Где был твой разум?

- Наркотики – это серьёзно, - говорит Мингю, тенью нависая над парнем, - хочешь драмы в своей жизни, придумай что-нибудь не столь опасное. - Мы ведь не особенные, - улыбаясь, шепчет Вону, - мы просто есть, и то, что случается – просто случается.       Ким вздыхает и поднимает парня с грязного пола. Забирать его из притонов и клубов уже вошло у Мингю в привычку. Не этого он хотел, когда предлагал ему встречаться, но случилось то, что случилось. Обычно, когда видишься с человеком каждый день, не замечаешь, как он меняется, обращая внимание лишь тогда, когда становится уже слишком поздно. Мингю до сих пор надеется, что сможет вытянуть Вону из всего этого дерьма. - Всё, чем ты гордишься рано или поздно будет выброшено на помойку, - радостно кричит Чон, цепляясь за плечи Кима.       Мингю лишь устало вздыхает и тащит старшего к такси, ждущего уже достаточно долго, и, кажется, у Кима не останется денег на еду, а Вону уже два месяца не работает, по полной проябываясь. Проябываясь мимо работы, мимо Мингю, мимо жизни в целом. - Ты знаешь, - шепчет Вону перед сном, цепляясь за плечи лежащего рядом парня, - смерть – это прекрасное чувство. В этом мире нет ничего вечного. Всё потихоньку рассыпается, оседая пылью на грязные ночные улицы, - Ким напрягается на этих словах, и лишь обнимает крепче, - Я скоро рассыплюсь. Ты… будешь помнить меня?       Мингю будто током прошибает. Он затыкает Вону поцелуем и надеется, что к утру все глупые мысли в его голове рассеются. А тот отвечает податливо, будто в последний раз, и ластится ближе, забираясь пальцами под футболку Кима. Всё не так. Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы сможем справиться с этим. Я вытащу тебя отсюда.       Утром Мингю находит Вону, стоящим у открытого окна. Он смотрит вдаль, в его пальцах сигарета, на подоконнике пепельница, наполовину заполненная старыми окурками, а дыхание тяжёлое, будто он долго бежал, непонятно от чего. От себя ведь не убежишь. Ни наркотики, ни курево, ни выпивка здесь не помогут. - Зачем тебе это? – спрашивает Ким, подходя сзади, но обнять не решается. - Знаешь, - задумчиво говорит Чон, выдыхая дым в открытое окно, - в те моменты, когда ты под кайфом, всё вокруг кажется таким далёким. Копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии. Это встаёт вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.       Мингю всё же решается, и обвивает талию парня руками, опуская подбородок ему на плечо. Вону тушит сигарету, отодвигает пепельницу и поворачивается в его руках, оказываясь, нос к носу с младшим, а потом целует. Жадно, кусая губы до болезненных стонов, обнимая сильно, и Киму каждый раз кажется, что это, так, на прощание. Мингю не готов с ним проститься. Мингю не готов его отпустить. - Встреча с тобой – кошмар моей жизни, - выдыхает Вону, но обнимает сильнее, - ты не позволяешь мне разбиться, что бы разлетаясь осколками, стать свободным. - Я люблю тебя, - отвечает Мингю, словно это последний весомый аргумент. - Я тоже люблю тебя, но у нас слишком разные понятия этого чувства, - усмехается Чон, - когда я говорю “любить”, я имею в виду “любить” не в смысле “заботиться”, а в смысле “обладать”.       Они стоят, обнявшись, ещё полчаса, и каждый стоял бы и дольше       Мингю собирает пустые бутылки, скидывает окурки в унитаз и моет пепельницу, пока старший спит, завернувшись в кокон из одеял. Он просыпается только к обеду, когда Ким успевает вычистить квартиру практически до блеска, найти три заначки старшего с таблетками, и выкинуть их, матеря того, кто это распространяет. - Почему ты такой? – тянет он, присаживаясь на край кровати, смотря на сонного парня.       Вону не идеальный, ведь, абсолютно. Вон, у него прыщ на носу вылез, щетина двухдневная и краска с волос сходит, что он похож на облезлую дворовую собаку. Но от всего этого, любить его меньше почему-то не хочется. - Какой? – с улыбкой спрашивает он, приваливаясь к боку Кима, будто и не было этих странных разговоров. - Странный в последнее время, - лохматит волосы старшего Ким, - но обед уже готов, так, что поторапливайся соня, - соскакивая с темы, говорит он, и целует парня в нос, словно маленького.       Вону бесится. Громко кричит на Мингю и крушит всё на своём пути. А потом врезает Киму в челюсть, за то, что он выбросил его таблетки, и это последняя капля для младшего. Он скручивает Чона и заваливает на кровать, залезая сверху.       “Ты никуда не пойдёшь” – говорит он и прижимает запястья старшего к постели. “Ты слишком изменился” – почти кричит он, и впивается поцелуем в губы Вону. А тот отвечает сразу же, не смотря на грубость и привкус крови во рту. “Но целуешься ты так же охуенно, как и раньше” – выдыхает Ким, и отпускает руки старшего, позволяя залезть ледяными пальцами под свою футболку.       Иногда у Мингю на работе спрашивают, всё ли с ним хорошо. “Нет, всё отлично” – говорит он. Приставил бы кто пистолет к виску и размазал мозги по стене. “Всё в полном порядке. Честное слово” – говорит он, потому, что "не всё в порядке" - это у Вону. И нужно срочно прекращать.       Мингю находит его на крыше дома, стоящего на самом краю. Ещё чуть-чуть и Чон Вону исчезнет. Старший поворачивается, будто почувствовав чужое присутствие, и смотрит взглядом, от которого Кима насквозь продирает. - Воскрешение возможно только после полного саморазрушения, - кричит он, смахивая бегущие по щекам слёзы, - лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. - Так позволь мне исчезнуть с тобой, - отвечает Мингю, делая небольшие шаги навстречу, - мы всегда были вместе, почему же сейчас ты уходишь один? – говорит он в губы старшего, подойдя практически вплотную. - На небесах очень тихо, потому, что все ходят в тапочках на мягкой подошве, - глотая слёзы, шепчет Вону, - а ты всегда ненавидел тишину. - Чудесное волшебство смерти, - усмехается Ким, обнимая старшего за талию, - ты ходишь и говоришь, а в следующую секунду ты – предмет. - Ты действительно будешь со мной? – спрашивает Чон, заглядывая за край крыши. - Конечно.       Мингю резко дёргает старшего на себя, перетаскивая на середину крыши, и не позволяет даже дёрнуться в сторону. Вону рыдает взахлёб, повторяя, что почти решился на грёбанный отчаянный шаг, и вот теперь-то уж точно не попадёт ни в какой Рай, как было сказано в священном писании. Ким фыркает, понимая, что Чон вляпался в очередную секту, от которой и пошли все его странные поступки и идеи. Мингю успокаивающе гладит его по голове, шепча: “плевать и на Рай, и на Ад, пока мы вместе, нам ничего не помешает”, а Вону жмётся к нему сильнее, лишь кивая, и не вырывается, когда они идут к выходу с крыши. Я не отпущу тебя никогда. Я не дам тебе умереть. Ты всегда будешь зависим лишь от меня.       Мингю берёт отпуск на работе и выхаживает Вону, словно маленького. Ломает всё, что успели вбить ему в голову какие-то чужие, неадекватные люди, окружает заботой и теплом, отпаивает любимым зелёным чаем с жасмином, и лишь улыбается, когда встречая вместе рассвет, старший шепчет: “где мой разум?”. Чуть позже, целуя Кима, он добавляет: “если уж и терять рассудок, то только от любви к тебе”. Мингю улыбается на эти слова, лишь обнимая Вону крепче.       Где был твой разум?..