Сплетая нас

      То, что я затеял могло показаться невозможным, но ведь я и сам существо необыкновенное, а потому все должно было получиться. События идут своим чередом, еще немного и я смогу обезопасить своего мальчика, а там как Госпоже будет угодно…

***

      В то время как Северус и Гарри отправились на завтрак, а потом и на занятия, мне предстояло озаботиться другими делами. О своих уроках я не переживал, обо мне никто уже и не помнил, разве только удивлялись, почему это новый преподаватель так и не появился в назначенный срок, и директор сушил, в очередной раз, голову и корил себя: как же это так опять опростоволосился, и как бы уговорить зельевара повесить на себя дополнительные заботы до того момента, пока отыщется хоть кто-то на проклятую должность…       Ну, а я приступил к основным приготовлениям. Нам предстояло сотворить нечто столь же странное, как и дивное. Подземелье являлось самым подходящим местом, боюсь, наземная часть замка просто не выстояла бы, а так: замок подпитаем выбросом (магическому зданию все равно какой направленности магия, лишь бы она была и помогла еще какое-то столетие противостоять времени и разрушениям), и сможем скрыть магический след произошедшего. Зачем посторонним знать?       Итак, прихватив с собой Лорда, я переместился в святая святых любого слизеринца. Тайная комната… И снова мрак и сырость подземелий, но это давно уже не пугало и предстоящее не ужасало. Для меня не существует различий между темной и светлой магией, все ограничения придумали для себя люди. Есть только сила и цена, которую ты готов заплатить.       Вот, к примеру, Том: ценой его бессмертия стала душа и невозможность переродиться. Если бы это не касалось Гарри, то я бы и пальцем не пошевелил ради воссоединения души глупца, который добровольно сотворил подобное с собой, но иначе мне просто не спасти моего мальчика. Только зов Души мог вернуть к первозданному состоянию то, что было разорвано, а для этого Том должен осознать содеянное, раскаяться и пожелать исправить совершенное…       Я знаю как вразумить этого несчастного, но для начала необходимо призвать все те осколки, что свободны и не привязаны к своему носителю. Даже Нагайна, вследствие своей неразумности и немагичности, не может быть особой проблемой, в отличие от частички, пусть и столь крошечной, что вросла в магическое ядро моего львенка. Только истинный зов сможет заставить крестраж покинуть столь надежное, магически сильное и потенциально важное убежище, только сам Том, иначе, к сожалению, никак. Но это все же лучше, чем идти на верную смерть и подставлять свой лоб под убивающее проклятие. А потому…       Никаких заклятий, пентаграмм и жертвоприношений — это лишнее, когда ты и есть проводник силы. Змееликий маг был уложен на пол прямо передо мной, я же опустился на колени рядом, положил одну свою руку ему на лоб, а другую — в район грудной клетки, на грудину, там, где угадывалось еле-еле, но все же можно было еще почувствовать, что-то от человека, того, прежнего. И я отпустил свою силу…       Холод, пепел и смерть… Мои вечные спутники, они никогда не предавали и стоило лишь дать волю этим лютым зверям, как я вновь превращался в Вестника, ведь теперь это моя природа, и только присутствие моих любимых могло заставить замолчать то, что ютилось у меня внутри. Но сейчас я был рад им, как дорогим гостям, ведь они помогут спасти Гарри…       Я вновь почувствовал, как знакомо ледяная маска сковывает лицо, а мрак заполняет меня, делая проводником Госпожи, ее верным слугой, ведь бывших Вестников не бывает…       Все как и прежде, предельно ясно и честно. Нет ни полутонов, ни лжи… Я видел все именно таким, каким оно и было… Передо мной находилось не живое существо, а магическая субстанция, которая имитировала человеческое тело, ведь самое главное — то, что делает людей людьми, — практически отсутствовало. Разве возможно назвать душой этот мерцающий и клубящийся безумием комочек чужой тьмы, который ластился сейчас ко мне, как бездомный зверек, истерзанный и уставший, но так желавший покоя и забвения… Он стремился к смерти: безмерно, неистово и неизбежно… Как можно было до такого состояния довести творение Создателя? Люди, вам даровано нечто бесценное, а вы готовы разменять сей дар на иллюзорные возможности и меркантильные желания… Глупо…       Тонкие, призрачные нити, словно паутинки, тянулись в разные стороны… Они уходили в пространство, соединяя крестражи с последним клочком — таким слабым, несчастным, одиноким и отчаявшимся. По всем нитям, кроме той, что тянулась к Гарри, я запустил свою силу. Иссиня-черное плетение словно покрывалось корочкой льда, пепельное марево постепенно захватывало и покоряло, подчиняя мне раздробленные, а оттого и беззащитные, части одного целого. И я растворился в этом действе полностью, сам превращаясь в потоки магии и самостоятельно перемещаясь с места на место: хижина, Выручай-комната, Гринготтс, дом на площади Гриммо, Малфой-мэнор, и вновь подземелье древнего замка… И всюду меня ожидало одно: отчаянье, тоска, страдание, печаль и безнадежность.       Зачем Дамблдор допустил подобное, он не мог не знать? Уверен, Гораций Слизнорт поделился своими страхами, но почему старик не открыл глаза еще ребенку, пусть ожесточенному, злому, но ребенку. Ведь ему было тогда столько же, сколько и Гарри… Если бы я мог, то, наверное, пожалел бы Риддла, а так, просто удивляюсь его стойкости, что была сродни его глупости…       Привычные холод и пустота, и вновь боль… У всего есть своя цена и я готов платить, только бы ОНИ были…       Телу, что лежит у моих ног так же больно: оно корчится, извивается, словно в припадке, моя магия удерживает его конечности, чтоб сильно себя не изранил. Из прокушенной губы течет темная жидкость, что заменяет ему кровь, из горла рвутся хрипы вперемешку с отчаянным шипением. Это создание сгорало в агонии, и я имею в виду не столько телесную боль, сколько страдание и возрождение бессмертного духа. Его душа сливалась в единое целое. Сейчас она напоминает творение Франкенштейна: изуродованная страшными шрамами, не мертва, хотя и очень стремится к забвению, но еще и не жива, в полном понимании этого слова. Его муки сейчас невозможно описать; не уверен, что мне прежде приходилось с подобным сталкиваться…       Каждый раз, отрывая частицу от своего света, он терял безвозвратно любовь, радость, надежду. Всего этого он лишал себя добровольно, не осознавая, что избавляется не от слабости и чего-то ненужного, а от силы и будущего, как своего, так и тех людей, которые были связаны с ним.       Сейчас Том умирал и рождался заново. Ведь он не был столь ужасным прежде, но каждый новый крестраж, словно ампутация — всякий раз он терял часть себя, своих воспоминаний и разума. Больше маг не мог видеть все так, как было раньше — отдельные фрагменты, частицы и не более, — а вся картина его жизни рассыпалась, как пазл, пропадала в его страхах, маниях и фобиях.       Сначала он потерял свою наивность и душевное тепло, мальчик резко повзрослел и утратил ориентиры в мире добра и зла, более не было ничего запретного, но все же…       С очередным крестражем ушла его любовь к сеньорите Бьянке, итальянской кузине Абракаса Малфоя. Они познакомились на каком-то очередном приеме и тогда, еще друг, а не слуга, Аб и представил ему дивное создание, что пленило сердце будущего Темного лорда. Сперва его поразила ее красота, но после он смог оценить и ее ум, и душевную щедрость. Риддл был готов забыть о своих планах и остепениться, но очередной ритуал сделал это невозможным, а юная вейла так и погибла от неразделенной любви, ведь эти творения магии не могут жить с разбитым сердцем… А ведь все могло быть иначе…       Потом были тщеславные помыслы, начало политической и такой многообещающей карьеры. Новая партия, поддержка аристократии, армия последователей, полезные связи, увлекательные интриги, ощущение власти и силы… Он поверил в свою уникальность, не обращая внимания на то, что какие-то аспекты, прежде столь незыблемые, безвозвратно мутировали, искривлялись, а после и вовсе ускользали из его жизни…       Новый ритуал — и больше не стало никого, кому бы он мог доверять. Сотни последователей превратились в бесправных рабов, становясь заложниками его гордыни, страхов и безумия, еще не явного, но уже ощутимого… До полного краха остался только шаг, один-единственный и совершенно не запланированный…       А потом отчаянье, ужас, паника и невероятное желание жить! Он столько усилий приложил для этого, стольким и столькими пожертвовал… Ведь он — Волдеморт! Он — Темный Лорд! Он — Вершитель Судеб!!!       И теперь все утерянное прежде — возвращалось… Вот и предпоследний фрагмент — Нагайна. Она совершенно не сопротивлялась, а, казалось, с каким-то облегчением позволила забрать то, что ей не принадлежало. Почти все, остался маленький осколочек, крошечный…       Моя сила, туманными нитями стягивала эти клочки, сшивая и сплавляя. Страх и паника переполняли Риддла, они словно сочились из всех пор, заполняя пространство удушающей вонью сокрушения, с отвратным привкусом скорби на языке.       Маг затих, а я еще какое-то время сидел с закрытыми глазами, приказывая изголодавшим по службе псам вернуться назад, смирял их, усыплял… Теперь это давалось значительно сложней, без поддержки Серой Госпожи.       Мне было плохо, так не было даже в начале моего служения, но тут по новообразовавшейся брачной связи в меня хлынул родной и такой необходимый, сильный, прохладный поток — Северус! А через мгновение и солнечная волна от Гарри, такая теплая и нежная! Они старались забрать мою боль, наполнить меня своей силой… Это было ошеломительно!       «Спасибо, родные мои, мне уже лучше… Жду вас в Тайной комнате, как и условились. Только подкрепите силы перед предстоящим, они нам пригодятся…» — так необычно чувствовать себя защищенным, необходимым и любимым, частью чего-то большего…       Еще мгновение, и я переборол свою слабость… Открываю глаза и всматриваюсь в существо, что лежит у моих ног. Нет, чуда не произошло и он не превратился в человека, по крайней мере, пока, даже его безумие никуда не делось. Он все так же опасен и непредсказуем, но теперь к нему вернулись его чувства, а, следовательно, у меня появились рычаги давления и влияния…       Легкий посыл магии, и серые веки Тома затрепетали и открылись, в синей глубине еще не было понимания и осознания, он просто подчинился моей воле, но вот секунда — и красные блики замерцали в черноте зрачка… Он еще какое-то время непонимающе смотрел на меня, а потом начал рваться из магических пут с тихим шипением.       — Т-ш-ш-ш-ш, Том. Не спеши, только силы впустую потратишь, а нам еще о многом необходимо поговорить, — и я ласково провел холодными пальцами по столь же холодной щеке.       — Пить… — прохрипел лорд, а я материлизовал в руке бокал с укрепляющим составом, аккуратно приподнял лысую голову и терпеливо споил все до последнего глотка, вытер сбежавшую капельку с его подбородка.       — Сейчас станет лучше. Ты помнишь?.. — существо зажмурилось, и горькая слезинка скатилась по шероховатой щеке, оставляя влажный след. Что ж, это только начало, сейчас прошлое, как тень встает из небытия, а после он узнает глубину своего падения и цену утрат… Не каждому дано такое вынести, но кто знает…       — Кто ты? — уже не шепот и не хрип, силы постепенно возвращались к нему. Я снял путы и уже было хотел встать, как маг ухватил меня за полы моего плаща, а худая рука потянулась к моему лицу, желая снять маску. Что ж, пусть…       Я позволил этому случиться, маска, повинуясь моей воле, рассыпалась серебряными искрами. Его рука так и замерла в сантиметре от моего лица. Пытливый взгляд и странная, печальная улыбка, что искривила безгубый рот.       — Я и не думал, что моя смерть предстанет передо мной в образе столь удивительном и родном… Ты мне снился, и вот мы, наконец, встретились, — он все же прикоснулся к моему лицу, трепетно и нежно, а я улыбнулся и отрицательно махнул головой.       — Нет, Том, более я не являюсь Вестником… Сегодня я, скорее, твоя совесть или… Ты читал «Рождественскую историю» Чарльза Диккенса?       — Ты решил меня побаловать старыми сказками? Не стоит… — руку он так и не отвел, а все продолжал осторожно прикасаться к моей щеке. — Пусть я многого и не помню, но, боюсь, прошлое накроет меня скоро девятым валом, позволь мне чуть-чуть побыть еще в этом обманчивом неведении. Теперешнее меня уже не очень интересует, так как будущего у меня, скорее всего, уже нет…       — Вот как раз сейчас оно возможно, не такое, как ты надеялся или, вернее, вожделел, но теперь, если мы сделаем все правильно, то ты сможешь продолжить свой путь. Но урок я должен преподать… Знаешь, за все это время я даже привязался к тебе… Ты стал преградой ко всему, что было мне дорого, ты разрушал, отравлял, отнимал, всегда твоя тень маячила у меня за спиной, но пришло время и я простил тебя. У меня была возможность многое переосмыслить, стараясь понять причины и следствия. Ты был моей судьбой… выстраданной, сложной, мучительной, но так всегда и случалось в каждом перерождении. Путь к моей любви всегда был не прост, правда, в этот раз я чуть не разминулся с ней, но отыскал, и в этом есть и твоя заслуга.       — Для меня любовь — просто выдумка, обман, фикция, сотворенная людьми для замыливания глаз недовольной публике. Пока они ищут это мифическое чувство, стараются быть достойными, жертвуют собой ради него, они не ропщут и остаются рабами своих желаний. Человека можно заставить сотворить немыслимое ради великой и бессмертной любви, а все всегда заканчивается либо разочарованием, либо смертью. Так в чем ее «величие» и «сила»?       — Значит, ты еще не вспомнил… Возможно, оно и к лучшему, я вначале покажу тебе, а потом ты сам примешь решение… Том, ты прожил довольно долгую жизнь, как для магла, и не кривись, ведь я говорю правду. Семьдесят лет, для простого человека — это довольно преклонный возраст, тем более, если учесть сколько всего тебе пришлось пережить, но для мага… Конечно, Альбус не особо удачный пример, все же откаты делают свое дело, но и он, со всеми своими «светлыми» делишками, протянул до ста четырнадцати и еще покоптит этот мир, если не наделает очередных глупостей. А ты? Вместо того, чтобы прожить долгую жизнь — поверь я знаю, твоей парой должно было стать магическое существо, а следовательно, и твой жизненный цикл соответствовал бы ее, лет триста и это при полном магическом резерве на пике твоей силы, — ты растратил ее впустую. У тебя могло быть все: любящая жена, наследники, лордство, власть, влияние, и министерское кресло было бы не пределом твоих мечтаний… Но ты решил изменить судьбу и ты это сделал, действительно став Вершителем, только этим своим «свершением» умудрился перечеркнуть все свое будущее, абсолютно все, как и прошлые перерождения и деяния. Ведь такая судьба была уготована тебе не просто так, ты должен был всего лишь доказать, что достоин ее… Ты не сумел… — Риддл молча слушал, но глаза отвел в сторону, рука безвольно упала на пол и сжалась в кулак, острые когти впились в кожу, и приторный гнилостный запах его крови резко ударил в нос.       — Зачем ты мучаешь меня, ведь я попросил об отсрочке, мне и так недолго осталось, — прорычал он сквозь зубы и зло взглянул мне в глаза. Его зрачки уже не мерцали, а стали полностью алыми, очень сюрреалистично смотрелась синяя, почти цвета индиго, радужка и безумное алое пламя зрачка, предостерегающе красиво.       — Затем! Ты что, не слышал, что я тебе говорил? Я могу помочь тебе исправить все содеянное, пока воспоминания еще не свели тебя полностью с ума и не стало слишком поздно… У нас от силы часов шесть, а потом возврата уже не будет…       — Зачем тебе это? — тихий вопрос, и я вновь улыбнулся ему, вставая на ноги и протягивая руку.       — Для того, чтоб доказать, что и я достоин того дара, который уготовила мне Судьба… Моя любовь не мифична, и я знаю ради чего проделал этот путь, и ты вспомнишь, и ты поймешь… только бы не стало поздно. Пойдешь со мной? — маг долго всматривался в меня, желая понять говорю ли я правду. — Тебе придется довериться мне, иначе никак… Я не предам…       — Как в моем сне… Ты сотню раз уводил меня в свет, но я так ни разу и не вернулся, что меня ждет там?       — Или твое будущее или небытие, выбор за тобой, Том. Пойдем, я с тобой, не бойся… — и он потянул свою долгопалую конечность, а я крепко ухватил ее и помог подняться, но не отпустил. — Прикрой глаза, Том, тебе еще рано видеть лик Госпожи, я скажу, когда ты сможешь открыть их. Не бойся…       Змееликий лишь утвердительно кивнул и послушно закрыл глаза, но хватку усилил, люди…       — Серая Госпожа, услышь меня! Позволь еще раз свершить Путь Прозрения для этой заблудшей Души… — и я замер в ожидании ответа.       — Здравствуй, милый… — леденящий голос разлился в огромном зале, заполняя собой все пространство. И, опомнившись, я все же прикрыл веки, теперь и я не смел смотреть в прекрасный лик Серой Повелительницы, но перед моим внутренним взором засияли ее дымчатые глаза.       — Глупый, — и дивный смех согрел меня, наполняя странным чувством. — Тебе позволено многое и это так же, посмотри на меня, Эш, я скучала…       И, покоряясь воле Госпожи, я открыл глаза. Перед нами, совсем рядом, стояло эфемерное создание: маленькое, хрупкое, словно сотканное из утреннего тумана, и только локоны и глаза были все так же серы, как и сама Грань, где властвовала Смерть: всемогущая, милостивая и справедливая… Она могла принять любой образ и подобие, но сегодня избрала вид юной девчушки лет четырнадцати, с озорными ртутными искорками во взоре и теплой улыбкой на бледных устах.       — И я скучал, Госпожа…       — Ой ли, мальчик… Хотя, почему и нет, ты первый, кто сказал мне подобные слова и я вижу — они правдивы. Прости, что усомнилась, ты как всегда удивил меня… — она обошла по кругу, внимательно всматриваясь и в меня, и в Тома. — Вижу, тебе почти удалось. Ты всегда был напорист, возможно… — а потом она обратилась к магу:       — Здравствуй, Душа… Я с небывалым интересом наблюдала за тобой… Ты так удивительно и поспешно совершал глупость за глупостью, мне даже стало любопытно, надолго ли тебя хватит. Но Эш попросил за тебя, а ему я не откажу, но это последняя просьба в этом воплощении, прости, мальчик, но… — и ее глаза словно прожгли меня насквозь.       — Благодарю за эту милость, Госпожа. Вы знаете, как я вам признателен за возможность, что была мне предоставлена…       — Вижу, и рада, что твои жертвы не оказались напрасны, но судьба твоя все так же неопределённа, а потому…       — Я чувствую, но все равно… Уже то, что я узнал, каково это…       — Буду с радостью ждать тебя, когда придет твой час, а теперь идите, у вас не так много времени. Путь открыт. До встречи, милый, и удачи… — и, махнув на прощание маленькой ручкой, туманный образ развеялся, а портал, что выводит все заблудшие Души на Путь, открылся…       — Пойдем, Том… Теперь ты можешь открыть глаза и смотри внимательно, от этого зависит многое… — и мы ступили на Млечный путь.

***

      Мириады звезд, мириады вселенных, реальностей и единый путь, по которому вечно идут Души, шагая из своего прошлого в будущее… Госпожа, Великая, и Судьба — три сестры, которым самим Создателем было завещано помогать, защищать, обучать и совершенствовать его самые ценные творения… Души… Да, их несчетное количество во всех мирах и реальностях, но есть одно «НО». Душа не может родиться, но может погибнуть, а от того каждая из них бесценна, и только от нас зависит, будет ли вечно гореть огонек наших душ или он потухнет, уничтоженный нами же…       Пока мы шли, перед нами мелькали все прошлые перерождения мага, который слишком самонадеянно величал себя Вершителем судеб. Магл, раб, воин, маг, монах, убийца, ученый… Он очень многогранен и так силен, могуществен и несокрушим, но… За его плечом всегда стояла ОНА, та, что готова ради него на все, та, ради которой он творил немыслимое… Вот она, сила любви… Она всегда представала перед ним в различном облике, только внешними изменениями Душу не обмануть…       Том рухнул, как подкошенный, когда узнал Бьянку, такую родную и невероятно необходимую, как воздух, как вода или свет, все это заключалось в ней, а он отпустил ее, предал и потерял… А она прошла мимо, и даже не узнала его, того, которого так давно ищет и не может отыскать, зовет, в надежде услышать знакомый голос…       — Том, любимый, ты где? — тихий шепот, словно дуновение ветерка, потом Душа заметила меня. — Вестник? Скажи, а ты еще не привел Тома? Я так устала быть одна…       — Нет, Душа, еще нет… — я отрицательно махнул головой; она прикрыла свои прекрасные очи и пошла прочь, все так же шепча его имя.       — Бьянка!!! — душераздирающий вопль, но он остался неуслышанным и неузнанным. — Бьянка, я здесь, вернись!!!       — Она не слышит тебя, Том…       — Почему?.. — сорванный шепот.       — Потому что, она не узнает тебя, твоя душа исковеркана и к тому же неполноценна, остался маленький осколок, который ты потерял и даже не заметил этого… Неужели не чувствуешь? Прислушайся к себе… — и маг прикрыл свои безумные глаза, более не вглядываясь туда, где растворился образ его любви, его Бьянки. По серым щекам текли слезы, губы шептали имя любимой, а сам маг качался в такт своим беспокойным мыслям…       — Гарри Поттер!.. — шипение — злое, отчаянное.       — Да.       — Но как?       — Судьба, Вечная Прядильщица… Рисунок полотна, что творит она, невозможно предугадать или понять, она видит то, что нам не доступно, преподает уроки, которые нам необходимо усвоить, и извлечь из них все то, что нужно именно нам и только нам. Вот сейчас, когда тебе открылся замысел Великих, когда ты стоишь на распутье, какое решение ты примешь? Что для тебя важней, что тебе необходимо больше: власть, знания, сила, возможности или любовь? Без чего ты не мыслишь себя?       — Она… — и он с тоской посмотрел на меня. — Без нее ничего не имеет значения!       — Правильный выбор, Том… Любовь — эта наша суть, мы сотворены из любви… Только для того, чтобы осознать это, нам приходится пройти долгий путь, но, бывает, мы теряемся на нем, вот тогда Судьба и помогает нам понять… Ты понял, а значит, нам пора…       — Но Бьянка?!       — Дождется, без тебя она не уйдет дальше… У нас еще дела…       — Гарри?       — Он хочет вернуть то, что принадлежит тебе. Ты хочешь вернуть свою душу?       — Да…       — Будет больно… Воспоминания, раскаяние, отчаянье…       — Да…       — Возможно, ты умрешь, не приходя в себя…       — Я вернусь сюда?       — Но только после встречи с Госпожой…       — Тогда я согласен, согласен на все!       — Вставай… Нас ждут… — и мы шагнули в портал, что открылся перед нами…

***

      Еще совсем немного, и свершится задуманное… Что меня ждет впереди? Суждено ли нам быть вместе, о том ведает лишь Вечная Прядильщица, но даже если не так… Я буду ждать, как и всегда, буду ждать…