазами настойчиво стоял Астахов, а в нос постоянно ударял приятный запах сигарет и кислого яблока. Интересно, а всегда ли от него так пахнет? Или это просто одеколон с табачным дымом перед сексом? Хотя, сомневаюсь, что Даше понравились бы подобные вещи. Она любит резкие и «мужские» духи, смешанные с лаймом. Мне же тошно от подобных запахов, да и не запоминаются они.       Я мельком посмотрела на телефон, с удивлением отметив, что он уже включился. Наверное, сегодня аккумулятор решил вести себя нормально. И за это спасибо.       Невольно я откинулась на спинку стула, начиная активнее жевать колпачок ручки. Интересно, а наш роман на одну ночь и утро считался бы порочным? Мне семнадцать, а ему двадцать семь… Вроде я уже не ребёнок, но и не взрослая. Хотя, если память мне не изменяет, то возраст согласия – шестнадцать лет. Тогда, выходит, наша с ним интрижка всего лишь лепет для бабок?       Внезапно в голове всплыл образ той самой Оксаны. Её бледное лицо колом встало между моими воспоминаниями о чудесном поцелуе. Ох, чёрт, сейчас бы о шлюхах всяких думать… Чего мне бояться? Мне такая история точно не грозит. Даже если и… Нет, до этого точно не дойдёт. Не надо мне диванных родео.       Я схватила телефон и быстро зашла в ВК, найдя переписку с братьями. Те всего лишь перекинулись парой мемов и всё. Кажется, пора нарушить молчание.       Ох, Смирновы, прошу, не задавайте только лишних вопросов.       « Хей, ребзя. Мне ваша помощь нужна :/»       « Что случилось?»       « Олег, можете с Кириком прикрыть меня? А то меня сестра прибьёт своими стрингами просто»       « Да без проблем. А что сказать надо?»       « Да так, фигня одна. Просто ночью не ночевала дома и теперь мне нужно алиби. А я сказала ей, что ночевала у вас»       Молчание. Он что-то пишет, но вот не отправляет. О, молю, пусть не будет лишних вопросов. Я же просто запорюсь на них. Сейчас я просто не знаю, что сказать им. И не надо пока.       « Без проблем. Я передам Кире».       Ну вот, алиби готово. Отлично. Теперь можно жить и дышать спокойно. Осталось лишь оставить несколько записей в дневнике и найти или соорудить тайник. Слишком много эмоций за один день. Мне надо записать их, иначе просто взорвусь. Астахов, ты ещё поплатишься за это. Сбивать меня со стези нравственности и феминизма? Да как бы не так! Чтобы я проиграла какому-то альфа-самцу? Нет, Виктория Скворцова далеко не такая и точно не поведётся на таких мужиков.       Да и такие мужики совсем не в моём вкусе! Да ещё и старики. Нет, это было просто на один яркий и запоминающийся раз. Мы развлекли друг друга.       Но всё же я люблю твои сигареты и губы, Астахов.