Наваждение.

Я не хотел причинять тебе боль, малышка, но ты прекрасна, когда плачешь.

***

И Чонгук не выдержал, сорвавшись на попытки раззадорить его. Он скоропостижно сорвался с места и буквально поднял за тонкие и смуглые плечи Амаю, которая и рада была лишь удерживать напор слабыми запястьями, хватаясь меткими пальцами за искусственную скрипящую кожу. Мужчина настиг губами чужие, только более живые и страстные, губы, воспользовавшись превосходством. Чонгук словно перебирал каждую трещинку и впадинку женских губ, проталкивая шаловливый и ловкий язык сквозь противостояния Амаи, играющей с ним. Он вжимался сквозь чужие нарочно стиснутые зубы снова и снова, пока не достиг и не завладел мягким, бархатным… Чонгук облизывал с наслаждением нижнюю губу Амаи, скользя по ней, как по поверхности сочной вишни, оставляя холодящую влагу разводами. Мокрый, мокрый поцелуй, не требующих объяснений. Такой животный и настоящий, что только от одного вида сего действия благоразумно было бы скончаться от удовольствия и блаженства, но это излишне рано для этих двоих. Чонгук, не совладав с собственным накатившим желанием, настойчиво отойдя вместе с Амаей поближе к двуспальной кровати, просто бросил одурманенную девушку на мягкие перина. Сейчас он пожалел ещё и том, что на нём много одежды – очень не кстати. Амая громко расхохоталась на всю комнату, уперевшись локтями в постель: в её голове творился беспредел. По меркам - самый безбашенный и резвый, когда в клочья разлетаются вещи во все стороны, бьётся посуда, подушки взмывают в воздух и покрываются нарывами от напряжения, а перья разлетаются, прилипая к вспотевшему телу. Примерный сабантуй она желала и сейчас. Чонгук же сорвал с себя новенькую косуху, отбросив её в сторону. Джинсы он снимал настолько шустро и научено, что никто бы даже и не заметил, если честно, зато улетели они прямо на большой торшер около кровати, едва спав. Света стало намного меньше, но всё шло только в угоду молодым. Он хотел взять Амаю здесь и сейчас. Без разговоров. Склонившись над невестой в полном сексуальном раздрае, Чонгука схватился за её густые длинные волосы по традиции, сжав в кулаке светлую копну, и, пригрозившись подарить пламенный поцелуй, лукаво приблизился, да только, взяв реванш, он насильно запрокинул ей голову и впился тонкими аккуратными губами в нежную кожу. Амаю распаляли поцелуи и жёсткая хватка мужских рук, а подбородок вздёрнулся от торопливых ласк. Между тем Чонгук неуёмно всасывал и облизывал её кожу, задевая зубами вену на шее, улавливая пульс, а девушка выгибала спину и бёдра навстречу мужскому телу плавными движениями, на какие только была способна. Воспользовавшись свободой рук, её пальцы с остервенением налегали на мускулистые спину и предплечья. Лопатки Чонгука то распрямлялись, то сгибались под поглаживаниями девушки – точно ходуном ходили. Он чрезмерно остро реагировал на то, как Амая прижимается своими бёдрами к нему и дёргался, как подросток, не познавший секса – вот до чего довела его эта девчонка. Он бы с удовольствием набросился на неё, как на добычу, как на кусок свежего кровавого мяса, но хотел удостовериться в том, что Амая готова к его неподдельным порывам. Чонгук обожал играться с партнёршей, но сам факт отсутствия разрядки, которую нечаянно забросили в «отложенное», мешал ему сосредоточиться на доставление удовольствия исключительно Амае. Свежий воздух испарялся с каждым касанием его диких губ о беззащитную шею Амаю. Ей же казалось, что шипами розы трутся преднамеренно о шею, надрезают натянутую до предела кожицу, а ссадины покалывали и углубляли ощущения. Чон, не задумываясь, оттягивал и покусывал её, оставляя покраснения кровавыми точками под смуглой пеленой. Навстречу старательным губам стекал солоноватый пот, растираясь и впитываясь, он как-будто нарочно забывал во рту приятное послевкусие и незабываемый аромат в расширяющихся ноздрях, обжигая слизистые. От тела Амаи непрекращаемо доносились феромоны, транслируясь на широкой волне, сводящие бедного Чонгука с ума. Он хотел ощущать под собой голое бронзовое тело Амаи, да вот что-то мешало распутному трению. Амая под сумасшедшим биением чужого сердца, отдававшего, где-то в области солнечного сплетения, едва ли не ёрзала от тяги, похоти и не силилась сделать существенного под упрямыми ласками ненасытного партнёра. Когда незадействованная рука Чонгука без препятствий проскользнула вниз по вздымающимся животу и мягким бёдрам, женское тело незамедлительно среагировало – теперь очередь Чонгука. Просунув пальцы под кружевные тесные трусики, Чонгук миновал лобок и указательным пальцем коснулся нежной кожи, пройдясь вдоль неё. Он углубился и подумал: «Жарко». Влага стремительно обволакивала мужские пальцы, и Чон ухмыльнулся: он творил с Амаей настоящее безумие, поскольку, отыскав доказательства, он смекнул, чего она хотела его как только вошла в эту комнату. Амая вдохнула полной грудью от осторожного, но точного движения, и попыталась поднять голову, за что и была притянута обратно послабже. Чонгук замер и придвинулся поближе к девушке, чтобы возвыситься над её красивым лицом и заглянуть в эти молящие о продолжении глаза. - Не останавливайся… - заметив хитрые глаза прямо над собой, просипела Амая на пылком выдохе. Но молить она не собиралась, уж больно много чести для такого ПЕРВОГО раза. Кто сказал, что Амая не любит развлекаться по полной в кровати?.. Вот именно – ни единая душа. Чонгук промолчал и раскрыл губы. Он улыбался, спорить не стоит, и хотел, мечтал, услышать от Амаи: «Пожалуйста». Чтобы она, разрываемая стонами и физическим накалом, давила из себя мольбы о том, как хочет, чтобы он ублажил её. Но она молчала. - Я тоже думал об этом, когда ты заигрывала со мной своими пальчиками, малышка… - он выпустил из сжатого кулака пшеничные волосы и провёл ладонью по вспотевшему лбу невесты, - Нравится? – прошептал он, одновременно надавив на клитор. «Ой зря», - прошмыгнуло в голове, избитой возбуждением Амаи, - «зря ты дрессируешь меня». Её хватило на немощный кивок, а Чонгук провёл по набухшей коже ещё разок и ещё. Амая хмыкнула, ибо это чертовски отрадно, когда твою эрогенную зону затрагивают с особым чувством, а уж Чонгук брал в толк свои «скромные» способности. К слову, не все парни могли технично просунуть руки под нижнее бельё девушки и не глядя дотронуться до самого сокровенного, сорвав стон в свою пользу. А стоны для мужчины – это как аплодисменты для актёра. И Чонгуку необходимо хорошо сыграть свою роль. Заведённая девушка повела бёдрами, пытаясь подтолкнуть Чонгука к действиям, и он согласился, просунув один палец внутрь неё. Она сдавленно промычала, но было мало и так несущественно того, что находилось в ней, что слёту она приподнялась и обвила шею мужчины рукой. Её сбитое дыхание приблизилось к шее, а безобразно порывистые губы коснулись напряжённой кожи. Она протяжно поцеловала его влажную шею, уже скользким языком оторвавшись. Она нашла в себе силы потянуться к его уязвимому уху, на которое спадали капли пота с чёрных волос, и шепнула: - Я люблю балет, но бери выше, милый. Уголки губ мужчины мигом поползли наверх, образуя хищную ухмылку. Он принимал слова Амаи и был согласен, ведь он тоже возиться не собирается. - Тогда переворачивайся, - в ответ прошептал он. Амая улыбнулась и издала смешок, который так и кричал: «Ну, давай, покажи мне, наконец, на что ты способен». Чон медленно высунул мокрый палец, размяв руку, и принялся ожидать, когда Амая сама послушно встанет на четвереньки и раскроет свои самые лучшие и прелестные виды. Он наслаждался тем, как Амая по доброй воле переворачивается и встаёт на колени, будто напрашиваясь на безудержный секс. Мужчина вкушал и смаковал каждое её движение и шуршанье одеял под её ладонями, в голове прокручивая, с чего же начать. Амая встала на колени, выпрямив спину и расправив изящные плечи. Она забрала волосы вперёд одним движениям и женственно провела руками по своему чёрному тонкому бюстгальтеру, гладкому животу и широким бёдрам, остановившись. Ямочки на её пояснице вогнулись, образовав очень притягательную для мужских глаз картину. Чонгук потянулся руками к соблазнительной спине в сантиметрах от него, обхватив ладонями бёдра, и надавил большими пальцами на восприимчивые впадинки. Амая невольно выгнула спину, застонав, и ягодицами упёрлась в бёдра Чонгука, который и сам был рад отзывчивости девушки. Он прижал её к себе очень размерено и чутко, чтобы она смогла почувствовать его настырное возбуждение. Правой рукой он коснулся начала позвоночника у шеи и, чуть надавив, гуманно прошёлся вдоль спины. Он рассматривал каждую деталь кожи Амаи: такая смуглая и солнечная, как летний день на райском острове; шелковистая на ощупь. Лопатки были настолько симметричны, что любоваться ими куда лучше, чем притрагиваться к столь изумительной части тела. Родинка с левой стороны, на талии, пригласительно выстраивала невидимую дорожку вниз, но, прежде чем пройти такой заманчивый путь, следует её поцеловать и получить разрешение. Чонгук будто мысленно подмигнул ей, ведь он обязательно доберётся до крошки. Немного надавив на середину спины Амаи, он вынудил её нагнуться и найти опору в локтях. Он по-прежнему придерживал одной рукой её бёдра, поглаживая шикарные ягодицы, обрамленные неподатливым кружевом. «Боже, как я хочу её», - повторил он про себя. Конечно, он её хотел. Амая его привлекала в сексуальном плане с самого первого дня, и что могло поменяться в сегодняшнем? Будь он честен с собой каждый раз, когда видел её, их отношения больше напоминали бы сплошной секс без попытки выбраться из развратной суеты, но реальный проблемы бытовой жизни мешали на постоянной основе следовать инстинктам. Сначала Чонгук разобрался с застёжкой бюстгальтера, который затем спал к рукам Амаи, а после пробрался ещё влажными пальцами под трусики и увлечённо начал приспускать изрешечённую ткань. Она легко сползала по упругим ногам, трясь о ранимые места, которых касались мужские руки. И тут медлить было незачем: Чонгук помог Амае снять нижнее бельё целиком и полностью, и слегка отодвинувшись, плавным скользящим движением вошёл в неё, продолжив удерживать женские бёдра. Амаю обдало обжигающей прохладой, заставляющей сжаться и ощутить, как цепенеют кончили пальцев на руках, на ногах; как пробирает чувство наполнение и теплоты живого сильного тела. Она протяжно застонала, запрокинув голову. Девушка не хотела, чтобы сегодня её жалели, трепетали над ней и были нежны. Хотелось чего-то нового, забытого. Чонгук начал двигаться в одном темпе, старался сохранять скорость своих движений. У него самого от настоящего голова кругом шла: казалось, он чувствовал каждый миллиметр внутри Амаи. Ему было невероятно комфортно, мягко и удивительно, что его стоны не заставили себя ждать. Амая же ловила свой кайф, которого добивалась: чувство, щекочущее и не отпускающее, достигало самого её лона, отдавало в грудину, перекрывало дыхание, а стоны отбирали последнее. У неё горло перехватывало от этих телесных испытаний. Отрываясь от мира сего, Амая в не себе, из последних сил, произнесла: - Будь в своём темпе. Я стерплю. И Чонгук услышал, правда темп его в обыкновении был торопливым, сумасшедшим и иногда неосторожным. Он ускорился, чем заставил Амаю взвыть от мощных движений и наполненных желанием толчков. Стоны Амаи уже походили не на обычные, а на те, которые издают, когда невероятно больно, страшно и дьявольски хорошо одновременно – ты вне себя. Её голос надрывался, а после изливался, заставляя гланды работать на полную. Настоящее безумство, чей-то вымысел, украшающий отношения без любви. Разум перекликался с телами, хотел тщетно связаться, но отключался, сдавался утехам без белого флага. Это присутствие на разгорячённых простынях, когда Чонгук прижимается со спины, обдавая жгучестью тела; когда капли стекают влажными дорожками и спадают на женщину, цепляющуюся за покрывала и сминающую их под собой. Когда волосы путаются, а перед глазами дымок, такой терпкий и заморённый. Тем временем, для Чонгука было достаточно трёх минут, чтобы подойти к финалу. Он старался продержаться, ведь Амае в любом случае требовалось больше времени, но его попытки казались мелкими и незначительными. Амая почувствовала, как Чонгук стал отдаляться, и по тревожному свистку пришла в себя: набралась духу встать с места и сильнее спиной прижаться к торсу Чонгуку, пребывающему на грани. - Куда собрался?.. – запыхавшись, пролепетала она. - Амая, я… - дыхание спирало, а лёгкие выжигало от удовольствия. Чонгук мечтал наконец излиться в последнем горловом стоне, но Амая не выпускала его из себя, - Отпусти… - Не угадал, - ухмыльнулась она и вцепилась ногтями в напряжённую мужскую ягодицу и крепко сжала, - Чонгук, я ещё не насытилась, - она подняла руку и обвила ею мокрую шею Чонгука, опустив его подбородок на своё раскалённое плечо. Чонгук же не мог найти себе места. Его терпение было на абсолютном исходе. Пока Амая не шевелилась, а он боялся и двинуться – можно чуток потерпеть. - Детка, просто дай мне кончить… - раздражённо и обессиленно прошипел он в самое ухо невесте. - Кончай в меня, - бездумно вылетело из неё. У Чонгука глаза на лоб полезли: он не мог позволить себе подобного. Секс сексом, но внутри Амаи находится их будущей ребёнок и при одной только мысли, что Чонгук может испуститься туда, где уже занято, вгоняла его в ступор и лёгкий страх. «Это неверно», - твердил он. А Амае тесный контакт разрывать невмоготу. Она и не думала прекращать их секс из-за того, что Чонгук уже почти достиг своего пика, но и мучать его не собиралась. Поэтому девушка двинула бёдрами навстречу мужчине и почувствовала, как внутри неё задрожала плоть. У Чонгука подкосились ноги, он хотел отстраниться, но Амая прижимала его к себе, продолжая двигать бёдрами и доводить до экстаза. Он и не думал обижать её, но и продолжать в таком темпе не мог по понятным причинам. - Амая, прекрати делать это… - со стонами слетало с его губ слабое недовольство. И вот – ещё один толчок. Чонгук выдохнул громоздкий поток воздуха в плечо Амаи, схватившись за её тело. Он не подгадал момент и излился, содрогаясь. Каждая мышца ослабилась и тянула своего обладателя вниз, на мягкую постель. Чонгук не ожидал, что проколется в контроле над собственным телом и сделает такое. Знаете, это как спрятать окурки под Новый Завет. Не смертельный, но грех. Девушка, довольная сделанным, радостно рухнула на кровать, скрестив ноги. Тело требовало продолжение, а между ног всё полыхало, напоминая о страсти обоих. Она убирала волосы с покрасневших щёк и съедала глазами Чонгука, которого покинул дух. Он старался отдышаться, стоял на коленях, опустив голову. Обзор ему закрывали влажные волосы, чёлкой спадающие на лоб. Он выдохнул и спустился с кровати, отвернувшись от Амаи. Что он чувствовал? Разрядку. Желанную, необходимую и целительную. Этот волшебный оргазм, к которому стремился. А ещё чувствовал стыд за содеянное. Мужчины в принципе склоны думать, что секс с беременной – это как работа с антиквариатом: протирайте очень бережно. Но, вообще-то, эти представления далеки от реальности, пусть они и не могли успокоить испуганного в глубине Чонгука. Он, подняв руки, сцепил их между собой на макушке и водил плечами в стороны. Позади его ждала Амая, которая не смела отвлекать, но в любом случае намекала на продолжение парада. Она лежала на собственном нижнем белье и слушала усилившуюся музыку за окном. Видимо, кто-то решил прибавить звука, но не факт, что из-за постыдных стонов двоих, а, может, она только сейчас соизволила заметить что-то помимо находящегося в этой комнате. Пока её партнёр отвернулся, пытаясь прийти в себя, она рассматривала его светлую спину и накаченный зад. Как же занимательно, что в её постели теперь настолько необыкновенное тело. А талии Чонгука могли позавидовать даже девушки. - Устал? – тонким голосом призвала Амая жениха. Чонгук и не в курсе, что ответить. Устал – мягко сказано. Алкоголь вкупе с хорошим сексом – отличные снотворные. Ему бы заснуть в обнимку с этой неуёмной девчонкой и завершить приятным дерьмовый день. - Чонгук, мне мало. Хочу добавки, - заскулила Амая в нетерпении. Да готова она уже ко всем заморочкам и заскокам Чонгука, только пусть он побыстрее даст ей почувствовать себя внутри. Чонгук молча развернулся и словил расплывчатую ухмылку Амаи, которая принялась трепетно увлажнять красные губы, хватая капли стараний кончиком языка. Выглядел этот жест вполне естественно и привлекательно. Тело девушки вызывало в Чонгуке отдельный спектр чувств из-за своих линий: округлая грудь, ведомая вздохами и выдохами; пока что довольно плоский живот, по которому лоснятся блестящие дорожки влаги, длинные ноги, скрещенные от переизбытка ощущений – пытаются защитить хозяйку. Был бы он фотографом, обязательно бы заманил в свои сети такую модель. Был бы художником – раздевал бы каждый раз эту натурщицу до гола. Вариантов миллион – исход один. И снова просыпается это: «Забудь про усталость. Возьми её. Лови момент». Смирившись с мыслью, что Амая без боя не отступит, Чон двинулся к ней. Нет, он не испытывал противоречий по поводу её неожиданной настойчивости (конкретно в плане секса). Он желал её также сильно, как и она. Разве что мысли, какие-то неясные сомнения, окутывали и не позволяли ему расслабиться до конца и целиком отдаться захватывающему процессу. Чонгук был в другом измерении, а хотел бы возвратиться сюда. Остывшее тело его приходило в норму и набиралось сил. Амаю, правда, не отпускало и неизменно тянуло к Чонгуку до скрежета в зубах. Какими наркотика не накачайся – все они меркнут на фоне секса. И здравы ли мысли о том, что за оргазм жажда умереть просыпается? Так мыслят лишь самые извращённые умы, пожалуй. Секс, должно быть, никогда не отражает настоящих душевных чувств, однако способен передать их. Сакральные связи, образующееся во время сближения, в любом случае зарождаются и крепнут. Обмен энергиями – и с этим уж ничего не поделаешь. Не всем дано понять, но с каждым случается. Амая не зря виртуозно подводила Чонгука к сексу, соблазняя и дразня его - скажем так: нажим на нужные места. Для девушек это не трудно, если конечно девушки эти могут позволить себе подобные мысли, ведущие к развратным действиям. Чонгук, продолжив смотреть на Амаю, ловил себя на мысли, что каждый её жест считает чарующим. Да и вообще, она вся такая красивая, интересная и светлая, что так и тянет к ней прикоснуться. Даже без повода. Правда, энергетика у неё дама прихотливая: иной раз и уколоться можно. В итоге Чонгук отдышался, легко поймав ритм дыхания, и пустился в «путь». Его такими уловками давно в постель не заманивали, да ещё и по второму кругу. Мужчина подошёл к краю постели и, немного склонившись над смятыми одеялами, коснулся обеими ладонями малых неровностей. Его движения навряд ли можно проследить в тусклом свету, но он как бы нащупывал в интимной атмосфере гладкую кожу Амаи, не отрывая от неё глаз. Амая уловила намерения Чонгука и специально протянула левую ногу ему навстречу, тихо улыбнувшись. Мужчина схватился за тонкую лодыжку, как акулы хватаются за добычу, и со всей силы дёрнул её на себя, подстелив сокращающийся живот Амаи под себя. Вдохнув приятный аромат хрупкого тела, Чонгук стремглав коснулся уверенным губами бархатистого живота и поцеловал его, задержавшись. В этот момент Амая чувствовала, как протёрлась спиной и стащила половину наволочки с одеяла, хотя к чему уже было беспокоиться о кровати, которую оставалось лишь раздербанить в пух и прах. Её вдохи и выдохи терзали лёгкие и горло, не оставив и шансов здравому смыслу, а также выдержке Чонгука. В его голове переключился ручник и включил страсть, которую долго глушили. Он выбился из сил, устал, но не собирался оставлять невесту неудовлетворённой. Из-под тонких губ показался влажный язык, как раз и Чонгук решил восстановить зрительный контакт. Он поднял пару непроглядных карих глаз, заметив довольное личико Амаи. Проведя языком по внутренней стороне бедра, Чонгук поймал очередной стон Амаи, что не было неожиданностью. Хозяин повёл язык вверх, прикусив кожу. Девушка дёрнулась бёдрами вперёд, что конечно очень нравилось Чонгуку, но мешало в данный момент. Чтобы предотвратить "лишние" движения, мужчина положил горячую вспотевшую ладонь на женский живот, сложно что-то поймал и зажал. Прохладный кончик его носа потёрся о чувствительную тело, разрывающееся на половины. "Почему так приятно"? - вспышкой возникло в закромах. Наконец чужое желание доставить удовольствие проникло к тайному и разлилось негой. Амая застонала очень взбудоражено, будто тосковала по знакомым ощущениям давно. Язык скользнул вверх, скользнул вниз - и все эти плавные движения, проделанные с такой усладой и лёгкостью, что тело Амаи реагировало сверх красноречиво. Мышцы на её животе забегали под кожей, поэтому Чонгук, почувствовав это, сжал пальцы и отстранился в полуулыбке от девушки. И слабые руки ухватились за рельефное предплечье, за сжатую руку на животе. Так Амая просила о продолжении. Да и какая нормальная девушка согласиться с остановкой?.. Ладони онемели, запястий и пальцев она уже не чувствовала: невидимые иглы протыкали, будто швейной машинкой проходились по коже, не вшивая нитей. Амая сама придвинулась к Чонгуку, из с последних сил урывая остатки реальности, и прошептала: - Ударь меня. Чонгука перекосило. Он внутренне вздрогнул и отстранился от Амаи, взглянув в тёмный омут. - Что ты сказала?.. - спросил он на выдохе. - Ударь меня, - всё также уверенно произнесла она. Эти слова пробуждали зверя, если не монстра, которого насильно заковали. Но Чонгук, здравый Чонгук, твердил себе: "Не теряй головы, не перегибай палку". Он умолял себя оставаться разумным. Только когда срабатывало? Редко эти убеждение имели силу, но в отношении Амаи каждый день что-то помалу менялось. И приоритеты, в том числе.

***

Когда напуганная неизвестностью Амая наконец распустила и наспех поправила волосы, расчесав их пальцами, она отшмыгнула от зеркала обратно к окну. Девушка похлопала по заспанному лицу ладошками и выдохнула. В конце концов, чего так волноваться? Это же не трагедия… Сэм просто приехал. Поговорить. Сотни раз продумав ход своих слов и действий, Амая взялась за оконную ручку и повернула её в сторону. От лёгкого ветерка окно распахнулось без посторонней помощи. Обдуваемая свежим бризом, Амая опасливо высунулась в окно. Показав только своё лицо, она осмотрела пустующую округу и осторожно взглянула вниз. Её волосы колыхались и так беспомощно свисали с малюсенького козырька, что, забавы ради, она подула на них тонким потоком воздуха. Это был своеобразный способ избавиться от волнения. Наконец глаза зацепились за знакомую фигуру прямо под окном. Сэм, оказывается, терпеливо выжидал, пока Амая соизволит выглянуть и удостоить его своим безудержным вниманием. Он в этом нуждался не меньше неё. Амая глядела на окутанное тенью лицо и словно мысленно прорисовывала милые черты, которые успели ей до невозможности полюбиться. Она в Намджуне видела своё спасение, хотя спасаться ей, собственно, было не от чего. Скорее, она искала выход из лабиринта собственных чувств и мыслей, источником которых стал сам Сэм. Амае было необходимо любоваться им воочию, а не ловить смутные образы где-то в своих грёзах. Ей нужно было живое доказательство, что Сэм рядом, что готов заботиться о ней и оберегать. Многого она не просила. Так прошло несколько минут, прежде чем Сэм первым решил заговорить, смотря на Амаю снизу вверх: - Спасибо, что отозвалась на мою просьбу, - его мягкий голос разорвал продуваемую тишину. Бедное сердце девушки забилось сильнее, а румянец разросся по щекам краснотой и теплотой. - Я не могла проигнорировать тебя… - замялась Амая, - Сэм. Намджун томно выдохнул, опустив голову как будто с облегчением, и сам себе улыбнулся. Затем он снова устремил свой взгляд наверх и сделал попытку пойти на контакт, ведь прошлая их встреча завершилась не самым завидным образом: - Не знаю, могу ли просить об этом, но сможешь ли ты выйти? Я хочу поговорить с тобой. А у Амаи уже кружилась голова от его голоса и тембра: как же сладко звучат его слова. Живые и искренние, струящиеся и слетающие с губ. Девушка, не ответив, обернулась за себя, на закрытую дверь. Вообще-то она понимала, что сейчас потенциально рискованно уходить из дома, однако оставаться здесь не собиралась, пока Сэм, которого она ждала, остаётся под окнами. Выход из ситуации она видела, пусть и не совсем однозначный. И безопасный. - Ты поймаешь меня, если что?.. – громко прошептала она вниз. - В каком смысле?.. – удивился Сэм неожиданному вопросу. И какого чёрта задумала эта девчушка? Самые сумасбродные мысли и идеи вечно крутились в юной голове. - В том смысле, что через обычную дверь я сейчас выйти не могу, а вот окно – в самый раз, - пробурчала Амая, словно не могла взять в голову, с чего вдруг Намджун задаёт глупые вопросы. Хотя они в принципе логичные, ведь и вопрос не самый адекватный. - Ты прыгать собралась? – Намджун выпучил глаза навстречу тусклому свету, льющемуся из окна. Не был он готов к столь экстренным обстоятельствам. Впрочем, он и попросил Амаю выйти к нему, тем самым подтолкнув её к опрометчивому поступку. - Не, я прыгну, если слезть не получится. И хочу узнать, что будет, когда я нечаянно соскользну с оконной рамы и сорвусь. Ты поймаешь, Намджун?.. – ещё раз спросила она, крепко пальцами вцепившись в подоконник. Конечно, она мечтала услышать «да, я поймаю». Знаете, словно она действительно хотела не «слезть», а именно спрыгнуть прямо в эти татуированные руки. Сэм опешил, но довольно быстро пришёл в себя. Он хотел увидеться с Амаей и поговорить наедине? Получите и распишитесь. Самое главное сейчас – это наконец-то поговорить. Поймать столь трепещущую его душу и сердце девушку – задача намного легче. - Поймаю, - твёрдо ответил он на девчачий вопрос. - Супер. Ты мой герой! – радостно заликовала Амая. «Хотелось бы верить», - подумал Сэм и поджал пухлые губы. Он волновался за Амаю, хотя отговаривать её, пожалуй, бесполезнее, чем пытаться отучить Хана хлыстать пиво днями напролёт под предлогом «вредно для здоровья». Амая тут же, без каких-либо раздумий и опасений по поводу планов на «побег», ринулась к шкафу, где мирно ютились новенькие кроссовки. Не сигать же ей в одних носках? Несмотря на всю безобидность её эмоций по поводу появления Сэма в эту тёмную ночь, парень доводил её до белого каления. Она уже сходила с ума и без него, и рядом с ним. Смешанные чувства, верно?.. Тем временем, Амаю мало волновало, а, может, она и позабыла, что одета в одну тонкую нежно-розовую атласную пижамку: майка на тонких бретелях, да короткие шорты. Откровенный наряд для похода на «тайное свидание». Она распахнула двери шкафа, вытащила за шнурки белые кроссовки, да с разбегу, подпрыгивая на одной ноге, уже у открытого окна, пыталась нацепить на себя обновку. Ранее она задумывала надеть эти кроссовки, как только получит разрешение на практику в одном небезызвестном издание, но разве сейчас было до этого? Подумаешь, кроссовки. Белые кроссовки. Новые и чистые кроссовки. - Ну ты и тряпка, - прошептала девушка, уличив себя в боязни высоты, - Давай уже вылезай. Амая запрокинула одну ногу за борт корабля под названием «отчий дом» и уткнулась носом кроссовка в выпирающую пластмассовую балку. Казалась она ненадёжной, но точно выдерживала половину веса юной особы. Девушка откинула голову, оседлав белоснежный подоконник, и вдохнула ночной летний воздух полной грудью: - Готов? – прикрыв глаза, спросила она Сэма, которой мог бы и не услышать её. Он услышал и чуть отошёл от дома, чтобы улучшить обзор на Амаю и её «трюк». С такого расстояния ему будет легче поймать девушку, если что-то пойдёт не так. Она ради него вот так сбегает, забывая о стандартах мышления. Если честно, то сразу было понятно: Амая вне стандартов – она далеко за ними, бывает, проникает обратно, но вечно юлит, ускользает, словно вода. Такая уж у неё натура, и откуда она в ней возникла – вопрос не для слабонервных и обыкновенных. - Готов, - смиренно произнёс Сэм, подготовившись к самому наихудшему. «Иногда мне стоит думать, прежде чем делать», - обречённо Амая перехватила связь с внутренним голосом. Предугадать, чем закончится её скалолазание она точно не могла. Всё равно. Главное – Сэм поймает. Отыскав опору в одной ноге и позволив расслабиться второй, Амая наконец полностью оказалась за окном, устроив на тесной балке свои смуглые и стройные ноги. И Намджун тоже заметил эти самые смуглые и стройные ноги. А ещё невероятной привлекательности пижамный набор, ткань которого благолепно переливалась на редких вспышках света с какой-нибудь стороны: будь то свет уличных ламп или фар машин вдалеке. Мало кто мог застать Амаю за хитрой проделкой, ведь растительность около дома семейства Сомун однозначно богата, поэтому-то и Сэма за рассматривание, в первую очередь, наряда Амаи никто бы и не осудил. Чего ж в этом такого? Амая взялась обеими руками за окно со всей силой и осторожно потянулась правой ногой к козырьку над окошком ниже. Намджун затаил дыхание и со всей ответственностью, вытянув руки, подошёл поближе и встал прямо над Амаей. У него самого сердце запрыгало от волнения и переживания. Он не ставил перед собой цель «навредить Амаи», а сейчас она рискует собой по его просьбе, грубо говоря. - Ты можешь быть осторожнее?.. – ласково произнёс тот. Амая рассмеялась, а её рука перекочевала к другому, объекту, за который следовало бы зацепиться. Дыхание становилось не стабильным, безобразно сбитым и тяжёлым, ведь физическая нагрузка на тело предполагает такую реакцию, да и не привычке у неё по домам карабкаться: - Делаю всё возможное. И страшно до чёртиков! Амая округлила глаза и улыбнулась сама себе. Она словила азарт, так как ей безумно понравилось это лазание из окна. Вот что значит «авантюрист». Очень заманчивое времяпрепровождение! Позже девушка почувствовала, что теряет контроль над ситуацией, и не стала его возвращать, а лишь ускорила процесс, лихо подставив ноги, куда надо, зацепившись руками то за одно, то за другое. Она спрыгнула на землю и с громким «фух» обернулась на Сэма с впечатляюще довольной физиономией. - Как тебе? – подмигнула она, запыхавшись. Пристроив руки к бокам, она заметила, как Сэм до сих пор держал свои вытянутыми и глядел на неё во все глаза. - Почему у меня вся жизнь перед глазами пронеслась?.. – безобидно он поднял взгляд к распахнутому окну и обратно на девушку. Его руки плавно оказались опущенными. - Пустяки… - отмахнулась Амая, - Если всё-таки свезёт стать журналистом, я буду и не такое вытворять! – она была горда собой, сдувая прядки с вспотевшего личика. - Пытаешься избежать неловкости, да?.. – вмиг ставший серьёзным и абсолютно спокойным, Сэм взглянул на девушку и просунул руки в карманы джинсов. Амая очаровательна в том, как нарочно пытается скрыть свои подлинные эмоции. - Не поняла… - затаив дыхание, выпалила девушка. Казалось, что от нехватки воздуха вовсе голос сойдёт на нет, - Пристыдить меня думаешь?.. – одна её бровь взделась, а подумала она, как обычно это делает, что несёт чепуху. Она прекрасно знала, о чём Сэм ведёт речь. - Ты чувствуешь себя неуютно и поэтому так активно жестикулируешь? – он переспросил, вглядевшись в невинное лицо. А ведь Амае и правда становилось стыдно. Она порой словно отключалась и не брала в счёт, что теряет контроль над языком и всеми частями тела. В суровых реалиях она выдавала себя с потрохами. - Это очень заметно?.. – Амая принялась переминать пальцы, скривив губы. Выражение её лица пыталось оправдаться за хозяйку, - Я не люблю казаться бесхребетной, но ты задеваешь мои слабые места, Намджун, - без утайки поделилась она своими мыслями. Сэм же просто моргнул и слегка кивнул. Чего-то он хотел добиться от Амаи, только не думал, что при этом будет молчать и пялиться на неё. Амая же ощущала внутри себя душу, представляющуюся необжитым пространством: в один короткий взгляд, всё внутри куда-то делось, пропало. Чувство вины за сказанные в тот роковой вечер слова поднималось с неясного дна и подступало к самому горлу. На секунду ей показалось, что Намджун приехал не только для того, чтобы встретиться, но и вытянуть извинение за безобразное поведение. Да и за эту мысль было стыдно. Она почти раскрыла рот, чтобы произнести оправдательные фразы, но Сэм невольно перебил её: - Прости, - бархатный голос приласкал уши, - Я задаю лишние вопросы. Амая сумела выдохнуть и взглянуть на Сэма из-под ресниц. Она-то думала, что сейчас начнётся полный апгрейд её злости и грубости. - Не сильно ли скромно для выхода в свет?.. – ни с того ни с сего загадочно улыбнулся парень и, поиграв бровями, осмотрел с головы до ног девушку. И только сейчас до Амаи дошло: она в одной пижаме. Это ж какой ненормальной следует быть, чтобы в таком непотребном виде представать перед парнем? Амая поджала губы и неуверенно оглянула саму себя, хихикнув: - Я и не подумала. В чём спала, в том и выбежала. Точнее – выпрыгнула. - Ничего, - Сэм приосанился и одарил Амаю неуместно величавой улыбкой, - Мне нравится. Тебе идёт. О да, ещё один выстрел в сердце юной Амаи. Такой весомый и по-взрослому большой, точно не вписывающийся в её категорию рамок. Не против она их расширить, к слову, но настолько резко и только по причине невнимательности…. Её немного смутило сказанное парнем. Амаю бросило в жар: и от взгляда, и от улыбки, и от голоса. Уж очень непохож был этот Сэм на того учтивого парня. Но не стоит забывать и том, что Амая склонна многие вещи преувеличивать, потому что давно поняла, что чувствует к Сэму. И не только она – её тело. Всё подвластно чему-то за пределами. Амае же везде чуялись подводные камни. Но Намджун был мастак делать «сомнительные комплименты», что в принципе и осознала девушка, когда в первый день знакомства он подсел к ней и выказал почтение женским шортам. - Интересно посмотреть на того, кому пижама не идёт, - Амая с усмешкой прошла вперёд Сэма, едва задев его плечом и таким образом решив увернуться от многословных гримас. - Амая… - вздохнул Сэм, одновременно развернувшись с её толчком, - Я соскучился. Молнии и грозы разразились в сердце: всё засверкало, заблестело, как в самых лучших представлениях и фантазиях. Он тосковал по ней, он хотел увидеться с ней… Прижав руки к бушующему сердцу, Амая обернулась на Намджуна и хотела сказать ему нечто необыкновенное и значительное. А он молча подошёл и, словно взяв в охапку самый удивительный и ароматный букет цветов, обнял Амаю за спину и талию, примостив подбородок где-то в области её шеи. По телу обоих пробежалась дрожь, уколов в сердца. Хотелось почувствовать друг друга после бессмысленных перебранок и обыкновенного недопонимания, которые могли стать вбитым между парой клином. Такой пустяк, по сравнению с испытываемым при кротких встречах. Для Намджуна это больше, чем шарм. Амая магнитила его. Она манила, завлекала. Сэм хотел быть для неё родным, хотел защищать, бороться за неё и разговаривать по душам при любой возможности; хотел даже просто молчать, дабы представить ей настоящие, честные порывы и искренние чувства. Каждое его действие было пронизано невероятной чуткостью и добротой по отношению к этой девушки. Временами его это пугало, ведь как он мог себе представить, что младшая сестра его некогда близкой подруги станет для него кем-то большим, чем знакомой? Или, например, больше, чем коротким увлечением? Таким привлекательным не только из-за разницы в возрасте, скрывающей запретность?.. Сплетения и связи… Не судьба ли это, которую холил и лелеял Ким Намджун всю жизнь? - И я скучала, Намджун… - сипло прошептала Амая, с трудом обхватив спину парня тонкими ручками, - Так сильно, что с трудом могла стерпеть…

***

Сон постепенно нарушился с нарастанием посторонних звуков вокруг. Я втянула свежего и прохладного воздуха, вполсилы поморщившись от ощущения солнечных лучей где-то в районе левого глаза. Перевернувшись на бок и избавившись от надоедливого света, я услышала какой-то треск и лениво приоткрыла глаза. Тело и голова были крайне тяжёлыми, хотелось бы ещё немного поспать, но шуршанья не позволяли расслабиться. Я утеряла сон. Вяло оглядев пространство, я узнала комнату брата Чонгука, но не смогла припомнить, каким образом попала сюда. Внезапно я почувствовала, как свело левую ногу и интуитивно потянулась к ней рукой, не оторвавшись от подушки. Всё же руки у меня не до такой степени длинные, благодаря чему и пришлось приподняться с отлёжанного места и немощной рукой размять онемевшую до жжения ногу. Звуки продолжали доноситься со стороны ванной комнаты, дверь в которую пусть была заперта, но пропускала волнами нарастающий шум. Моргнув с пару раз я ощутила по всему телу мерзкий озноб, прошедшийся по мне с таким темпом, словно сотни муравьёв устроили пляску. А в понимании недоразумения мне помогла неестественная мысль, ударившая в обездоленную голову: «Посмотри на себя». И я посмотрела, опустив озадаченный взгляд на собственное тело. От увиденного я ужаснулась: я лежала напрочь голая («напрочь» звучит как нельзя лучше всего из представленных вариантов), изредка прикрываемая, в самых пикантных местах, зажатым между ног белым одеялом, наволочка которого, казалось, пережила нечто зловещее и больше схожее с «агонией». И если бы только моя нагота нагоняла на меня неподдельное замешательство, я бы и пережила данный факт вполне себе неплохо, но редкие покраснения на ногах не давали отыскать себе объяснения. Я прытко выудила вторую ногу из-под нагретого одеяла и села ровно, вытянув обе ноги. - Матерь Божья, какого… - я вздрогнула и коротко подпрыгнула от колких ощущений, доносящихся от моей задницы. Она саднит или мне почудилось?.. Уперевшись обеими руками я немного приподнялась и всмотрелась в собственные ноги. Краснота терялась на смуглом оттенке, синяков не было, и то здорово… Абсурдно выглядит, должно быть, но иного способа разобраться с обманом зрения я не нашла. Как я могу поверить в это? Я что, вчера настолько отчаялась и расстроилась, что натворила какую-то ерунду? Я ползала по полу?.. Быть такого не может. Я бы помнила. Прискорбно, что тело не может дать мне полный отчёт о случившемся, ибо я сама точно не справлюсь. Ручка на двери в ванную противно заскрипела, и я по команде накрылась одеялом, вздувшемся от потока воздуха и размаха. Огромная пелена целиком осела на моё оголённое тело именно в тот момент, когда Чонгук вышел из душа, встряхивая мокрые волосы. От его вида я была впечатлена не меньше, что постепенно выстраивало программу ночи. - Трусы в этом доме не водятся? – пугающе хрипучим голосом поинтересовалась я, выглянув из-за края одеяла, в который я вцепилась, как в последнюю надежду. - Ты всегда с утра пораньше такая категоричная? – улыбка во все тридцать два зуба засияла на лице мужчина. Правда быстро затерялась среди смольной густоты, когда он, опустив голову и немного наклонившись, провёл пальцами по волосам, отделив мокрые прядки друг от друга. Его, похоже, мало волнует нудистское положение дел. Почему я не могу быть такой спокойной? Точно. Потому что: «какого хера происходит», - Я разбудил тебя? – выпрямился он, покосившись на меня благодарными глазами, - Чего с головой под одеяло залезла? Ты замёрзла? Моё выражение лица, к гадалке не ходи, оставляло желать лучшего: я вдруг уставилась, в полном недоумении, на все достоинства Чонгука, находящиеся ниже бёдер. Почему-то я решила, что лучше заострить внимание на мужских прелестях, нежели на глазах. Вульгарщина. - Амая, да что с тобой? – с усмешкой выдал Чонгук. Он был так благодушен, что и не шевелился вовсе. - Да так, просто… - задумчиво протянула я. На самом деле, в глазах уже начинало двоиться и растворяться, ведь я даже не пыталась моргнуть. - Стереотипы ломаешь? - Чего?.. – я переметнула глаза к жениху. - В твоём возрасте пялиться в эту сторону весьма самобытно, - он сам себе кивнул и отвернулся, начав копошиться в стопке бумаг. Я не придала значения его движением, зато не могла понять, как меня угораздило вести себя настолько по-идиотски. Я сглотнула, поймав себя на мысли, что заливаюсь жгучей краснотой. Не виновата я в том, что видеть Чонгука голым мне представлялось только в темноте, если вообще представлялось. У нас прям не секс, как у нормальных людей, а мрачное соитие. Желательно – по-быстрому. - Чонгук… - я подставила указательный палец к губам, продолжив удерживать краешек спасательной ткани, - Ты не расскажешь мне, что ночью произошло?.. – согласна, звучит страннее некуда. Утро, как не погляди, в принципе из привычного уклада выбивается! Должна отметить, в своём скверном состоянии, что у Чонгука красивое тело. Такое чистое и гладкое, аккуратно и отлично сложенное, что любоваться им - сплошное удовольствие. Эта привилегия не для сегодняшнего дня. Чонгук снова рассмеялся и, шелестнув какой-то бумажкой, повернулся обратно ко мне: - Тактические ходы у тебя хороши. Ты напрашиваешься на комплименты? Я смутилась, когда на его лице заиграла хитрая ухмылочка в стиле того самого Чонгука, любящего спонтанность и непредсказуемость. - Скажу тебе одно: если бы я раньше знал, что тебе такое нравится, то не стал бы опасаться твоей реакции. «Блять, что»? – промелькнуло в голове. Я загорелась желанием потрясти его за плечи, да попросить напрямую ответить на поставленные вопросы, а не увиливать, как на допросе. - Я не понимаю, о чём ты. Хотелось бы узнать поконкретнее… - В деталях? – подмигнул он мне, бегло рассматривая написанное на листе. Господи, и почему его сейчас интересует какая-то бумажка, а не моё замешательство? Я выдохнула, невозмутимо и серьёзно вскинув бровью. Дать понять Чонгуку, что я действительно ничего не смыслю, непросто. - Стоп, - он опустил руку, держащую белую бумагу, наконец заметив моё смятение, - Ты это всерьёз?.. Я замолкла. Если я скажу ему о том, что ничерта не помню, он не на шутку разозлится? - Амая, ты не шутишь? – с верой и с толикой настороженности в голосе переспросил он. Его брови хмуро сгорбились, а глаза потемнели. - Чонгук, - откашлялась я, прочистив горло, - Мне заведомо жаль, но я и впрямь ничего не помню. - Это шутка, наверное… - нервно хихикнул он, но, не заметив поддержки и энтузиазма на моём пристыженном лице, вернул себе прежнюю тихую панику и увёл ладонь за голову – на затылок, - И с какого момента ты умудрилась всё забыть? Голова вспухла от вопроса. Мне пришлось напрячься, но только на том отрывке, где воспоминания уносились вдаль, словно разорванная ткань колыхалась на ветру… - Пожалуй с того, как ты ушёл и мне пришлось в одиночку искать себе развлечение, - у меня не было стремление хоть как-то упрекнуть Чонгука в его уходе, потому что ему необходимо было побыть в одиночестве и поразмыслить, но с таким понурым видом, как у него, долго не живут, - Я… Присела за барную стойку. - И? – испуганно добавил он, мигом плюхнувшись рядом со мной и отбросив бумагу в сторону на пол. - И разговорилась с барменом… Шустрый, кажется? – Чон нетерпеливо кивнул. Надзиратель из него потрясающий выходит. Блюдёт, да не шелохнётся, - Мы начали болтать о том, о сём, а после… густой туман в голове. - Не смей даже заикаться о том, что ты хотя бы каплю алкоголя попробовала, - я почувствовала нарастающий ком неконтролируемой злости, и название ему присвоено «Чон Чонгук». Он завёлся с пол оборота, как новенький двигатель, при мысли, что я могла поступить необдуманно и легкомысленно. - За кого ты меня принимаешь? – возмущение прокатилось яростной волной вдоль позвонка. К чему кидаться громкими репликами, не разобравшись? - А как я могу объяснить твоё поведение, не подскажешь? - Сначала выслушай до конца, умник! – взъелась я, - У меня что, на лице написано: «люблю косить под дуру»? Чонгук отринуто встал и шумно выдохнул, показав оголённую сгорбленную спину. Обстоятельства нагоняли атмосферу, нарушающую нашу краткосрочную идиллию, выстроенную на шатких досточках. - Продолжай, - сквозь зубы протиснулось, - Я слушаю. Чонгук стащил скомканные джинсы с дивана и в полно тишине надел их на себя. Весь его вид кричал о том, что сейчас ему не помешают те самые успокоительные в голубой коробочке. А я, пугливо скрывающаяся под одеялом, робко дышала и прокручивала в голове эпизоды вчерашнего дня снова и снова. Я пыталась зацепиться за любую деталь, которая бы могла помочь мне вспомнить, что всё-таки произошло за барной стойкой. Ощущать беспомощность перед самой собой крайне тяжело и неприемлемо. Вредит здравию - ты не в ответе за собственные действия. В доли секунды я почувствовала себя запуганной и оскорблённой. Мне не нравился обвинительный тон Чонгука, а его смелые заявления в мою сторону вовсе вызывали отторжение. Я не заслужила такого отношения, ведь я сама выступаю в роли «жертвы». - Я сразу отказалась от алкоголя, потому что Шустрый предложил мне выпить. После он сказал, что может сделать мне какой-то коктейль, и, насколько я поняла, там были всего лишь сок и газировка, - в опаске взывая к памяти, работающей без перебоев, я обнаружила пустоту и дёргано взглянула на Чонгука, который живо переваривал полученную информацию, глядя в пол, - А потом… - что-то настойчиво блокировала память. - Вот сукин сын! Не дождавшись окончания моей отрывочной истории, Чонгук вылетел из комнаты, едва не снеся дверь с петель. Я не успела запечатлеть в памяти, в очередной раз, его обозлённый образ, показавшийся спустя после искусственной спячки. Меня окатило холодной водой с ног до головы, отчего я и сама подскочила в поисках одежды, в которую могла бы облачиться, прежде чем ринуться за Чонгуком. Явно было понятно, что оскорбления вылетели в сторону Шустрого, и теперь мой жених намерен разобраться с ним. С первой попытки нацепить на себя одежду мне не удалось, но никто не отменял последующие. Из-за эмоционального всплеска я потеряла ориентацию в пространстве. Руки и ноги не слушались, а эти скачки с пятки на пятку выводили из себя по полной программе. Я спешила за Чонгуком так, как если бы он имел возможность стать источником неминуемой катастрофы. Уняв тряску в теле, я продела последнюю пуговицу в петельку и выбежала из комнаты прочь. А в голове одни вопросы и пугающее молчание в ответ. Я, несомненно, терпением похвастаться не смею, но чтобы вот так, сломя голову, нестись навстречу к потенциальному обидчику… Импульсивность у мужчин в крови?.. Попав в общий зал, где ещё вчера я поступательно наблюдала и умилительную, и буйствующую короткометражки в первом ряду, я обомлела: теперь помещение для совместных сборов Тигров и их семей отчётливо напоминал мне притон. На полу повсюду валялся всякий мусор, будь то бутылки, бумажные салфетки или прочая мелочь. Бильярдный стол походил на пристанище непотребного секс-шопа, увешанный стрингами и лифчиками; за барной стойкой уснули пару мужчин, прямо головой вниз, да со стаканами в разжатых руках, а полюбившийся мне диван заняли сомнительного вида девушки, развалившиеся то на, то между колен одних из брутальных Тигров. Забавно, но косух из них так никто не снял. Пали жертвами эротических фантазий, зато уберегли достоинство! Мне невдомёк, что стряслось здесь, но, радостная новость, я не единственная, кому достанется за содеянное. А, может, подобные мероприятия и последствия вошли привычку со времён основания клуба. Потревожили мои устные заметки о разгромленном зале крики с улицы. Они не были истерическими или надрывными, но в полной тишине слышались звуковыми монстрами. Напоследок я огляделась пару раз, пожалев, что пропустила настоящую вечеринку, и ускорилась к выходу на крыльцо. С каждым шагом я слышала слова отчётливее, и изливался речами преимущественно Чонгук. Я незаметно вышла за порог клаб-хауса и остановилась, взявшись за дверной косяк. Напряжение нарастало и искрилось в дневном тёплом воздухе между двумя. - Ты бредишь, - усмехнулся Шустрый, взмахнув тлеющею сигаретой прямо перед Чонгуком. А Чонгуку было не до смеха: он оставался вменяемым, но финишная прямая приближалась, и ей грозило исчезновение. Жених не делал резких движений, а терпеливо слушал бармена, словесно и физически пытающегося отмахнуться от чего бы там ни было. - Мне тон твой дерзкий не нравится, - враждебно выразил Чонгук. И снова я почувствовала что-то осознанно страшное в нём. Позволю себе ремарку: по первому впечатлению, Шустрый много брал на себя и считал себя очень значимым в кругу Тигров. - Джей-Кей, да какого хуя ты до меня доебался? – психанул Шустрый и нервно затянулся. Встал парень явно не стой ноги этим утром. Я же наблюдала за ними в полном неведении. - Такого, что ты снова балуешься своей психотропной хернёй и смеешь этой дурью поить людей в нашем клубе, - Чон сверлил взглядом своего оппонента, и эти чёрные глаза слились с самими зрачками, поглощёнными неподкупной злобой, - Ты, блять, отдаёшь себе отчёт в том, что творишь? - И что я, блять, творю? - Глазки мне не строй, придурок, - отрезал Чонгук, нахмурив брови до предела. Губы его выстроились в тонкую линию, а их уголки заходили, - Прямо наёб на минималках! Подсыпал моей невесте что-то в коктейль и думал, что тебе «спасибо» за это скажут? Я вздрогнула от слов, произнесённых Чонгуком. Я-то по своей наивности решила, что смогу подружиться с Шустрым, и нам, при возможности, будет о чём поболтать, но я совершила глупую и непростительную, для себя самой, ошибку. С самого начала я заподозрила, что у этого парня ветер в голове, изредка бьющий и отправляющий в нокаут мышление. Какими такими небесными силами я посмела брать из его рук что-то после того, как нажимом вытянула информацию? Ушам своим не верю… - Ты уверен, что я это сделал? Веришь своей женщине больше, чем мне? – выпрямился бармен и удивлённо вскинул бровями, нахально проговорив. Он сам себя пытался убедить в невиновности?.. Выставить меня в неприглядном свете? Отличное начало. Я прямо-таки зарекомендовала себя в этом месте! - А кто ты такой, чтобы я верил тебе? Чем это ты успел доказать ценность своих слов? – Чонгук не уступал. Он запредельное количество времени проводит в этих стенах, знает людей, находящихся здесь. Не зря он отражал слабые нападки мистера бармена, пытающегося выгородить свои деяния. Что бы я не думала насчёт характера Чонгука, отрицать одного я не могла: он разбирался в людях не хуже моего, и выискать чертовщинку в каждом для него проще, чем кажется. Я не учитывала это. - Не нервничай. Что же скажут остальные члены клуба, когда узнают об этом? - Мне самому пиздец как интересно! – воодушевлённо рассмеялся Чонгук, бодро помотав головой, - Помнится мне, ты всего-то бармен, а говоришь весьма уверено, приплетая сюда остальных Тигров, будто сам себя считаешь одним из них. Свались на землю, Шустрый. Твоя самоуверенность тебе не идёт. - Ставишь женщину выше братьев… Ахуеть можно, - Шустрый, словно взаправду расстроился и оскорбился словами Чонгука, поник головой и затянулся сигаретой. Он непритязателен в плане самомнения. Чонгук, поджав губы, заходил по площадке. Скрестив руки на груди, он промычал сам себе и вернул внимание Шустрому: - Во-первых, ты мне не брат, а полудурок, потерявший своё место. Во-вторых, раз ты вспомнил про совесть и честь, как тебе в голову пришло подсыпать порошок в коктейль безобидной девушке, которая толком не знает тебя? У тебя в башке границы стёрлись? Так я подрисую, не проблема, - внятно проговорил он каждое слово, - А в-третьих, дерьма ты кусок, Амая беременна, и, если хоть что-то будет не так с ребёнком, я тебе в горло выстрелю. У Чонгука словно имелось внутреннее непроизвольное чувство, неконтролируемое и ненаправляемое сознанием, подсказывающее соответствующее ситуации поведение. Он и был раздосадован, потому что Шустрый доставил нам обоим проблем, но не терял хватки. - Джей-Кей, откуда я знал… Это же шутка! Тут-то и началось самое интересное представление, творящееся внутри Шустрого: он испугался. На его лицо наплыл ужас, вперемешку с замешательством. Он уставил на Чонгука глаза жертвы и раскрыл перекосившийся рот. - За такие шутки гланды вырывают, - а жених всем видом показывал, что Шустрый ему не соперник, а человек, вызывающий в нём скуку и раздражение. - Слушай, я правда не хотел, чтобы так вышло… - Не, не, не. Шустрый, со мной такие штучки не прокатят, хоть на коленях стой, хоть по полу катайся, - попытки оправдаться больше не срабатывали. Шустрый жалобно сникнул и замолк, - Мне похуй. На тебя, на твои сожаления. Ты мне никто, поэтому я с большим удовольствием сообщу президенту о твоём фееричном проколе, и мы подробно разберём твоё поведение на общем собрании. А после мы, вдвоём, - с удовольствием разжевал Чонгук, - От души оторвёмся, и ты меня вспоминать будешь каждый раз, прежде чем навредить ближнему своему. Кусок отрезал, да проглотить не смог, - он пожал плечами, и губы его растянулись в приветливой улыбке, которая запугивала, нежели располагала. Шустрый и у меня вызывал крайне отрицательное отношения к себе. Он бессмысленно выгораживался, механически повторяя слова без понимания их значения. Этот человек не почувствовал вину и ответственность за свой поступок, а испугался из-за угроз Чонгука. Привлечение Тигров в это дело не казалось мне нелогичным, да и теперь Чон - член клуба: до остальных наверняка дойдёт эта информация. Точнее – Чонгук сам с превеликим наслаждением её преподнесёт, а Тигры беспрекословно встанут на его сторону. Только вот – что они делать-то с ним собрались?.. - Джей-Кей, я не… Бармен траурно прикрыл глаза и сделал небольшой шаг навстречу Чонгуку. В следующий момент я вскрикнула. Чонгук разразился криком на всю округу и замахнулся на Шустрого. Я думала, что только замахнулся: - Завали ебло! – кулак Чонгука проехался прямо по щеке бармена. Шустрый не вынес удар и свалился на землю почти без чувств, выронив из рук сигарету. Пепел, отлетевший в сторону, соприкоснулся с асфальтом и чудом отскочил. Отголосок сочувствия стремительно вырвался из неоткуда, и мне захотелось всё это прекратить: - Чонгук! – закричала я, выбежав на крыльцо в раздрае, - Остановись! Жених, успевший склониться над телом упавшего, медленно повернул голову на меня, как будто я застала его в неподходящий момент и нарвалась на неприятности. Он метко выстрелил глазами в меня, а я пошатнулась от колкого взгляда. В нём нарастали осатанелость и разъярённость. - Тебе не кажется, что ты суров?.. – я осмелилась вполголоса отговорить его от драки, миновав крыльцо и заступив на площадку. - ЗАТКНИСЬ! Я сам разберусь! Я прикусила и проглотила язык сразу же после приказа. Чонгук и раньше кричал на меня, но наши схватки были обоюдными, а сейчас я, окостенелая и обескураженная, дышала чаще, чем когда-либо. Мужчина прямо выказал недовольство по поводу того, что я вмешаюсь в чужие разборки, и не имею право внедряться своей благодетельностью в «мужские дела». Примечательно и то, что за испугом последовал вывод: мне не хотелось протестовать или кричать на Чонгука в ответ. Возможно, где-то в закромах, порождалась мысль о том, что мне стоит слушаться Чонгука, как своего мужчину и будущего мужа, а не постоянно перечить и впутываться в то, в чём я мало смыслю. Мир мужчин со вершенно другой, и незнание о том, что там порой происходит играет мне на маленькую женскую ручку. Чонгук спешно оставил меня за пределами поля зрения и вновь наклонился к Шустрому. Тот лежал на спине и руками пытался дотронуться до ноющей от удара щеки, которая покраснела и чуть вспухла. Вставать бармен не спешил. - Запомни, ублюдок мерзопакостный, - чересчур громко для личного разговора прошипел Чон, - Я вернусь вечером, и только попробуй свалить: я тебя найду. Сплюнув около Шустрого с явным отвращением, Чонгук возвысился над ним и, напоследок насытившись сотворённым, обернулся на меня. Я померкла на фоне запугивающих жестов и нелицеприятных слов. Разборки – это дело нехитрое и невпечатляющее, но разборки КОНКРЕТНО в этом месте вводят меня в ступор каждый раз, когда я их застаю. Я вросла в землю и замерла в одной позе, опустив руки. Взгляд Чонгука уже не был таким яростным и несносным, но всё же успокоением здесь не попахивало. Что сказать ему, я не нашла, а просто молча посмотрела и моргнула пару раз, как школьница, которую застали за прогулом уроков. - Чего встала? – строго спросил он, - Иди в комнату. Осторожно кивнув, я повернулась к клаб-хаусу и направилась к распахнутой двери. Никаких слов я вставлять не желала. За спиной моей доносились шаги Чонгука, а по спине пробегал холодок. Чонгук может быть жесток, но, насколько мне думается, это не предел. Как только я достигла двери, я сделала попытку обернуться за себя, но близость Чонгука меня напугала. Он остановился, вопросительно взглянув на меня и со вздохом взявшись за дверь. - Ты собираешься оставить его здесь?.. – еле слышно сказала я. - Я уже оставил его здесь. Имеются возражения? – густая чёрная бровь образовала идеальную дугу поверх широкого и слегка припухшего глаза. Всё предельно понятно. Сглотнув, я прикрыла глаза и продолжила путь в комнату.

***

Мы вошли в комнату, пройдя минное поле общего зала. Никто даже не проснулся, хотя от последних криков Чонгука мог бы подняться мёртвый. Смятая постель напоминала мне место, где царила какая-то баталия. Я вошла, вдохнув незнакомые запахи геля для душа и ветхости. Этой комнате давно необходим ремонт, хотя бы косметический, но вся прелесть этого укромного помещения, в конце отдельного коридорчика, крылась именно в это винтажности. Дышать было не противно, а вполне себе неплохо. Просто сейчас воздух мне требовался без примесей постороннего. — Это пиздец какой-то!.. - выкрикнул Чон на выдохе и захлопнул дверь со всей силы, пошатнув стены, - Я поверить не могу, что этот кретин легко мог тебя обдурить. ТЕБЯ, Амая! – продолжал выкрикивать Чонгук за моей спиной. Я же встревожено оглядывалась по сторонам, с надеждой на то, что воспоминания о вчерашнем вечере прячутся где-то здесь, в тенях, отбрасываемых мебелью, в скомканных одеялах или в отметинах на моих ногах, и, чтобы вернуть их себе, отобранные, достаточно было просто позвать или приметить. - Ты, блять, слушаешь?! – сильнее проголосил он. Меня его позиция не устраивала во всех отношениях. Почему он орёт на меня, когда только что врезал непосредственному виновнику? Я резко обернулась на Чонгука и воскликнула: - Ты чего на меня взъелся?! - Потому что надо следить за тем, что ты в себя вливаешь! Как можно было допустить такое? – он схватился за волосы и тотчас одёрнул руки от себя, - Как выходит, что ты горазда наблюдать за всеми, ДАЖЕ ЗА ЧУЖИМИ ЧУВСТВАМИ, а за собой не способна?! – слова его летели без разбора и расстановки, потоками ударяясь о меня и мою, увольте, ранимую натуру. Я оскорбилась его подачей и злобой. Чонгук словно был огорчён из-за меня. По крайней мере, весь его вид взбалмошный кричал только об этом. - Погоди, ты что, меня винишь?.. – сдвинув брови в непонимании, я раскрыла рот. - А кого ещё? Ты за себя ответственность несёшь или как? Слова складывались в странную комбинацию, напрочь лишённую какой-либо логики. Над этим можно похохотать от души, а можно отнестись всерьёз. Не стоило ловить некий скрытый посыл. В этот момент я просто воспринимала его слова в полном изумлении. Жало слов вонзилось в тонкую кожу моего самообладания, а треск её, больной и невыносимый, издал режущую боль, подступившую к горлу: - Притормози, красавец! – возразила я без сомнения, - Не смей упрекать меня в том, чего я не совершала! Я-то в чём виновата?! Мы выдерживали между друг другом безопасную дистанцию, что прибавляло мне уверенности в себе и избавляло от загнанной скованности. Боязнь реакции Чонгука теряла свой цвет и отходила на задний план. - Амая, если бы… - нарочито самонадеянно начал Чонгук. - Без «если бы»! – перебила я со всей решимостью, - Похоже, что у меня в глаза сканер вшит, и я могу различать мудаков от обычных людей?! Сам же сказал, что в этих стенах я могу доверять всем, как семье, а в итоге – я крайняя?! Тогда сразу тыкай пальцем в идиотов, чтобы я заранее знала, с кем нельзя и поболтать! Меня охватила горечь претензий Чонгука, потому что я и понятия не имела, что Шустрый способен на нечто подлое по отношению ко мне. Пусть я буду самой наивной девушкой в Корее, но я действительно доверилась словам Чонгука и его раскованному поведению среди этих людей. Мне правда показалось, что в клаб-хаусе я смогу почувствовать поддержку и понимание. Похоже, с распростёртыми объятиями повременят. Чонгук лишь ударился руками в бок, утомлённо опустил голову ниже обычного и выдохнул с силой, от которой приподнялись голые плечи. - Бесполезно с тобой трепаться. - Трепаться?.. Да какого чёрта я… - Закрой рот, - отсёк блёклый голос, - Все разговоры ждут тебя дома, - разочарованно он показал лицо, но даже не потрудился взглянуть на меня, а его кадык судорожно заходил верх-вниз, - Собирайся, мы уезжаем. Времени раскисать у меня не было по чужим представлением, но я думала об обратном. Моё тело размякло, и я без сил упала на край кровати. Чонгук же делал вид, что не замечает меня, а надевал свою чёрную футболку, да новенькую кожанку. Он не копошился, а старательно нагружал себя мыслями, которые я хотела бы прочесть. Каким же местом он думал и чем руководствовался, когда кричал на меня?.. - Амая, я сказал тебе на понятном языке: «собирайся», - равнодушно заметил он, встав передо мной. А я сидела и не шевелилась. Не плакала, но хотелось. Глаза уже щипало, а в носу кололо, как если бы я раздумывала: «Чихнуть или нет»? Кроссовки жениха появились передо мной невовремя, но позволяли опомниться и отгородить себя от погружения в раздумья. - На меня посмотри, - холодно сказал Чонгук. Я смочила губы и подняла голову. Мужчина смотрел на меня настолько завуалированным и неясным обвинением, что так и чесались руки поколотить его за мелкую травлю. - Встала, - надменно проговорил он. Я помешалась. Помешалась на его до чёртиков несправедливом поведении. В голове нейронами ползли и сцеплялись мысли, а дрожь нарастала с каждой секундой. Мне показалось, что я встала с кровати как раз за мгновение до того, как поднять меня собирался Чонгук. Опасность его движений проскользнула мимо меня. Прессинг Чонгука и не надо было по-особенному характеризировать, ибо его наклонности всегда сводили всё к одному: к ругани. Это уже не жесты, а какая-то жизненная установка. Убедившись, что я его услышала и поняла, Чонгук вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве. Бегло осмотревшись по сторонам, я всё-таки вернулась к кровати, но только за тем, чтобы наспех заправить её для приличия. Или чтобы отдать дань уважения старшему брату Чонгука, который, хоть и был мужчиной, но, верится мне, чистоплотным и аккуратным. Откуда мне взять, с чего я сделала такой вывод, да и ладно на этом. Однако, я затосковала по успокоительным таблеткам жениха – зря я сетовала. Сейчас бы их действие сполна оправдало мои надежды и ожидания, обеспечив мне тихое утро. Так я убедилась в печальной необходимости. Через минут пять или семь я вышла в общий зал, где ничего особенного не поменялось, разве что только в картину вписались пару людей: Шустрый скрючено сидел за барной стойкой, пока Мэри наливала ему то ли воды, то ли чего покрепче, а он, в свою несчастную очередь, прикладывал к щеке пакет со льдом. Когда я вошла, он сидел полуоборотом, а после того, как краем глазом заметил мою персону, надуто отвернулся, да уставился куда-то в сторону бара. Я приняла это со спокойной совестью, потому что гад этот получил по заслугам, и повернулась на знакомый голос: это был Рен идущий с молчаливым Чонгуком со стороны другого коридора. Не знаю, с какой стати, но я была безумно рада видеть Рена. Он шёл впереди Чонгука, часто поглядывая на него и вертя в руках ключи. У Рена же, в отличие от Шустрого, реакция на меня была до невозможности приятной: - Доброе утро, Амая, - Рен улыбнулся мне и помахал свободной рукой, - Ты себя хорошо чувствуешь? На минуту я скривилась от мысли, что Чонгук мог рассказать своему собрату, в чём дело, но Рен выглядел не как человек, желающий подстебать меня. - Привет, Рен, - ответная улыбка не заставила себя ждать, а тем временем Чонгук смотрел на меня отрывисто и невзрачно, - Я в полном порядке. - Ну вот и ладненько, - он удивлённо вскинул бровями и вытянул шею в сторону бара, чтобы разглядеть Шустрого получше, - Смотрю, тебе подправили портрет, Шустрый, - Рен усмехнулся так, словно сам не питал дружественных чувств к бармену. А, может, ему вовсе было плевать на него, главное – разливает алкоголь и подаёт стопку вовремя. Или «правка портрета» - дело обычное, - Не обращай внимание, - наконец парочка настигла меня и остановилась напротив, - Такое нечасто увидишь в обычной жизни, - Рен пожал плечами и поиграл бровями, оглядев пространство позади себя. - Есть чему поучиться, - я подмигнула ему и обречённо взглянула на входную дверь клаб-хауса. Чувство подавленности и страха прошло, но после него я ощутила себя разбитой и усталой. Впервые я негодовала насчёт того, как стоит общаться с Чонгуком и что же такого сказать ему, чтобы он снова не заткнул мне рот. Оказалось, что он может быть запредельно чёрствым и жестоким, а я вдруг приняла эти качества близко к сердцу. Он во второй раз напомнил мне об отце. - Чего-то вы рано домой собрались. Что-то стряслось? – между делом вставил Рен. Я взглянула на Чонгука, но тот по-прежнему и не думал одаривать меня вниманием. Вместо этого он без запинок ответил: - Мы ещё не полностью разобрали вещи и обустроили дом. Приведём кое-что в порядок. - Ох уж эта бытовуха. Не завидую я вам, ребята, - Рен потряс ключами в руке и протянул их Чонгуку, - Если надумаете, то заезжайте вечерком на опохмел. Будем рады. - Спасибо, брат. Будем иметь в виду, - мужчина забрал ключи и сжал их в кулак, - На связи. Чонгук кивнул мне и указал на выход. - Добро, - беспечно попрощался Рен и сонно побрёл обратно в коридорчик.

***

На площадке нас ждала машина Чонгука, пригнанная на территорию. Её синий отливал на слепящем солнце, которое только успело выйти из утреннего смога, и заявлял о себе как о царском оттенке из всевозможных. Я пощурилась и закрылась рукой от солнца, пропустив Чонгука вперёд себя. Единственное, чего мне хотелось – это побыстрее уехать домой. - Корбан! – неожиданно вскрикнул Чонгук и помахал рукой. Я подняла ладонь чуть повыше, чтобы увеличить обзор, и заметила Корбана, который вёл «под руку» новенький мотоцикл. Мужчина схватился руками за руль и упёрся мощью тела в железо. Не заметить триумфального выражения лица было бы возмутительно, потому что мотоцикл выглядит до безобразия изумительно. Не требовалось лишних слов, чтобы понять, кому принадлежал новичок, так как неподалёку стоял Чонгук, влюблённо глядевший на мотоцикл, как на самую последнюю модель инновационной техники в единственном экземпляре. Так толстяки глядят на гамбургеры в Макдональдсе, даруя масленым скукоженым и подгоревшим палочкам название «картофель» и отождествляющие фастфуд с пищей Богов: слепо и предано. Мотоцикл отличался от ряда представленных ранее: хромированные гладкие и плавные линии не имели ничего общего с угловатыми и более резкими американскими. Более гибкий, удлинённый и изящный; не теряющий мужественности, но без кричащей угрозы. Специально созданный, чтобы выделяться?.. Во всяком случае – из колонны «Харлеев» ручкой вам помашет. Бьюсь об заклад, что Чонгук приложил к железному чёрному красавцу руку. - Ну зае… - Корбан затормозил около Чонгука и стыдливо прикрыл уста рукой, измазанной машинным маслом, - Говорю, цилиндры твои доставили мне хлопот, - он мило улыбнулся, как маленький ребёнок, а опустившиеся по возрасту щёки, покрылись розовым румянцем, и мне стало лестно, - Привет, красавица! – серые глаза с добротой подмигнули мне. - Здравствуй, Корбан, - я помахала ему слабой рукой и улыбнулась. Надо же, я встретила уже двоих Тигров, и все они добродушно приветствовали меня и не обделяли заботливым вниманием. Чонгук проигрывал им в разы. - Амая, - глаза Чонгука тяжело уставились на меня, когда он обернулся. Я подумала, что он опять выдаст какую-нибудь дерзость, но, вероятно, он не потерял остатки благоразумия, - Возьми ключи и садись в машину. Достав из заднего кармана джинсов ключи от машины, Чон протянул их мне как-то неопределённо, словно приносил их в жертву: - Будешь за рулём. Ключи в моих руках оказались быстрее, чем скорость света. Я попрощалась с Корбаном и ускоренно влетела в салон машины, вставив ключи в зажигание и не провернув. Знакомое место, пусть и салон машины, успокаивало меня, приводило в чувства. Чонгук в любой момент мог прийти сюда и устроить разборки по поводу Шустрого и его проделок. Надоедало его дёрганное поведение и циничные обвинения. В голове не восстанавливались события прошлой ночи, а я ощущала я себя, если не дерьмом, то точно последним человеком. Было и чувство оставленности. Я не могла и не хотела его осознавать. Это выглядело по-свински: всё равно что обидеться на человека из-за того, что у него амнезия, а получил он её по невнимательности, потому что, например, хотел всего лишь расслабиться и забыть на время о проблемах. Я не думала. Не хотела больше думать. Припавши затылком к автокреслу, я закрыла глаза и ощутила, как животе что-то идёт не так. Схватившись за него рукой, я сделала глубокий вдох и испустила густой поток воздуха через несколько секунд. Тошнота начинала подкрадываться, образуя внутри сгусток, больше не позволяющий полноценно задышать. По счастливой случайности, одновременно с этим, послышался звук заведённого двигателя. Я повернулась в сторону шума и быстро открыла окно, но поймала болящими от солнечного зноя глазами Чонгука, восседавшего на новом мотоцикле и надевающего шлем. Работала новая техника, что надо: звуки чистые, но оглушительные. Мне настолько было отвратно, что я не сразу догадалась о предпочтении Чонгука: он поедет не со мной. Отчего в следующую минуту я и выкрикнула жениху, едва ли не высунувшись в окно. Корбана было не видать: похоже, он вернулся в мастерскую. Он из ранних пташек. - Чонгук! – я попыталась ещё разок. И он оглянулся на меня. По телу прошлась щадящая дрожь, словно я прослеживала каждый взмах ресниц Чонгука сквозь чёрное стекло его шлема. Он обернулся на меня, уперев одну ногу в асфальт, и высоко поднял руку, щёлкнув пальцами. Это «следуй за мной» довело меня окончательно. Но, несмотря на мои прихоти, время на разборки истекло. Мотор Чонгука начал работать рывками – то тише, то громче, поэтому я и провернула ключи в зажигании, как только напряглась спина, обтянутая «Железным Тигром». Репортёры не теряются. Ворота же, ведущие на территорию Тигров, были раскрыты, но не настолько сильно, чтобы я могла промчаться мимо них не задев. Так мне показалось на первый взгляд. Без предупреждения «двуногий» друг Чонгука сначала соскочил вперёд, а после послушно, как собака, скользнул по асфальту, мчась по направлению к выезду. Сдвинулся с места он так, словно отсалютовал. Я, переключив передачу и сняв сцепление, вдавила педаль газа в пол едва ли не до упора и подалась вперёд, еле нагоняя жениха. Пришлось резко крутануть руль, чтобы избежать столкновения с воротами и попасть в самую середину свободного пространства. Если приглядеться, то можно заметить, что Чонгук бесит меня принудительно-специально, но я вам не говорила.

***

Когда мы выехали на трассу, всё шло вполне спокойно: я просто мчалась за Чонгуком около ста километров в час, так и предаваясь мечтам о том, чтобы въехать в новенький отполированный зад этого придурка. Тогда бы я посмеялась не на шутку и отыгралась за его утренние выходки. Чувство дискомфорта в желудке не унималось, и я лишь хмурилась, держа спортивный руль вспотевшими ладонями, да изредка барабаня пальцами по скользкой поверхности. Эта «гонка» представляла собой некое состязание двух противоборствующих сил, но, чтобы Чонгук там себе не надумал, я не стану устраивать соревнования. Точнее, скажу только то, что я не собиралась его обгонять, ведь это могло значить, будто бы я нарываюсь. А я не нарываюсь. Развлекательное мероприятие разгорелось только тогда, когда мы въехали в город, и если Чонгуку, из-за шила в заднице, плевать на остальных водителей и пешеходов, то я уступала ему в мнимой отстранённости. Сбавив скорость до сорока, я проверила дорогу и наличие других водителей в боковых зеркалах: мало кто догонял меня, пока я вежливо и тактично приближалась синим бампером к огранённым номерам мотоцикла. Но положение быстро изменилось в считанные минуты: на перекрёстке мигал зелёный, а Чонгук словно был не волен сбавлять обороты. Моя же нога с колебанием подрагивала и сомневалась опуститься на педаль тормоза, а головой я ничерта не соображала. Манёвр моего ненаглядного заставил кусать локти, когда тот обогнал машину, отмерив приличное «беспроблемное расстояние». Я вас умоляю! Даже если бы между машинами простиралась свобода в двадцать сантиметров, этот изворотливый и изобретательный Шумахер смог бы проскочить и вписаться, не моргнув глазом! Побеждёно тормозить на светофоре и смотреть вдаль на то, как сверкают шины и валятся клубы дыма я не собиралась, и от этого нарастало напряжение: в моём распоряжении оставалось несколько секунд. И, чёрт возьми, я не знаю каким образом, но я со всей дури ударила по акселератору, подав громкий сигнал, и нагло подрезала чёрный внедорожник. В ответ посыпались возмущённые и гневные гудки, дробящие голову на тысячу частичек оставшегося мыслительного процесса. Я проехала прямиком по самому лезвию пересечения жёлтого и красного цветов, промчалась мимо недовольного лица, которое в любом случае что-то выкрикивало, но напоследок я могла оправдаться лишь одной фразой, брошенной зеркалу заднего вида: - Простите, дядя, мой мужик слетел с катушек! Настанет день, и я разгромлю твой зад в пух и прах, Чонгук.

***

- Какого хера ты творишь?! – я выскочила из машины как ошпаренная, бросив её посреди дороги у нашего дома. Чонгук же расслабленно слез с мотоцикла, попутно сняв шлем, и с чувством полнейшего спокойствия усадил защиту на сидушку. Он вальяжно встряхнул копну волосы ладонью и взглянул на взбешённую меня, а после перевёл взгляд на брошенную машину: - Почему ты оставила её в таком состоянии? Припаркуйся по-человечески. Я твердила себе, что должна оставаться спокойной, но ком застрял где-то на полпути к желудку: я слизистой чувствовала, как он там полыхал, да плавился. Он выжимает меня. Он просто выжимает меня ради собственного удовольствия. - ХВАТИТ! – заорала я. Всё равно никто не услышит, - Я с тобой не в игры играю, Чонгук! Что за догонялки, мать твою?! - Не эмоционируй. Мы просто развлеклись, - он отчётливо произнёс эти абсурдные и уродливые слова, отчего меня всю покоробило. Чонгук повёл уголком губ и направился в дом, уже приготовив ключи. Я в какой-то момент осознала, что человек этот решил на время ни во что меня не ставить, а конкретной, ЗДРАВО АРГУМЕНТИРОВАННОЙ ПРИЧИНЫ я не услышала до сих пор. - Сукин ты сын долбанный, - прохрипела я себе под нос, пока Чонгук заходил на порог дома. Я, так и не вернувшись к бедняжке машине, разгорячённая вошла в дом и застала Чонгука на кухне за распитием минералки. Он вжался губами в горлышко бутылки и хлыстал воду так, словно горло его пересыхало ещё больше с каждым глотком. - А знаешь, что, - начала я, не дождавшись окончания утоления жажды, - Имей совесть объясниться со мной, понятно тебе? Это что за фокусы?! - Если ты продолжаешь на меня кричать, то я удаляюсь, - заявил он, жадно вздохнув. - Что Шустрый добавил в коктейль? – вдруг сорвалось с моих губ. А ведь и правда: почему я не спросила раньше?.. - Естественный афродизиак, увеличив концентрацию с помощью искусственных компонентов, - как будто заученную фразу из учебника проговорил Чон. Я испустила дух, кажется. - Зачем?.. - Не для всего нужны веские причины, Амая. Чтобы сделать людям гадость, достаточно просто словить подходящее настроение, - бутылка из мужских рук быстро и глухо перекочевала на полку в холодильнике. Слюна стекала по горло, а я воспринимала это так, словно волна захлестнула нёба и попала не в то русло. - И почему ты извергаешься обвинениями в мою сторону? Что я вчера наделала?.. Чонгук вобрал в себя добрую половину воздуха, а его грудная клетка надулась колесом. Он тут же потупил взгляд на новеньком обеденном столе и, отодвинув стул, присел. Ему словно неприятна сама мысль о случившемся. Либо о том, что я всё благополучно позабыла. - Ничего смертельного, - мужская ладонь легла на идеально очищенную поверхность, а пальцы послужили внушительной опорой, - У нас был страстный и замечательный секс. И всё. - И всё?.. – почти возмущённо пропищала я. - И всё, - разочарованно повторил он. Я сама себе не поверила. Я хапнула долю афродизиака вперемешку с чужой тупостью, а потом устроила Чонгуку бессонную ночь. Так если я никого не покалечила, не убила, в чём кроется смысл его обиды и оскорблений?.. - Так… - вдруг осенило меня, - Ты злишься на меня только потому, что вчера я трахалась с тобой как-то «по-особенному», а сегодня случайно всё забыла? Твою душу ЭТО беспокоит? - Амая, ты не понимаешь… - чуть слабо и сдавленно добавил он. - ЧЕГО Я НЕ ПОНИМАЮ? – на грани я вытянула голову и, наконец, выпрямилась. Будто собравшись с остатками мыслей, Чонгук неспеша начал: - Между нами такое впервые. Секс, который произошёл вчера, многое бы расставил по своим местам, и я даже надеялся поговорить с тобой обо всём утром. Химия была настолько запредельна, что я, кажется, помню каждую деталь. Но меня уже было не вразумить. Простите, уважаемый, но за минуты «трахадрома» я часы говна не заслужила. - Ты серьёзно? – почти насмешливо заявила я, - ТЫ, БЛЯТЬ, ЭТО СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО? – Чонгук ужалено взглянул на меня и померк, - Твоя женщина беременна! Она идёт знакомиться с твоей семьёй, там её нелепо подставляют, нанеся вред, а ты расстраиваешься из-за того, что она не помнит о сексе? ТЫ УВЕРЕН, ЧТО СО МНОЙ ВСЁ ЕЩЁ БЕСПОЛЕЗНО ТРЕПАТЬСЯ?! Чонгук безмолвно смотрел, не зная, как объясниться. - ЧЕГО ТЫ СЕЙЧАС-ТО МОЛЧИШЬ?! - я кричала, надрывая горло ко всем чертям, - УЖЕ НЕ ХВАТАЕТ СМЕЛОСТИ УПРЕКАТЬ МЕНЯ, ВЕРНО?! КАКИМ НАДО БЫТЬ УРОДОМ, ЧТОБЫ… Силы в момент потерялись. Ноги подкосило, но благодаря оставшейся опоре в виде ближайшей стены я удержалась. Чонгук молниеносно слетел со стула и подхватил меня за талию. Тошнота уже не казалось далёкой, а была насущной и жгучей, будто плотина готова прорваться вот-вот. - Амая, что случилось?.. – испуганно спросил Чонгук, взяв меня за плечи. - Отвали… Я вырвалась из рук Чонгука и, шатаясь, отпихнула его от себя, что есть мочи. Без сопротивлений он опустил руки и растерялся под натиском веских оснований, а я сбежала в ванную, чтобы больше не видеть этих чёрных сумасшедших глаз.

***

Выбор в пользу бегства был продиктован разумом и настойчиво подкреплён спазмами в животе. Я вбежала в ванную и склонилась над унитазом, словно невидимый магнит притянул мои руки к его крышке. В действительности – это была тошнота, рвота и головная боль, пронзающие тело. Мои крики вызвали диссонанс внутри и вытолкнули наружу всё ненужное. Мысленно я ненавидела Чонгука: за его слова, за его действия, за его правду. Он ОБИДЕЛСЯ на меня, обвинив в том, что я невнимательна и бестолкова по отношению к себе. А в итоге оказалось, что я разочаровала и уязвила его ЭГО только тем, что не вспомнила ничего из вчерашнего. И секса этого не помню, и поведения своего «особенного» не помню. Что с меня взять после «волшебного» коктейля? Замечательно он придумал: побеспокоился о потери памяти, упустил мою беременность из виду. Правда кричал Шустрому о моём положении, а дома твердит мне о иных вещах. Меня и «отстояли», и похаяли. Что у этого человека происходит в голове? Куда девается такт расстановки его приоритетов? С такими я не приемлю разговоров. Но Чонгук почти мой муж, поэтому для него это правило действует на время. Честно говоря, я не могу смириться со скоротечной сменой адекватных поступков на сумасбродные, оправданные только одним: настроением. Приняв душ, я вышла из ванной комнаты и застала на пороге нервного Чонгука, блуждающего то туда, то сюда. - Амая, - сорвался с места он и попытался притронуться ко мне, - Как ты?.. Он выглядел растерянным и покинутым, по правде говоря. Но именно этот факт волновал меня меньше всего. - Не трогай меня!.. – я одёрнула локоть от чужих прикосновений и взглянула на жениха исподлобья, - Не прикасайся. Чонгук больше не внушал доверия своими показательными эмоциями и действиями. Ему раньше следовало следить за языком и думать, прежде чем кидаться обвинениями в мою сторону. Не разобравшись с собой и мыслями, как уму постижимо лезть с претензиями к другим?.. Жених послушно убрал руки и стыдливо опускал глаза. Возможно, он понимает, что виноват, возможно – нет. Сейчас мне по одному месту. Вжавшись в собственное полотенце, еле державшееся на мне, я поднялась в нашу спальню и судорожно, трясущимися руками, принялась рыться по полочкам шкафа в поисках свежей одежды. Меня потряхивало от злости и обиды, но разобраться с этим я, в сущности, не могла. Пока что. Переодевшись, я наспех просушила кончики волос и привела лицо в порядок. Меня до сих пор тошнило, а желудок надрывами ныл и беспокоил. Места я себе найти не могла, но искала: варианты, куда я бы уехала нахрен из этого дома, хотя бы на некоторое время, роились в голове, сцеплялись друг с другом. Я определённо должна откланяться и угомониться.

***

Спустившись вниз, я даже и не взглянула на Чонгука, который копошился на кухне, как мышка в норке: тихонько и незаметно. Бросив папку с документами на столик в коридоре и поставив пакет со сменными вещами впритык к плинтусу, я начала обуваться. Собралась я на работу, в издательство. Там дел и без того невпроворот, а тут и ситуация сложилась «подходящая»: в самый раз, чтобы с головой зарыться в интриги, скандалы и расследования. Что по этому поводу думает Чонгук – мне абсолютно плевать. - Куда ты?.. – голос Чонгука не заставил себя ждать. Какой пунктуальный! Я недовольно вздохнула. - На работу. - В выходной?.. - Да какая нахер разница… - вспылила я и выпрямилась. - Амая, тебя только что стошнило. Останься дома, - кротко произнёс он, — И вообще - думаю, нам стоит съездить в больницу, чтобы убедиться, всё ли впорядке с ребёнком. - Ух ты, как правдоподобно звучит… Забеспокоился он, - не прекращала язвить я, - Как-нибудь уж управлюсь с малышом и анализами. А ты можешь дальше купаться в своих превосходстве и гневности. - Как же тебе объяснить, что мне жаль… - Нет! – выкрикнула я, - ТЕБЕ НЕ ЖАЛЬ! От каждого его слова во мне вскипала злость. Я ничего не хотела слышать от этого человека в данный момент. Его дурацкие оправдания не сдались. - Счастливо захлебнуться, - выпрыснула я и захлопнула за собой дверь.

***

Пока я поднималась в офис на лифте, я всё ещё испытывала толику злости. Меня распирало и пучило от чувства несправедливости, а Чонгука я воспринимала как непризнанного болвана. Когда же я тихонько вошла в общий зал здесь уже над чем-то кропотливо воздыхали Боми и Юнхи. Устроившись за большим столом, Юнхи разбирала на части черновик будущего выпуска, а Боми, нависнув над ней, делала словесные поправки и изредка указывала маникюрными пальчиками на некие нюансы. Без сил мои руки держали сумку и пакет, пока я заторможено осматривалась. В общем помещении витали нотки свежести, а нечаянный сквозняк разносил запах растворимого кофе во все стороны света. Больше здесь никого не было. - Доброе утро, - тихо начала я, так и не отпустив пакеты. - О, Амая! – Юнхи незамедлительно подняла голову в то время, пока Боми словно не могла оторваться от бумаг, - Как дела? - Да… - я бы почесала затылок, но, увы, руки заняты, - Всё путём, - невзначай я пожала плечами. - Привет, - наконец улыбнулась мне Боми и отпрянула от Юнхи, направившись в сторону стопки неизвестных мне документов. По ней было заметно, что должность «редактор» не отпускает. Я кивнула сама себе и в ту же секунду поставила сумки на ближайший стул. Самочувствие подводило меня, а в желудке отплясывали ламбаду в ускоренном темпе. - А где остальные? Их не будет? – поинтересовалась я. - Учжу и Чобин ушли за едой, как обычно, - Юнхи демонстративно вздохнула и закатила глазами, - Им больше пожрать нравится, чем работать. ЛинРа сегодня отдыхает, а Сёхо на кухне зависает. - Босс?.. - Босс Ким у нас точно не появится… - Пф, конечно, - фыркнула Боми, продолжая разбирать бумаги. Она выпрямилась и бегло прошлась глазами по листу, - У него свиданка с очередной дамой, чего ему здесь торчать в такую жару, - почти надуто выговорилась она. - Почему с очередной? Вдруг у него одна единственная… - мило вставила своё слово Юнхи. - Окей, я не претендую на её место. Единственная – так единственная. - Тогда правильнее будет сказать: очередная встреча с дамой его сердца. После ремарки Юнхи повисло молчание. Ладно я уста смокнула (вообще не влезала), а вот Боми лишь грозно уставилась на коллегу и приподняла брови. - Ты чё умничаешь? – под нос произнесла она. - Потому что ты дезинформируешь нового человека в нашей команде. Вдруг Амая подумает, что Босс Ким - легкомысленный мужчина, а значит и человек не очень! Мы должны защищать честь главного, Боми. - А то Амая слепая и не видит всей картины в целом. Ты думала, что в Чекмейт идиотов слепых держат? - И их тоже… - тихо вставила я с лёгкой усмешкой, - Ладно, девочки, не ругайтесь. Босс Ким имеет право на личную жизнь, и не важно, сколько у него «дам», - Боми победно улыбнулась и скривила рожицу для Юнхи, - Но уточнения всегда привносят в жизнь лёгкость и уверенность, - тут-то я и помогла Юнхи отыграться, - В общем, я пошла работать. Взмахнув одной правой, я стащила свои пожитки со стола и направилась на кухню. Идея по имени «выпить кофе» звучала куда лучше, чем перспектива снова состроить мину «я в дерьме каком-то». - Сёхо, - весело поприветствовала я моего новоиспечённого напарника, который едва дышал во авантюрных делишек, - Как сам? Словно проработав в этом мести добрые лет пять, я с ловкостью закрыла за собой дверь и направилась к кофеварке. Просто хочется кофе. Чёрного. Молотого. Ароматного. Кофе. Без молока. Без сахара. На-хр-ен. Молодой парень вздрогнул от бурного приветствия и привстал с места. Сёхо выглядел обеспокоенно, хотя буквально секунды назад он сидел и попивал рисовый чай, заедая его пирожным. - Амая, наконец-то, - прожевал он, - Как дела? - Давай притворимся, что я уже ответила на этот вопрос, - я протянула кружку с кофе немного вверх и устало вдохнула терпкий аромат, - Тем более – я первая спросила, - ухмыльнулась я. Сёхо покосился и неуверенно отвёл глаза в сторону. Весь его вид твердил мне, что парень этот, преданный фанат Юнги, совсем с ума сходит. Возможно, из-за нашего «дела», а, возможно, из-за сугубо своих проблем, о которых мне знать не положено. - Да я в порядке, - замялся он. Пройдя мимо Сёхо, я села за столик и заняла прежнее место напарника. К работе я готова на все сто, если не двести, но мне, в некоторой степени, ещё приходится держать себя в руках. - Ты мне расскажешь, что с адвокатом? – он проследовал за мной и сел напротив. О да, мучила его вся одна и та же хрень. Бесшумно отпив кофе, я поджала губы и уставилась на вид за окном. Ещё такой сонный и не согретый… - А с ним недолгая, но упорная работа, - лаконично и содержательно ответила. Хотя, можно подумать, Сёхо этого будет достаточно. - Что он вообще тебе сказал? - Мы по обыкновению договорились об интервью. Небольшой плюс и в том, что я поймала его заинтересованный взгляд. - В каком смысле? - Сёхо, тебе что, пятнадцать? Или ты, может, за время работы не наблюдал за журналистами? Ложная химия для выгоды тебе незнакома? Я флирт имею в виду. Сёхо лишь помахал головой и уставился на меня, как на незнакомку. - И девчонок не клеил? – моя бровь изогнулась настолько, что сама радуга в проигрыш попала. - Нет. Не клеил, - его гладкие щёки едва покраснели от неудобного вопроса. - Изверг, - выдохнула я и снова схватилась за кружку, - Запал он на меня, Сёхо. - Амая, не смешно. Что происходит с этим расследованием? Ты понимаешь, чем это может нам грозить?.. – занервничал парень, - Я в машине чуть с катушек не съехал!.. - Да как ты жив-то ещё остался после своих панических припадков?! – повысив голос, я зрительно впечаталась в Сёхо взглядом и не отпускала до последнего. - Я беспокоюсь, - поутих он, совершенно откровенно добавив, - Беспокоюсь, что мы во что-нибудь вляпаемся, что Босс Ким узнает и нам всем конец. Я вздохнула, а горячий поток пронёсся словно по поверхности стола. Этот малый потреплет мне нервов, я чувствую. Всегда ли так у учителей с учениками?.. - Сёхо, если ты так сумасбродничаешь, то скажу одно: он не выгонит ни тебя, ни остальных, даже будь вы всадниками апокалипсиса. - С чего вдруг такая твёрдая уверенность? - Потому что он любит вас и весь этот балаган. И, если ты этого до сих пор не заметил, то иди и проверься у окулиста, - я увела большой палец за свою спину и пожала плечами. Сёхо окончательно замолк и опустил голову, чтобы переварить мною сказанное. Я понимала, что давлю на него: пришла вся такая крутая из Чекмейт и сразу выбрала себе «жертву», которая прослужит мне. Нет, отнюдь. Я слёту подметила, что в Сёхо есть нечто, способное на большее, чем просто фотографировать и бояться всего на свете. Просто он – новичок, а все новички либо слишком дерзкие, либо слишком запуганные. А я хочу направить этого мальца на золотую середину. - Ладно, - вздохнул он, - Когда мы взялись за это, я стал думать о том, что скажет и ЛинРа, когда узнает. - Ну, узнает, и что?.. – повела плечами я, - На говно изойдёт? – слишком резко добавив, я откинулась на стул. Я по-прежнему была внутренне зла и нестабильна. А Сёхо пытался не подавиться моими изречениями. - Не просто так она обводила имя в своём блокноте. Для неё эта статься становилась чем-то важным. Личным, может… - потупил взгляд он. - Значит надо было действовать, Сёхо. У меня тоже было такое, и я действовала, а не просто кружки с именами в блокнотах рисовала. - Ей это точно не понравится… - Малоебущее обстоятельство, - завершила я, скрестив руки и вытянув затёкшие ноги вперёд. Я согласна поддерживать тёплые отношения в коллективе, но думать обо всех, кто относится к расследованию, как к цветку в оранжерее – я не собираюсь. Тут моё мнение с остальными рознятся. - Сегодня ты красноречивее некуда… - чуть улыбнулась парень, - Однако кто-то должен знать. Мало ли. - Ноль проблем, хорошо, - закивала я сама себе, почти придавшись забвению. Усталость накрыла моё тело лёгким одеялом и ослабляла все порывы агрессии. Всё в настроение менялось за считанные секунды и скакало в разные стороны, - Скажем Боми и Юнхи. Они мне нравятся. Сёхо удивился и исподлобья взглянул на меня. - Да, Сёхо, я уверена. Да, Сёхо, я им доверяю больше всех. Напарник побеждённо поднял руки над головой и сдался.

***

- Думаешь, мы позволим тебе это провернуть? – Боми размахивала руками и пыталась убедиться в моей вменяемости, пока Юнхи озадаченно сидела на стуле перед новым выпуском газеты. Как только мы с Сёхо вошли в общий зал и заговорили с ними о деле, на которое «покушаемся», девочки впали кто во что: Боми округлила глаза до размера крышки от кока-колы, а Юнхи уставилась на стол и погрузилась в мысли о насущном. Их реакция не способна меня переубедить или остановить. Здесь передо мной одна задача: отстоять себя. - Дело не в том, - расслабленно заметила я и опёрлась ладонями о стол. - А в чём же тогда дело? Необходимость настолько велика, что придётся молчать и, тем более, не предупреждать босса? - Такова работа журналиста, - по-доброму улыбнулась я. - Ты здесь пару дней, а уже такое… Нет, это слишком. - Не будь категоричной. Я скажу, когда будет слишком, - улыбку не стремилась покинуть моего довольного лица. Обожаю доказывать что-то в оде работы. И даже намёк на «моё короткое присутствие» не кажется мне обидным, - Боми, вопрос в том, будете ли вы частью чего-то поистине важного и значимого. Первый шаг к великому, пусть и звучит громко, - Боми сомкнула губы и помахала головой сама себе, скрестила руки, как бы раздумывая, во что втягивается, - Когда я была в Чекмейт и действительно знала, что происходит в городе, в чём обстоит моя задача, то в голове крутилось одно: «Показать, что мы умны и мудры, что можем собраться вместе и изменить всё происходящее, искоренив это, и жить в мире, где этого больше не случится». Теперь звучит наивно, полагаю, но до сих пор я в это верю, и плевать, что поплатилась за это. Я лишилась работы не потому, что плохо её делаю, а потому, что делаю её до чёртивков хорошо. Потому что борюсь за свои убеждения, и даже если они схожи с принципами остальных, то это не значит, что они не струсят, увы. А я не боюсь. И мне нужны такие же люди рядом. Так что – вы мне подходите. А подходит ли ЭТО вам – решать уже не мне. У вас своя голова на плечах. - Ты меня в ступор вгоняешь! – разразилась Боми, - В курсе, что и без нашего прямого участия, я и Юнхи уже вляпались! - В курсе, - удручённо выдавила я, потерев лоб. Мои ладони вспотели от боли в животе, поэтому я всеми силами старалась подавить в себе хоть какое-то проявление лишних чувств. Сёхо мельком смотрел на меня и пыхтел от досады. Что его беспокоило я гадать не хотела. - Хватит, Боми, - слишком самоуверенно вырвалось из уст напарника, - Я сам настоял, чтобы Амая рассказала кому-нибудь из наших. И она выбрала вас двоих. Поэтому можешь спустить всех своих собак на меня и забыть. Только трагедию делать не надо, - я взглянула на Сёхо из-под собственной ладони и прищурилась так, словно не узнавала прежнего трусливого фотографа. - Я против этой херни, - но Боми не намеревалась сдавать позиции. - А я нет, - неожиданно для всех вступила Юнхи, - Амая, ты действуешь, двигаешься вперёд. Девушка взглянула на меня сосредоточенным взглядом, но не давила. Не было в ней натиска и упёртой силы. - Вы сговорились! – вскрикнула Боми. - Сама же ныла, что Чекмейт скатился, помнишь? А там такие статьи на постоянке пестрили! В корыстном смысле, это «дело» поможет нам возвыситься, выйти на новый уровень. Благодаря Амае. - Оу, сейчас хочешь сказать, что из-за Амаи Чекмейт и слился? Знаете эти пресловутые американские комедии, где чёрные женщины выдают претензии с такими амбициями и эмоциями, что их энергии бы хватило на пол мегаполиса? Так вот, Боми вполне вписывается в данный западный антураж. - А что, если так и есть? Никто ведь не просит тебя зарываться в это с головой, а если это не поможет, то просто скажи: «Я волнуюсь» или «Очень боюсь за свою задницу»! - Юнхи! - Что? – Юнхи удивлённо откинулась на спинку стула и выпучила глаза, обрамлённые густыми ресницами. Пожалуй, такие страсти на работе я наблюдала впервые. - Эй! – Боми взмахнула руками в сторону Сёхо, обратив его внимание, - Похоже Амая наглухо втянула тебя в свою активистскую фазу? - Будет зло с моей стороны, если я предположу, что пытаюсь двигаться дальше? – без промедлений ответил мой напарник. - Рехнулись… Ладно, делайте, что хотите. А когда вам по шее прилетит, я вообще не при делах! Напоследок Боми предупредила нас и, в очередной раз разведя руки в стороны, отвернулась и вышла из общего зала. Мы втроём переглянулись и с облегчением вздохнули.

***

Мы с Сёхо решили, что приступим к делу сегодня. Я решила, конечно. Я позвонила адвокату и уточнила время нашей встречи. Он уже готов к «интервью» в своём офисе, поэтому я заблаговременно переоделась в соответствующую одежду. - Прости, что так вышло… - Сёхо сел на пассажирское с удивительной скорбью на лице. - По-моему, всё замечательно. И я так думаю именно потому, что девочки выказывают свои мысли напрямую, а не утаивают что-то в себе, ведь лицемеры никому не нравятся. Это такой сорт людей, которые только делают вид, что гладят тебя, в то время как вытирают о тебя грязные руки. - Хорошо сказано, надо уточнить, - Сёхо развёл руками и ударил себя по коленям. Я же пристегнулась и завела двигатель. - Знаешь, хочу сказать тебе спасибо, - я взглянула на Сёхо, взявшись за ручник передач, - Я думала, что ты невнятный и непрямолинейный, без уверенности в словах и действиях, но ты – крутой! Заступился за меня перед девочками. Я ценю это, - я искренне улыбнулась и спустила сцепление. - Ты меня всего пару дней заставляешь сидеть на измене, и я теряюсь порой, Амая, но ты уже выступаешь моим, как бы… наставником, что ли? - Что ли? – рассмеялась я. - В тебе столько упорства, что мне хочется походить на тебя! - Это похвально, чего уж там… Мне было приятно и лестно слышать эти слова от Сёхо. Я никогда не думала, что стану для кого-нибудь своего рода примером для подражания. - А Боми очень бурно отреагировала на твои слова… Я и не думал, что она может быть НАСТОЛЬКО импульсивной и бестактной… Иногда творит она, а стыдно мне, - словно пытался оправдаться напарник за свою коллегу. - Ну, Юнхи ей едва приход не отшибла, так что вы все стоите друг друга, как я погляжу. Я попала в уникум какой-то. Вас каждого хоть по частям разбирай для изучения. - Звучит жутко… Я лишь ухмыльнулась в ответ и помотала головой. Пусть я и была наполовину довольна исходом дел на работе, но вот дискомфорт в теле никуда не испарялся. Тошнота с каждой минутой подступала чаще, и я измеряла секунды часами. Меня с ума сводило физическое неудобство, поэтому решила, что куда рациональнее будет заехать в больницу и сдать анализы. Меня выбило из колеи всё, что произошло за сутки и сегодняшнее утро. Моя нервная система требует перезагрузки, и Чонгука я видеть не то что не хочу – просто не могу.