В жизни все чуточку сложнее.

- Чон Чонкук! – через всю квартиру басит Тэхён, под конец фразы вполне серьезно собираясь взять высокую ноту. Из ванной комнаты лениво показывается помятое после сна лицо старшеклассника со взъерошенными волосами. - Ты снова оставил грязную толстовку на полу посреди комнаты? Прошло уже два с половиной месяца с того момента, как Тэхён притащил домой этого милого ребенка наглого засранца, решив стать настоящим супергероем и явить свое решение миру. Мир его, конечно же, не услышал, зато преподнес эксклюзивный «подарок» в лице Чон Чонкука, чье общество может вынести только настоящий монах с безграничным запасом терпения. Тэхён по жизни абсолютно неконфликтный парень и в ссорах скорее привык уступать, нежели до победного гнуть свою линию, но от выходок тонсена даже у него временами начинается нервный тик. - Да ладно тебе, - тянет наперебой с зевком старшеклассник, вновь скрываясь за белой дверью ванной. – Не такая уж и грязная. Как получилось, что Чонгук остался у хёна в ту злополучную ночь, сказать сложно. То ли Тэхён был пойман врасплох и вовремя не учуял подвоха, то ли побитый вид школьника произвел обманчивый эффект беззащитного котёнка, но факт остается фактом: Чонгук не только остался на ночь в квартире Тэхёна, но и успешно уселся тому на шею, деловито свесив ножки. И если первое время он вел себя прилично и даже немного застенчиво (примеривался, зараза), то теперь без зазрения совести опускает такие “формальности” как «хён» и ведет себя в чужой квартире как у себя дома. Не редко, после окончания вечерних занятий в школе старшеклассник приходит к Киму под предлогом: «до твоего дома идти гораздо ближе, чем до моего», и остается на ночь ведь «эй, ну тебе же не жалко». И совершенно не важно, что у Тэхёна второй курс и летняя сессия на носу, что у преподавателей нужно быть на хорошем счету, чтобы не лишиться стипендии, что Чонкук не единственный тонсен и такие друзья, как Джин, обижаются из-за недостатка внимания, что у самого Чонкука остался только один семестр для подготовки к SAT, и вообще – квартира хёна не проходной двор. Но все идет вкривь и вкось, когда радостный старшеклассник оказывается на пороге маленькой квартирки и без спроса заваливается в небольшой квадратик прихожей, ненароком отодвигая самого владельца вглубь помещения. Тэхён бы и рад разозлиться, прописать мелкому пакостнику профилактических затрещин в исключительно воспитательных целях, да только с ним, Чонгуком, так уютно и весело, что все возмущения застревают в районе горла и растворяются от одной только усталой улыбки. Это похоже на заезженную историю из какой-нибудь сопливой мелодрамы, где герои словно бы знакомы без пары месяцев уже с десяток лет, тема для разговора появляется сама собой, будь то новая женская группа, любимая игра, томик старой манги или же новости спорта. Может быть они и не понимают друг друга с полуслова и спорят на тему «кто круче: железный человек или капитан Америка», но эта часть отношений для обоих не менее ценна. Споры - тот же диалог, тем более после них можно в шутку кинуть в оппонента подушкой или показательно обидеться, просто чтобы через несколько минут услышать осторожный компромисс. И, хотя общего у парней меньше, чем может показаться на первый взгляд, проводить вечера за ноутбуком в обнимку с различной снедью и бутылкой колы стало чуть ли не лучшей традицией за их недолгую жизнь. Когда наступает время закрывать сессию, Тэхён с головой уходит в учебу, а Чонкуку приваливает счастье в виде пачки промежуточных тестов, и полуночные посиделки приходится свернуть до лучших времен. В квартире становится непривычно тихо и пусто, вещи находятся на своих местах, от начала сна до его окончания вокруг ровным счетом ничего не меняется и чужой храп не будит ближе к четырем часам утра. Тэхён ловит себя на мысли, что успел привыкнуть к мелочам вроде сбора чужой раскиданной по полу одежды, второй зубной щетки в стакане, обязательно красно-желтой с железным человеком, дурацким танцам и новым шуткам, запаху рамёна поздней ночью, перерастающей в раннее утро. Без всего этого на душе становится неожиданно тоскливо, хочется все бросить и вернуться назад, но старший усилием воли отгоняет подобные мысли и на несколько недель почти отключается от внешнего мира. Чон изредка пишет: жалуется, что сил хватает лишь на то, чтобы дойти до дома, что учитель английского тот еще придурок и снова назначил дополнительные часы, что желудок просит жареной курочки с холодной колой, что мама превратилась в домашнего цербера и не дает сыну спуска в учебе. Тэхён исправно отвечает, старается даже поставить несколько смайликов, чтобы подбодрить тонсена, но время между сообщениями само собой удлиняется, а затем оповещения и вовсе стихают. Ким сдает последний экзамен в середине июля и по дороге домой открывает вкладку чата, чтобы, на радостях, сообщить младшему великолепную новость. Судя по датам, последний раз они списывались неделю назад, не нагруженный особым смыслом текст обрывается где-то на середине и больше Чонкук в онлайне не появлялся. Тэхён только щелкает на окошко диалога, но аккумулятор разряжается в самый неподходящий момент и сенсорный экран гаснет прямо под тонкими пальцами, а по приезде домой мир резко теряет краски и парень просто отключается, потянувшись за зарядкой в углу кровати. Двое суток, прошедшие без сна и отдыха в обнимку с учебным материалом и переписанными лекциями однокурсников, стали настоящей шоковой терапией для измученного вынужденной кофейной диетой тела и послужили последним перышком на спине верблюда. Ким спит около двадцати часов за раз, несколько дней и почти не выходит из дома, заказывая еду с доставкой в ближайших ресторанчиках. Жизнь постепенно возвращается в привычное русло, монотонный и размеренный ход, только вот от Чонкука вестей по прежнему нет. Тэхён уже на стены лезть готов, ведь младший игнорирует его сообщения, а пару часов назад и вовсе отключил телефон, в одночасье пропадая со всех радаров. Появляется Чонкук внезапно и посреди ночи, по привычке врывается в дом хёна, словно необузданный ледяной вихрь. Тэхён взъерошенный и сонный, словно маленький совенок, трогательно хлопает длинными ресницами, трет слегка опухшие глаза и никак не может до конца вернуться в реальность. В тусклом свете крошечной лампочки он выглядит еще меньше и тоньше, словно совсем ничего не ест, и у Чонкука ёкает в груди от столь откровенного уюта и неприкрытой теплоты во взгляде. - Гукки, - тянет Тэхён низким ото сна голосом. – Что ты…? – но замолкает на полуслове, не зная, о чем спросить в первую очередь. В квартире темно, если не считать небольшого светильника в прихожей, и из-за игры теней лицо старшеклассника выглядит совсем непривычно, словно измотанный долгими скитаниями незнакомец случайно забрел в чужую халупу. И врезать бы нахальному подростку хорошенько, потому что: «где пропадал, экзамены уже закончились», «какого лешего не отвечал на звонки?», «почему не появлялся в сети?» и «я скучал, дубина», но после сна Ким катастрофически медленно соображает. В небольшом квадратике прихожей не всегда хватает место для одного человека, поэтому развернуться вдвоем здесь почти невозможно. Чонкук сверлит старшего непривычно глубоким взглядом и делает уверенный шаг вперед, который на деле заставляет Тэхёна прислониться спиной к стене. Нет, Ким не боится, просто помещение катастрофически маленькое и столкнуться носом с острым плечом тонсена нет ни малейшего желания. - Хён, - шепчет младший не своим голосом. – Хён, мне нужно кое-что тебе сказать, - Ким улавливает знакомый запах, оставляющий горьковатый привкус на языке, и медленно, с чувством начинает выходить из себя. Этот малолетний придурок не постеснялся заявиться посреди ночи, распространяя вокруг себя запах алкоголя. – И это пиздец, как важно! Чонкук мокрый, потому что на улице льет как из ведра уже третий час без перерывов, хрипит по той же причине и почти не чувствует собственные пальцы из-за пронизывающего ледяного ветра. С кончиков иссиня-черных волос с глухим стуком на пол срываются тугие капли, широкая толстовка под весом воды тянет к полу, в кроссовках хлюпает настоящее болото, но все это мелочи жизни. У парня на подкорке свербит навазчивая идея, которая после бутылочки соджу уже не кажется такой безнадежно провальной, скребется острыми когтями, словно стремится выбраться из тесной черепной коробки. Неделя – это одновременно и слишком много и слишком мало. За это время ты успеваешь смириться с пугающей инородной мыслью, свыкнуться с новыми ощущениями и даже по-иному взглянуть на мир, но построить четкий план действий для решения образовавшейся проблемы просто не успеваешь. Чонкук долго думал, много часов провел в непривычно серьезном состоянии, но не сдвинулся и на сантиметр в глухом лабиринте собственного сознания. А потом ему просто надоело. В одночасье стало гораздо проще «пойти и сделать» что-то, чем сидеть и размышлять о бренности всего сущего. Чонкук вообще парень прямолинейный и простой, хоть об стену головой с разбегу, поэтому, не колеблясь, словно еще по дороге определился с целью визита, резко подается вперед и прижимается к губам Тэхёна в смазанном поцелуе. Первые пять секунд вообще ничего не происходит. Младший жмется ближе, как в дешевой дораме просто касается своими губами губ хёна, старается дать точную оценку своим ощущениям. То, что все происходящее скорее приятно, нежели противно, он понимает быстро, а вот Тэхён соображает туго, спросонья просто хлопает глазами и честно старается осознать. Когда Чонгук чуть размыкает губы и целует уже серьезнее, почти по взрослому, до старшего со скоростью улитки начинает доходить, что дело пахнет жареным и все происходящее - не простые объятия после «долгой» разлуки с вытекающими извинениями за тотальный игнор в течение недели. - Кажется, у меня едет крыша, хён, - гулким эхом раздается в голове Кима, когда тонсен отстраняется ненадолго и медленно проводит языком по обветренным губам. – Помоги мне, хён. А дальше: холодное прикосновения шершавых пальцев под тканью ночной футболки и горячее дыхание в опасной близости от порозовевших щёк. У Тэхёна мурашки по всему телу, вязкое нечто в голове вместо мыслей и крупицы наивной веры в то, что действия младшего лишь способ выразить глубокую привязанность и дружный настрой. «Пора взрослеть». Когда ледяные пальцы нежно щекочут худые бока, старший почти физически ощущает подступающий к горлу гнев. Этот мелкий придурок не просто завалился в чужую квартиру пьяный спустя неделю молчания, но еще и спутал хёна с одной из своих девочек-фанаток, готовых на все ради шанса заполучить школьного красавчика в пару. Неужели у него есть что-то общее с членами дурацкого фанклуба имени Чон Чонкука? Тэхён обижен и даже оскорблен, злится в силу усталости, поэтому возмущенно открывает рот в преддверии гневной тирады, но начало фразы превращается в глухой полувсхлип и тонет в глубоком поцелуе. Смуглые ладони упираются в крепкие плечи с четким намерением отстраниться, но, кажется, Ким окончательно сдал позиции еще в тот момент, когда увидел мокрого, замершего тонсена на пороге съемной квартиры. Поцелуй сначала неловкий, почти боязливый, но младший быстро входит во вкус и с чувством ведет языком по ряду белоснежных зубов, дотрагивается до верхнего нёба и слегка прикусывает нижнюю губу хёна. А того ведет безбожно от напора и непривычных, обжигающих ощущений, и пальцы сами собой цепляются за мокрую, черную толстовку. Вообще-то, у Тэхёна никогда не было серьезных отношений, в свои 20 лет он так ни разу толком и не влюблялся, хотя пара пьяных поцелуев и могла привести к чему-то большему. Парень до сего момента вполне серьезно собирался жениться на своей первой любви, которая вот-вот должна была замаячить на горизонте. Но не сложилось. У него с момента «спасения» Чонкука вся жизнь как-то резко не сложилась. И плевать, что сам виноват и жизнь это не киношная постановка, где главный герой встречает прекрасную особу и «жили они долго и счастливо», что уже несколько месяцев симпатичная девушка из параллельной группы смущенно улыбается ему в коридорах, а однокурсники все зовут на свидание вслепую, что отвечать на жаркие поцелуи парня, когда ты даже не би, как минимум странно и на правах старшего нужно сворачивать всю эту радугу, пока не зашло слишком далеко. Тэхёну просто неожиданно хорошо от поцелуев тонсена, горячее после сна тело остро реагирует на прикосновения прохладных пальцев и в голове штиль, как после бури на море. Чонкук лезет глубже под футболку, на пробу ведет кончиками пальцев по спине хёна, отчего мелкими мурашками по телу бежит напряжение напополам с возбуждением, жмется, словно пытается принять форму чужого тела. И чертовски хорошо от происходящего, и коленки дрожат в предвкушении чего-то запретного, чертовски желанного, жаркого. - Почему… ты игнорировал меня целую неделю? – из всех животрепещущих, можно сказать жизненно важных, вопросов Ким задает именно этот, такой нелепый и слегка неожиданный в сложившейся ситуации. А Чонкук и не удивляется совсем, просто шепчет горячее «прости» прямо в приоткрытые губы и припадает к острой линии скул, кусает и лижет смуглую кожу под подбородком, просовывает правое колено между ослабевших ног и бедром давит на пах старшего, с упоением глотая первые несдержанные, почти неслышные стоны. Только поэтому Тэхён, кажется, готов простить ему и исчезновение, и визит посреди ночи, и привкус сочжу на языке, и промокшую футболку, просто за то, что сейчас у него так кружится голова и тело мелко подрагивает в предвкушение чего-то. - Мама сказала, - хриплым от холода голосом, сквозь тяжелое дыхание шепчет Чонкук. – Что телефон постоянно вибрировал и её это раздражало, - он кое-как стаскивает мокрую толстовку, открывая вид на рельефные руки с проступающими узорами вен. - Вот она и вынула аккумулятор. А еще, - выталкивая хёна в темноту маленькой гостиной, быстрым шепотом прямо в раскрасневшееся ухо. – Я пытался привести мысли в порядок. И все из-за тебя, - тянет вглубь, подальше от тусклого света лампочки, дурацких страхов мыльных пузырей. А Тэхёна одновременно и плакать и смеяться тянет. Ну почему он такой дурак, вечно раздувает из мухи слона, накручивает себя почем зря и страдает потом в гордом одиночестве? Правда, процесс самобичевания приходится ненадолго отложить, ведь Чонкук втаскивает старшего в спальню и неловко толкает на смятые простыни, увлекаемый по инерции следом. Все вокруг пахнет Тэхёном, несет частичку его собственного «я», и у младшего закладывает уши от неконтролируемого желания пропитаться этим запахом с ног до головы, сделать хёна своим и смешаться с ним до состояния невозврата. Парень целует глубоко, мокро, с нажимом ведет пальцами по впалому животу и задирает наверх футболку, чтобы было легче касаться старшего. Тяжелые вздохи и неконтролируемые обрывки стонов звучат лучшей усладой для обостренного слуха, а Чонкук, как ненасытный хищник, хочет еще больше. Больше жара, больше прикосновений, больше звуков, больше поцелуев-укусов… Тэхёна размазывает по кровати, плавит в сильных руках восемнадцатилетнего подростка, который на деле – тот еще ребенок с букетом бесячих привычек и невероятным самомнением. Очень часто его хочется треснуть по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы не забывался, но сейчас у старшего просто не хватает сил, а когда парень стягивает черную футболку с непонятной надписью, не остается и желания. Чон Чонкуку всего восемнадцать, целый год до совершеннолетия, но мышцы на юном теле уже обрели соблазнительный рельеф четких линий. Один только пресс стоит целое состояние, и Тэхёну чисто по-мужски завидно, даже обидно немного. В голове транспарантом высвечивается: «Хочешь такое тело? Бегом в спортзал!», но куда ему с врожденной худобой и мягкими, пластичными изгибами. Чжин как-то по пьяни предложил переодеться в девушку и заявиться в круглосуточный магазинчик за пивом, правда, быстро потерял интерес к данной затее и унесся в сторону туалета с малоприятным звуковым сопровождением. Чонкук стягивает с хёна растянутую ночную футболку, и тут Тэхёна как-то неожиданно накрывает. Он весь сжимается, путается в собственных эмоциях, начинает вырываться и уходить от настойчивых поцелуев. От осознания того, что младший хочет сделать, легкое возбуждение пропитывается вполне ожидаемым страхом и красной строчкой бежит в широко распахнутых глазах. - Тэхён, - шепот обжигает шею и мокрые губы мажут по солоноватой коже. – Тебе же нравится, - Чонкук мягко, почти нежно хватает напряженные запястья и медленно разводит в стороны, открывая себе полный доступ к часто вздымающейся груди. – Не отрицай очевидного, - у старшего голова кружится от жарких поцелуев и наружу рвутся полузадушенные стоны, когда парень не сильно прикусывает левый сосок, лижет нежную кожу и оставляет цепочку ярких засосов. - Ну же, - Чонкук ведет приоткрытыми губами вниз, очерчивает пупок и языком лезет внутрь, заставляя парня буквально подскочить на кровати. - Хён, - когда младший спускается к самой кромке легких шорт и покусывает выпирающих тазобедренные косточки, Тэхён инстинктивно подается бедрами вперед, старается спрятать раскрасневшееся лицо в сгибе локтя. Это окончательное поражение, капитуляция без единой сносной попытки к противостоянию, и от того еще паршивее. Ощущение, словно кто-то решил поиздеваться над горе супергероем и жестоким обманом заманил в логово злодея. Несправедливо. Старшеклассник лишь хрипло посмеивается, из-под мокрой челки наблюдая за невообразимой гаммой эмоций на лице своего уже-не-друга еще-не-любовника. Ким Тэхён пойман врасплох и теперь уже точно не сможет ничего изменить, просто потому, что он хочет… Чонкук стягивает ночные шорты с раскрасневшегося парня и не может сдержать самодовольной ухмылки. Тэхён спит без белья, потому что жарко, Тэхён несдержанно ёрзает по смятой простыни, потому что возбудился... от одних только прикосновений выше пояса и парочки поцелуев. От его, Чонкука, прикосновений. Младший отпускает подрагивающие запястья и правой рукой накрывает сочащийся смазкой член хёна, резко ведет сверху вниз, выбивая кислород из чужих легких, заставляя подавиться громким стоном. Ему самому уже невтерпёж, в штанах ноет и болит от давления мокрой ткани, ноги немеют, но это пустяки. Не впервой. Тэхён старается заглушить особо громкие звуки, кусает губы и закрывает лицо руками, все еще не верит, что происходящее – не очередной больной сон. Мокрые сны не редкость для молодого организма, правда, без участия вот таких вот старшеклассников. Чонкук чуть сильнее сжимает пальцы вокруг головки, прикусывает внутреннюю сторону бедер и вжимает короткие ногти в худые бока до красных отметин. «Ты мой». Немного страшно и чертовски хорошо, внизу живота скручивается тугой узел возбуждения и каждое прикосновение сильных рук заставляет сгорать по крупицам собственного сознания. Чонкук разводит острые коленки в стороны и, кажется, еще сильнее прижимает парня к кровати. Все вокруг плывет и теряет форму, воздух раскалёнными толчками покидает легкие, разрядами тока прошибает дрожащие конечности. Когда пальцы с прохладной жидкостью, похожей на гель, касаются сжатого колечка мышц, Тэхён от неожиданности подается наверх, чтобы уйти от нежелательного контакта, но у Чонкука другие планы. Он шепчет совсем интимное «хён», целует нежно, словно взаправду успокаивает, не прекращает с пристрастием очерчивать венки на члене, и старший сдается. Снова. Он ведется на горячий шепот, резкие движения и почти пропускает тот момент, когда один палец входит внутрь. Чонкук чертовски нетерпелив, поэтому почти сразу добавляет второй, проталкивает их глубже, сгибает и разводит на манер ножниц, почти теряя голову от того, насколько в Тэхёне горячо и узко. Старший впивается ухоженными ногтями в сильные плечи и зажмуривается до черных кругов перед глазами. Возбуждение с трудом заглушает тянущую боль ниже спины, сдавленные стоны тонут в глубоком поцелуе и весь мир как-то резко сужается до одной конкретной комнаты. Чонкук говорит «отвлекись на что-нибудь» и добавляет третий палец. Тягуче растягивает и второй рукой хватает парня за бедро. Чонкук разворачивает Тэхёна и перехватывает поперек живота, чтобы тот не упал из-за разъезжающихся коленей и локтей. Чонкук целует напряженную спину, прикусывает за загривок и давит на поясницу. Шуршание одежды, приглушенное ругательство младшего и подозрительный звук разрывающейся упаковки. Чонкук шепчет «расслабься», и Тэхён честно пытается, правда дрожит, как осиновый лист, когда стояк парня упирается в ягодицы. Младший заставляет хёна прогнуться в спине еще немного и медленно толкается внутрь, впиваясь пальцами в раскрасневшиеся бока. Там слишком горячо, узко, влажно, голова кружится, и напрочь вышибает любого рода мысли. Хочется разом завладеть всем, оставить максимально возможное количество отметин, и Чонкук несдержанно толкается вперед, входя уже наполовину. А Тэхён до побеления костяшек сжимает тонкими пальцами измятую простынь и весь дрожит, зажимается, потому что, мать твою, больно. Тело горит огнем и кажется, что оно не выдержит такого напора, младший просто его порвет. Чонкук толкается до конца и несколько раз подается вперед-назад чисто на автомате, не в силах контролировать желание. Старший всхлипывает и болезненно стонет, утыкаясь лбом в сгиб локтя. Лишь бы это поскорее закончилось. Старшеклассник неожиданно останавливается, прижимается к дрожащей спине и шепчет испуганное «прости». Он гладит бока, спину, ведет дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, с нажимом гладит живот и снова начинает ласкать член Тэхёна. Нежный шепот горячим дыханием рядом с шеей, нежность и запоздалая тягучесть, но боль пробивается наружу и мощными импульсами распространяется по всему телу. Старший просто надеется, что это скоро закончится. Чонкук снова подается чуть назад, меняет угол проникновения и несколько раз медленно толкается по самое основание. И тут Тэхёна накрывает. Он стонет уже не болезненно, голос дрожит и ломается от остроты ощущений, раскрывает глаза и чувствует, как мурашки бегут вниз по позвоночнику. Младший повторяет маневр, вкладывая чуть больше силы и вновь получает в награду громкий, пошлый стон. Тэхёна кидает в настоящее адское пекло, у него разъезжаются коленки и немеют руки, но на место боли приходит бушующее наслаждение и возбуждение с новой силой ударяет в голову. Чонкук старается поймать определенный темп, выходит почти полностью и толкается настолько глубоко, насколько это вообще возможно, с остервенением сжимает чужое достоинство и чертит пальцами невидимые линии на смуглой коже. У обоих по вискам струится пот и мелкими каплями испарина проступает на спине. Чонкук чувствует приближающийся оргазм и резко переворачивает хёна на спину, хватает под коленки и входит по новой, резко и глубоко. А Тэхён не успевает приготовится, громко кричит и оставляет красные отметины на сильной спине. У него под веками - разноцветные круги, брови заломаны и с уголка рта стекает тонкая ниточка слюны. Младший готов кончить от одного только вида взмокшего, горячего хёна, мечущегося на белых простынях и слишком эротично выгибающегося под напором сильных рук. Он приподнимает парня, помогая обхватить худыми ногами свой торс, и сжимает напряженные ягодицы широкими ладонями. Толчки становятся еще сильнее, парень касается указательным пальцем входа и глубоко целует, топя очередной стон в сплетении языков. - Чонгууук, - Тэхёна размазывает оргазмом по кровати с протяжным низким стоном. Комната перед глазами превращается в одно яркое пятно, ощущение эйфории растекается по напряженным мышцам, пальцы немеют и уши закладывает до сладостной боли. Он содрогается всем телом, и Чонкук чувствует, как мышцы вокруг его члена сжимаются, как все пульсирует там, внутри и ноги, обхватывающие его поясницу, давят сильнее. Парню хватает нескольких глубоких толчков, чтобы догнать своего любовника и на несколько секунд просто выпасть из реальности с глухим стоном. Некоторое время тишину комнаты нарушают лишь два тяжелых дыхания. Когда Тэхёна отпускает и мир вокруг принимает привычные очертания, он боится даже просто открыть глаза. Чонгук все еще внутри, и когда начинает выходить, старший приглушенно скулит и пытается свести колени вместе. И это гребаный пиздец, что-то сродни наводнению или какой другой великой катастрофы, потому, что у парня между ног все горит и собственная сперма неприятно липнет к животу. Ким Тэхён только что переспал с парнем… Поправочка, со школьником. Чонкук снимает презерватив и тянет хёна на бок, перехватывает за пояс, а второй рукой не дает смущенному, заплаканному парню начать новый виток истерики. Он ориентируется быстро, скорее интуитивно, хотя в теле все еще слышны отголоски всепоглощающего удовольствия. - Ты мне нравишься, - старшеклассник подается вперед и нежно, почти невинно целует искусанные губы. Придвигается ближе и гладит парня по спутанным волосам. – Хён. - Да неужели, - хриплым, сорванным голосом в ответ. Тэхён поднимает переполненный различными эмоциями, от обиды до нежного смущения, взгляд на Чонкука и несмело обнимает поцарапанную шею горячими ладонями. Этому засранцу, конечно же, хочется врезать и не раз, отделать так, чтобы точно знал и помнил, за что. Но младший целуется слишком хорошо, гладит и обнимает слишком непривычно, поэтому Тэхён просто сдается. Снова. И кто в этой истории супергерой, а кто прекрасная жертва – спорный вопрос.