Не должны

Ренджи потрясающий. Он очень хороший и добрый, она знает его всю жизнь и у них уже растёт прекрасная (правда, немного озорная) дочь. Ренджи потрясающий. Он всегда беспокоится за неё, во всем старается угодить, очень сильный и надёжный. Ренджи… Руки временного шинигами хозяйничают по её телу и, кажется, действительно обжигают кожу. Рукия хватается за рыжие волосы, шепчет его имя и выгибается. Орихиме невероятная. Она любит Ичиго и верит в то, что он самый настоящий герой. Она родила ему прекрасного сына и ради него берет уроки кулинарии у Юзу. Она всегда ждет его дома и очень переживает, когда ему нужно остаться в Сейретее больше положенного. Орихиме… Куросаки хочется кусать её, оставлять синяки и засосы на её теле — хоть что-нибудь, чтобы все знали, что Кучики Рукия принадлежит только Ему. Маленькая и хрупкая Кучики только Его. Он доводит её до экстаза максимально медленно и нежно — нельзя оставлять никаких следов. Чёрт! Сжимать эту маленькую Космею в объятиях, уткнуться носом в её ключицу и вдыхать её запах — самое лучшее, что могло произойти с ним в жизни. Пальцами зарываться в его огненно-рыжие волосы, гладить сильные руки кончиками пальцев и чувствовать вкус его губ — всё, что так нужно ей. Им, конечно же, очень и очень стыдно. Ни Иноуэ, ни Абараи не заслужили предательства. Но что делать, когда так безумно, до безобразия сильно хочется? Когда сердце бешенно колотится при одном только виде временного шинигами, а всё, что тебе позволено — обнимая его как самого настоящего друга, задержать объятия на секунду дольше, чем следовало бы. Рукия даже не помнит, когда это началось. Просто однажды поняла, что временный шинигами с оранжевой макушкой стал ей немного дороже, чем очень хороший друг. Ичиго всегда хотелось владеть её бледным телом, доводить до исступления языком, слушая как тихо она стонет, очень стараясь сдерживаться. Ичиго всегда хотел, чтобы она любила только его. Рукия надевает капитанское хаори и улыбается ему измученно. Он знает, что она хочет сказать. — Это неправильно, Ичиго. — начинает она тихо, — Шинигами и человек по определению вместе быть не должны и… — Заткнись! — яростно шипит Куросаки. Он хватает её за шею и сжимает так, что ей практически нечем дышать, притягивает к себе, кусает её губы — делает всё, чтоб все знали, что она была с ним, что она любит его. У Курасаки давно сдали нервы. Он не хочет делить с Орихиме постель, он не хочет смотреть на своего сына, потому что он так отвратительно-сильно похож на свою мать. Куросаки хочет вечно смотреть в самые печальные на свете синие глаза своей маленькой лесной Космеи и никогда больше не думать о том, целует ли Ренджи её дрожащие веки на ночь. — Шинигами и человек вместе быть не должны. —  повторяет Куросаки и утыкается носом в её ключицу. Им очень и очень стыдно.