deathless

«- Ты думаешь, что я так просто позволю тебе умереть? Ты ошибаешься! Слышишь меня, Гамлет?! Ты будешь жить…» Такой знакомый и родной голос просачивался сквозь пелену, окутавшую сознание. Гамлет чувствовал присутствие смерти. Она была рядом, стояла рядом с ним, протянув свои костлявые руки, чтобы забрать его душу в своё царство, оставив на земле лишь телесную, безжизненную оболочку. Вскоре он сам будет лежать глубоко в земле, и выглядеть, как тот же Иорик. Гамлет знал, чем всё закончится, другого финала быть и не могло. Умирать он не хотел, но обязан был отомстить за смерть отца, даже ценой собственной жизни. Но Гамлет забыл про одну важную вещь. Точнее, про человека, который всегда был рядом и поддерживал, не смотря ни на что. Горацио… Он совсем не думал о нём. Что будет с другом после его смерти? Только сейчас, на последней минуте жизни, когда разум уже заволакивает тьма, а душа летит в беспросветную бездну, Гамлет вспомнил про единственного родного и любимого человека в его жизни. Последние недели его действиями и решениями управляла жажда мести. Он забыл обо всём, кроме неё. Также, он забыл о клятве, данной ещё юными Гамлетом и Горацио лет десять назад. «Клянёмся, всегда быть вместе и защищать друг-друга на протяжении всей жизни и после смерти. И если умирать, то только вдвоём!» — вот о чём гласила клятва, скрепленная кровью. «Нет, только не это! Меня пусть смерть забирает в свой плен, но Горацио ещё рано умирать!» — думал Гамлет — «Может он забыл о клятве? Не будет же он всерьёз за мною идти в недра ада, чтобы навсегда быть вместе?» Уже смирившийся со своей участью, Гамлет понял, что должен бороться. Шансов выжить после отравления ядом жалкое количество, но он будет бороться до конца. Он не может позволить своему лучшему другу умереть. Но, далеко не только дружеские чувства испытывал Гамлет к Горацио. Он любил его запретной любовью. Любил, как никого и никогда. Офелия, что бы он ни говорил о ней, не значила для него ничего, она была такая как все. Сердце Гамлета уже давно и безвозвратно было отдано лучшему другу, который, явно, не испытывал ответных чувств. Быть лишь другом для любимого и не иметь шанса, выразить свои чувства — пытка, жестокая и болезненная. «Гамлет! Не сдавайся! Борись! Только тогда я смогу тебя спасти! Осталось не долго! Прошу тебя… не бросай меня…» — эти слова точно говорил Горацио и его голос истерически срывался. Если в начале он говорил ещё чётко и громко, то под конец он уже будто шептал слова обессиленным и дрожащим голосом. От этого Гамлет, будто, вышел из забытья. Он, неожиданно, очутился перед открытыми дверьми замка. Вокруг царила тишина. Сколько Гамлет себя помнил, он никогда ещё не видел, чтобы около замка не было ни души. Здесь всегда были люди: придворные, послы, дворяне… да кто угодно! Стараясь не зацикливаться на этом, он зашёл внутрь замка, где царила та же атмосфера, что и на улице. Гамлет не знал, почему он здесь и что должен сделать. Для начала, он решил найти хотя бы одного живого человека. Он обошёл, точнее, оббежал почти весь замок вдоль и поперёк, заглядывая в каждую дверь, но никого не нашёл. Замок выглядел так, будто в нём совсем недавно кипела жизнь, но что-то заставило людей в спешке покинуть его. Оставалась лишь одно помещение, в которое он ещё не заходил — кабинет отца. Почему-то, он боялся того, что может там увидеть. За широкой бордовой дверью его ждало либо спасение, либо разочарование. В итоге, собравшись с силами, Гамлет вошёл внутрь. За большим светло-коричневым столом спокойно сидел его отец. Он обратил внимание на вошедшего и улыбнулся. Улыбка была та же, что и прежде, нежная, искренняя. — Гамлет, сынок! Наконец-то ты пришёл! Я уже заждался тебя! — Отец, я не верю своим глазам. Это правда, ты? — Да, он самый. Гамлет, прежде чем ты скажешь, что-то ещё, я хочу отблагодарить тебя. Ты поступил по чести, отомстив за меня. Но смерть слишком большая плата, не думаешь? Хотел бы я, чтобы всё вышло иначе, но нет пути назад. — Что? Неужели это конец? Я умер? Этого не может быть! Что же теперь будет с Горацио? — Он переживёт, забудь о нём. Подойди ко мне, сын мой. Мы вместе пойдём к нашей матери и будем снова вместе, как и прежде. Гамлет сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Минутное наваждение пропало и теперь, опустив свой взгляд, он слышал лишь одну и ту же фразу снова и снова: «Забудь о Горацио». Он не мог этого сделать, он не сможет забыть о нём, чего бы это ни стоило. Он всегда будет помнить о нём. Он поднял голову и вновь посмотрел на отца. На лице того читалось понимание и сочувствие, смешивающиеся с ожиданием и нетерпением. «Другого выхода нет, мне придётся пойти с ним» — подумал Гамлет и подошёл к отцу. Их разделяла всего пара шагов, когда он услышал чьи-то быстрые шаги. Кто-то стремительно приближался к кабинету, где они находились. Когда дверь распахнулась, внутрь забежал запыхавшийся Горацио. — Гамлет! Я успел! — на его лице читались радость и огромное облегчение, — Пойдём со мной, тебе здесь ещё рано находиться! Ты ещё будешь жить довольно долго и, надеюсь, счастливо. Поражённый, но счастливый, Гамлет без раздумья хотел кинуться к нему, когда отец остановил его, схватив за руку. — Неужели ты веришь в то, что он говорит? Ты умер, сын, а этот человек врёт тебе. Если ты пойдёшь с ним, то кто знает, что будет с твоей душой? Но если ты останешься здесь, с родителями, то… — Совершу самую огромную ошибку в своей жизни, — перебив, закончил Гамлет. Он верил любимому и был готов пойти с ним куда угодно. В следующую секунду отец, вдруг, исчез, а всё вокруг стало рушиться. Нельзя было терять ни секунды, но Гамлет не мог тронуться с места, шокированный и, внезапно, охваченный ужасом. — Не время стоять, бежим скорее! — из оцепенения его вывел Горацио. Он крепко схватил его за руку и потащил к выходу. Им нужно было преодолеть длинный коридор и лестницу, ведущую на первый этаж, выход был неподалёку от её конца. Они бежали изо всех сил, всё сильнее сжимая руки друг-другу, боясь ненароком отпустить и навсегда потерять. Они бежали, хоть уже не было сил. Они бежали, смотря вперёд на виднеющийся конец коридора. Они бежали, веря, что всё скоро закончится. Вокруг них рушился мир, земля уходила из-под ног, но они бежали, даже не думая сдаваться. Коридор, наконец, закончился, и оставалось лишь преодолеть лестницу, которая уже была наполовину разрушена. Сейчас находиться на лестнице было очень опасно, как, впрочем, и повсюду в замке, но Гамлет чувствовал, что именно здесь должно что-то произойти. Последние минуты им очень везло, никто из них ни разу не упал и не ушибся. Удача не могла преследовать их постоянно и, как и предполагалось, в один момент она решила покинуть парней. Оставалось всего три-четыре ступени, когда Гамлет перестал чувствовать руку Горацио, а в следующий момент раздался болезненный стон. Что-то заставило его отпустить руку друга, бежавшего немного впереди. Останавливаться было рискованно, но Гамлет не мог оставить в этом проклятом месте дорогого ему человека. Он обернулся и увидел то, чего боялся увидеть больше всего. Горацио, похоже, упал и вывихнул ногу. — Гамлет, беги! Тебе нужно спасаться, иначе ты умрёшь! — Я не могу тебя бросить, хватайся, осталось немного, я вытащу нас! — Что бы ни случилось, я не умру в реальности, в отличие от тебя! Ты должен… — Я люблю тебя, поэтому ни за что не брошу! Мы клялись всегда быть вместе, и я не собираюсь нарушать эту клятву! — Что ты… — Хватайся, и бежим, у нас мало времени! Гамлет помог Горацио подняться, перекинул руку раненного через плечо и, обхватив того за талию, потянул за собой к выходу. Когда они, наконец, выбрались из замка, тяжело дыша, упали на траву. В следующую секунду замок окончательно разрушился, оставив на своём месте только огромную груду камней. Парни лежали рядом, снова взявшись за руки, и смотрели в небо. Сердца обоих бешено стучали и рвались из груди. Они, молча, лежали так до тех пор, пока окончательно не успокоились. — Неужели всё закончилось? — первым подал голос Гамлет. — Ещё не всё, осталось только выйти за ворота, но для этого сначала нужно подняться. Кое-как поднявшись, Гамлет помог Горацио подняться и снова обхватил его за талию. Уже медленно, без всякой спешки они приближались к огромным воротам, которые были залиты ярким светом. — Гамлет… то, что ты сказал в замке, когда я упал… это правда? — Я… правда… люблю тебя… если ты про это… и не как друга… прости… — Почему ты… — Прошу, не говори мне ничего. Давай просто пройдём уже через эти ворота. Даже понимая, что такое не возможно, Гамлет верил, что пройдя через ворота, он действительно очнётся, как ото сна. Будет вновь жить и увидит настоящего, живого Горацио. Он верил в это до самого конца, пока не шагнул в это яркое свечение. Яркий свет тут же сменился беспросветной тьмой, и Гамлет вновь оказался один. Горацио пропал так же неожиданно, как и появился. Гамлет закрыл глаза и тяжело выдохнул. Неужели после всех этих испытаний он умрёт? Будь, что будет. Сил уже не оставалось, и он потерял сознание.

***

Гамлет очнулся от боли во всём теле. С огромным трудом он смог разлепить глаза, голова болела, а лицо, по-видимому, опухло. Он лежал на большой мягкой кровати в своей комнате. Вокруг царила тишина, за окном не было слышно голосов. Город ещё не проснулся, в отличие от Гамлета. Только сейчас к нему пришло осознание того, что он, по идее, должен был умереть. «Неужели всё, правда, получилось? Я действительно жив? Нужно найти Горацио и всё узнать». Он хотел, правда, хотел подняться, но мышцы всего тела затекли и без чьей-либо помощи он теперь даже приподняться не сможет. Неожиданно, он почувствовал рядом какое-то шевеление и аккуратно повернул голову к его источнику. Это был Горацио. Он спал, наполовину сидя на стуле и наполовину лёжа на кровати, положив под голову руки. Его лицо было таким умиротворённым и прекрасным, что Гамлет невольно улыбнулся. Он испытал облегчение от того, что с Горацио всё в порядке. Он тут, рядом с ним, живой и здоровый, что может быть лучше? А что он здесь делает, кстати? Почему он не спит в своей комнате? Эти вопросы Гамлет решил оставить на потом. Он решил вновь попытаться встать, но боль в теле дала о себе знать, одолев с новой силой. От боли из горла вырвался болезненный стон, раздавшийся на всю комнату. — Гамлет? Тихо, не двигайся! — Горацио проснулся и резко вскочил на ноги. Он навис над Гамлетом и обеспокоенно, но с облегчением смотрел на него. — Не могу поверить, ты и правда жив! — Вроде того. Но почему я жив? Горацио сел обратно на стул и стал говорить ровным, но напряжённым голосом, смотря куда-то в пол. — Тот яд, что был на клинке, удалось нейтрализовать. Не спрашивай меня как, это всё мой знакомый целитель. Я знал, что всё не просто так, и едва ли схватка будет честной, поэтому позвал его на всякий случай. Но, этот яд был очень сильным. Целитель сказал, что сделал всё, что мог и теперь всё зависит от тебя, ты либо проснёшься, либо умрёшь… и… я не мог уйти… если бы ты… если бы ты умер, то я… — Он замолчал и закрыл руками лицо. — Горацио… я жив! Я не умер, ты спас меня! Слышишь? Посмотри на меня… прошу… Он убрал руки от лица и посмотрел на Гамлета. Под такими прекрасными глазами появились синяки, свидетельствующие о недолгом сне. Он резко встал, сел на кровать и крепко обнял Гамлета, вложив в объятия всю боль и переживания, которые ему пришлось пережить за эту невероятно долгую ночь. — Спасибо за то, что ты жив… Гамлет обнял его в ответ, прилагая к этому немалые усилия и превозмогая боль, которая понемногу отступала. — Знаешь, в том, что я жив полностью твоя заслуга. Ты ведь пришёл за мной, когда я уже собирался сдаться и пойти с отцом. Если бы ты тогда не ворвался в кабинет, то я бы умер. — В… в кабинет? Постой… так это был не сон? — Горацио отстранился и смотрел в лицо Гамлета ошарашенным взглядом. — Ты о чём? — Мне приснилось, что я нахожусь в замке. Я пытался тебя найти, всё было так реально, я даже устал, как наяву. Наконец я нашёл тебя в кабинете отца и сказал идти со мной, а когда ты согласился, отказав отцу, всё вокруг стало рушиться… — … Мы бежали по коридору, а на лестнице ты упал и повредил ногу, но я поднял тебя, и мы смогли выбраться, — закончил Гамлет. — Так? — Да, но… это было на самом деле? Точнее, от этого действительно зависела твоя жизнь, но ты вытащил меня. — От этих слов оба покраснели и отвели взгляд, но Горацио так и остался сидеть очень близко к Гамлету, не думая уходить. — Я не мог бросить тебя… и я сказал тебе почему, если ты помнишь, — Гамлет твёрдо решил: сейчас или никогда. Он не мог больше скрывать свои чувства, какие бы последствие не влекло это признание. Он уверенно посмотрел в глаза Горацио. — Я люблю тебя. — Я… хотел сказать тебе… когда мы шли к воротам…, но ты сказал мне молчать. Я послушался тебя тогда, но сейчас скажу… — Гамлет и боялся, и хотел услышать слова, которые он скажет. «Это конец» — пронеслось у него в голове. — Я тоже люблю тебя, Гамлет! Что бы ты ни говорил, я, правда, люблю тебя и далеко не как друга! Я был уверен, что мои чувства не взаимны, ведь у тебя была Офелия… — Она никогда не была мне дорога, как ты, я врал о своей любви. Только ты всегда был для меня, по истине, важен! Стой, ты… Это невозможно! — Поверь мне, я тоже так думал. Но это действительно так, и я невероятно счастлив. Горацио подался вперёд и накрыл своими губами такие желанные и запретные губы Гамлета. Их поцелуй был неумелым, по-детски нелепым, но нежным, чувственным и долгожданным. Они не хотели отрываться друг от друга, но воздуха катастрофически перестало хватать и им пришлось отстраниться. Оба тяжело дышали, а их лица украшала счастливая улыбка. — Гамлет, прошу тебя, никогда больше не покидай меня. Помни о нашей клятве, вместе и никак иначе. — Я помню о ней, только из-за неё я боролся. Я не хочу, чтобы ты умер по моей вине. — Я не смогу жить без тебя, поэтому, если ты не хочешь моей ранней смерти, тебе самому придётся жить достаточно долго и счастливо. — Согласен, — Гамлет улыбнулся и обнял Горацио. Он старался не думать о том, что этого момента могло бы не быть, не дай они друг-другу клятву. Он просто наслаждался тем, что теперь мог без повода обнять и поцеловать любимого человека. — Я, наверное, пойду. Нужно разбудить всех и сказать, что ты жив. — Горацио хотел было встать, но был настойчиво остановлен. — Не уходи. Я же вижу, что ты не спал почти всю ночь. Просто ложись рядом и спи. А то и людей потревожишь, и сам будешь ходить как мертвец. Долго уговаривать парня не пришлось. Он сам с радостью, скинув верхнюю одежду, забрался под одеяло и обнял любимого. Так они и заснули в объятиях друг-друга. Им было всё равно, что на утро их застанут вдвоём, что, вскоре, все узнают о них. Их не волновало, что будет дальше, ведь сейчас они вместе, а остальное было уже не важно.