Наваждение.

Я выдерживаю испытание.

Мне жаль, что ты не чувствовала то же, что и я.

Я изменился

И понял, что я был неправ.

***

Чонгук главный провокатор катаклизмов внутри меня. Нет, даже не катаклизмов, а целых бедствий! Он каждый раз, при подходящем случае, задевает меня: за шкирку, как щенка, тычет в лужу. А самое интересное – лужи-то нет, ошибочка вышла. Представила его, и он показался мне таким… циничным, мрачным, отталкивающим, со своими безрассудными выкидонами, а вся эта жестокость в купе с яростными порывами вгоняли меня в шок, причём слов выразить этот шок ещё не придумали! Чонгук слетал с катушек за две секунды, разгон болида, а я только и успевала парировать, да отбиваться. Я пыталась с ним поговорить, честно и добросовестно, как будто мне за это доплачивают, я объясняла ему, к чему приводит его поведение. Как учительница на уроке подбирала фразы и слова, о Боже, это в моём стиле! У меня кипение мозгов начинается, когда я пытаюсь хоть на толику представить, что у него там в башке творится. Иногда мне кажется, что внутри его черепной коробки дьяволы душат ангелов, которые издают умоляющие писки.  А в моменты просветления он совсем не такой: надевают маску озабоченности происходящим, строит такую гримасу жалобную, что хочется отдать ему все свои конфеты и деньги. Это я утрирую, конечно. В таких ситуациях разве можно расслабиться и прийти в себя? Всё это ведёт к тому, что я начинаю его воспринимать враждебно. Я не могу положиться на него со стойкой уверенностью, что он будет на моей стороне, чтобы ни случилось. А вдруг он в следующий момент накинется на меня? Я что буду делать? Кидаться вилками?  Ну уж извините, жрать говно и говорить, что это варенье… Серьёзно? Сбежала, правда слишком быстро, чему не рада. А традиционно-то я стою до последнего. Просто раньше меня никто не накачивал всякой хернёй и токсикоза не имелось. - Амая, как думаешь, у нас всё гладко пройдёт? – Сёхо прерывает мои раздумья своим жалостливым голосом, сбивая меня с волны раздумий. - Опять эта шарманка, - я опустила плечи, словно на меня взвалили неподъёмный груз ответственности и протяжно выдохнула теплотой перед собой, почти прямо в лобовое стекло, - У тебя всегда такие интенсивные приступы паники или только в моём присутствие? Напарник-новичок стыдливо отвёл от меня взгляд, как провинившийся мальчишка, которого в сотый раз просят не трогать печенье до обеда. - Давай о чём-нибудь другом?..  – я неуверенно продолжила. Отныне я буду знать, что с ним наивно надеяться избежать нервных распоров.  - Окей, - Сёхо замялся и пробубнил под нос, - Я всего-то прокручивал в голове, почему именно журналистику ты выбрала. Я вытянулась на руках, ладони плотно упёрлись в руль, а мои щёки надулись как у той рыбки из мультика. Вопрос новичка не застал меня врасплох, скорее мне просто не к настроению была эта заинтересованность моей персоной. - Ну… - протянула я со скукой, - В журналистике мне интересен сам процесс. Конечный итог также важен, бесспорно, - я монотонно рассуждала, как профессор на лекции пытается внушить материал в головы студентам, - Тем не менее, тернистый путь, ведущий кульминации – это целый квест с сюрпризами. Ты собираешь информацию по крупицам, картинка к картинке, и только попробуй фрагмент упустить – пазл будущей сенсации не сложится, - я набирала темп, дорога перед глазами казалась такой прямой и долгой, как будто вела в никуда, - С рядовыми статьями просто: в их случае всё на ладони. Даже пыхтеть не приходится: информация на блюдечке. Только завернуть в красивую обёртку слов – и главное блюдо готово. Я с такого начинала. - Как жаль, что Чекмейт не оценили, - тихо произнёс сосед. - Издеваешься? – я с возмущением опешила, а мои брови стремительно покоряли свою вершину, - Я не жалуюсь. И никогда не жаловалась, прошу заметить, - жёстко отрезала я в своей манере, - Политика – есть политика. Без подготовки лучше не лезть. Голову тебе откусят и не подавятся. - А почему ты лезешь? – это настырный малый начинал мне порядком надоедать. Его исправный натиск действовал на нервы.  - Стоп-игра, - включив повортник, мой острый глаз приметил свободное место у обочины, - Всё понимаю, но даже любопытству есть предел. Это уже другая история, на сегодня лимит превышен, - я остановилась прямо под ярким уличным фонарём и откинулась на спинку кресла. Внезапно к горлу подступила противная тошнота, от какой утащило дыхание. Я прервала свой монолог и зажмурила глаза от головной боли: такая боль, как если бы кто-то лупил по затылку. Я кружилась на вертолётах. - Амая? Ты как? – забеспокоился новичок, - Дурно выглядишь. - Какая неожиданность… - прошипела я в себя, уперевшись подбородком в ключицу, -  Меня сейчас стошнит…  В этот момент я осознала, что сдрейфила. Мне действительно было нехорошо, да что уж там – максимально отвратительно. Всем нутром желала лечь плашмя и не шевелиться. Эти бурные страсти, кипящие и извергающие; эти сменяющееся пограничные состояния вперемешку с происходящими событиями и участниками конфликта. Уже лопалось терпение, я была сыта по горло дикими выходками и очередными причудами. Они окружили меня как рой ос одновременно и со всех сторон, а куда бежать – хрен разбери.  Я толком не успела очухаться, как реальность в лице Чонгука звезданула меня по лицу со шлепком. Ладно все остальные тронулись умом, я их вообще не знаю, но а ты, Жених чёртов?  Я вскипала изнутри: мой чайник был готов отколотить свой свист. Признаться, я сильно хотела вмазать Чонгуку по его наглой физиономии, чтобы впредь неповадно было. Хотя, вру. Я абсолютно и не думала о потом. Мне хотелось в моменте доказать ему, что хера с два он угадал, если думал, что я буду терпеть такие разговоры. Я дёрнулась от неприятных ощущений, а внутри меня всё противно сократилось. - Сёхо… - выдохнула я, - Мне херовенько, если честно… - без силы в голосе протягивала, - Так хочу домой. - Амая, - напарник растерялся от моего вида, - Давай уедем? Давай вернёмся и забудем. Блять, честное слово. Забудем?! Что за слюнтяйство! - Ничего мы не забудем! – грозно высказала я, повысив голос, - Сёхо, не будь бестолочью! – я не смотрела на него в целях сохранить адекватность, - Забыть о работе! Как тебе?! Я взбесилась. Забыть. Лучше бы он забыл, каким нюней может быть. Я к нему в няньки не нанималась, слюни никому подтирать не собираюсь. - Сам согласился стать напарником, а сейчас говорить мне всё бросить и сваливать, - я понемногу утихомиривалась от недостатка сил, - Не хочешь брать мяч в руки, значит я возьму, - я крепко вцепилась в руль: злость это или боль? - Тебе плохо, - тихо произнёс Сёхо, - Смысла нет показываться в таком виде. - Ой, хоть одна дельная мыслишка! Супер! – недовольно прошипела я. - Так и что делать? Сидеть судьбу испытывать? – мне показалось я что-то задела в нём, - Позвони и перенеси встречу, он по-любому опоздает. - Да ты прям комбо выбиваешь один за одним… Горжусь. Уже и неясно вовсе было стебала я его или пыталась согласиться с доводами напарника. Да, он бесил меня – это факт. Лучше подскажите, что меня сейчас не бесило. - Если начистоту – я с тобой согласна… Вид у меня не презентабельный, - я с небольшим усилием подняла голову и смиренно вздохнула, - Прости, Сёхо. Сегодня из меня бездарный борец за справедливость. Зря только вздор устроили. Я шлёпнула ладонями по кожаному рулю в знак согласия с позицией моего оппонента. Доводов продолжать было уйму, тем не менее простой здравый смысл был на стороне этого парнишки.

 ***

После бутылки прохладной воды я немного оклемалась. Пришлось везти Сёхо домой, а самой думать как быть дальше. Рабочие моменты я отодвинула на задний план, так как организм не справлялся с обрушившимися на меня обстоятельствами. Скажем даже - смехотворными. Ломанная комедия. Куда я поеду? Что делать? Как быть? Что думать? Возвратиться в дом родителей? Нет, меня не примет отец со своими тираническими замашками. Иногда мне кажется, что роль типичного американского командира подошла бы ему как нельзя лучше. Звонить Юнги? Никак. Я показала другу, что ему не о чем беспокоиться, что я в надёжных руках, и у нас с Чонгуком вроде как всё ладится. А теперь что? Я скажу ему, что мой благоверный словил очередной припадок психа и буквально вынудил меня сбежать? Так это цирк на выезде, это уже не душу изливать, а жаловаться. Сознаться в собственной бестолковости. Снять гостиницу?.. На этой мысли псих пробрал уже меня: - А с какого рожна я должна сейчас искать варианты ночевки, если у меня есть дом? Хватит с меня этих побегушек то туда то сюда. Он-то сидит в теплом доме, на пару со своими дебильными мыслишками… Я раздражённо, но безумно взялась набирать номер Чонгука. Мне хотелось быть как можно строже, чтобы ни голос не дрогнул, ни единый мускул. Чтобы этот нахальный человек даже мысли не допустил, что я растеряна. Гудки были короткими, ответ не заставил себя ждать: - Да, Амая, - очень отчётливо проговорил он. - Я собираюсь домой, но с тобой видеться не хочу, - сухо произнесла я, - Предлагаю тебе остаться в клаб-хаусе. Такого рода идейка пришла в мою голову моментально после всех вариантов. У Чонгука там считай второй дом, вот пусть и ночует у своих названных родственничков. У меня лично нет в запасе банды.  - Как себе это представляешь? – сердито выпалил мужчина, фыркнув перед этим. Недоволен? Да как же так, да что вы говорите… - Знаешь, - я вдохнула поглубже, приготовившись держать стойку в этом бою, - Характер ты свой великолепно показываешь – это я видела, но сделай одолжение разок, а то я за тобой таскаюсь по указке и хочу получить услугу за услугу. - Это твоё решение, - торопливо закончил он и сбросил трубку. Я лишь свела брови в огорчение и опустила голову. Мне хотелось спрятаться от мира, от разборок. Хотелось сбежать любыми путями, босиком, далеко… Нестись со всех сил и кричать во всё горло. А там, далеко, получить ответы на свои вопросы… Я с трудом сохраняла баланс и старалась считаться со всеми вокруг себя. В душе я молилась, упрашивала, чтобы хоть кто-нибудь заметил меня… Настоящую, которой очень страшно и одиноко. Которой хочется, чтобы её просто обняли, заглянули в глаза и попросили продержаться чуть-чуть, ведь дальше будет лучше. Самое яркое солнце за горизонтом… На восходе. Неудержимое желание чего-то настоящего: что невозможно выдумать или подделать, что не поддаётся объяснению; то чувство, которое можно только учуять и вдохнуть полной грудью. Прекрасное, тёплое, как летний морской воздух; очищающее от невзгод и серых грузных размышлений… Мне хотелось, чтобы понимали и любили. Без всяких НО.

 ***

Заглушив двигатель, я неспешно вышла из машины в полусумрак. Уличные фонари освещали дорожку к дому, заставляя камни чудно переливаться. Я смотрела неотрывно под ноги, пальцами раскачивая маленькую сумку в разные стороны. Ветра совсем не было, дышать становилось трудно. Я ощущала, как на лице проступали капельки пота, словно я попала под утреннюю морось. Ступив на крыльцо, я услышала отворяющуюся дверь и вздрогнула. Из дома наспех выходил Чонгук, держа чёрную спортивную сумку. Смольные черные волосы прилипли ко лбу, но как только он завидел меня, сразу встряхнул чёлкой и взглянул ясными глазами, без промедления и промашки.  - Не успел уехать до тебя, - Чонгук прищурился и всмотрелся в мои глаза, - Ты плачешь? – он вытянул подбородок чуть вперёд, словно старался поймать мой настрой и кусочек света в темноте. А я даже не обратила внимания. После его вопроса слёзы ещё стремительнее начали застилать весь обзор: силуэт Чона медленно размывался в одну чёрную тень. Пару капель бесшумно рухнули вниз. Я шмыгнула носом и молниеносно потянулась к векам, чтобы утереть ненужных гостей: мне было неудобно разныться именно в этот момент перед Чонгуком. - Амая, - нежно, почти неслышно, сорвалось с губ мужчины, а он сам приближался ко мне, осторожно протягивая руку. - Не подходи, - по незримому щелчку я выставила ладонь перед собой, врезавшись ею прямо в грудь Чонгука. Он остановился как вкопанный, - Иди, куда шёл, Чонгук, - я всхлипнула, заикнувшись. Эта предательская истерика выдавала меня с потрохами, отрезав пути к той сильной и стойкой девушке, коей мне хотелось предстать в этой ситуации. Мои глаза не могли оторваться от его: это была молчаливая схватка с моей разгорячённой стороны. Похоже, я играла в гляделки не на жизнь, а на смерть. Мне казалось, я могу прожечь дыру в нём, расплавить его изнутри, чтобы жгло и разламывалось. Я отражала своё внутреннее состояние: сейчас я ненавидела его. Лицо напротив сохраняло какое-то загнанное выражение, а безрадостный взгляд, казалось, был неизменно обращён прямо в моё нутро, где всё метало электрические огни. - Не смотри на меня так, - хрипло выдал он. - Как? – на моём лице послушно дрогнула только бровь. - Как будто вынести меня не можешь, - моя ладонь потела над белой футболкой: кожа полыхала от мужского тепла. Я ощущала каждый его плавный вдох и выдох; стук сердца, доносящийся вибрацией по моей коже. - Если так и есть? – облизала я мокрые губы, сглатывая солоноватый привкус. Моя поза в полной мере отражала ситуацию: я не подпускала к себе Чонгука ни психологически ни физически, а могла позволить себе только этот невинный жест рукой, которая бы не остановила этого парня, стоит только ему захотеть… Да, стоит ему только захотеть и он переключается на персонажа несносного и свирепого, поначалу крадущегося и угрожающего, а позже и дикого, ехидного нападающего. - Неправ, я знаю… - Да что ты знаешь! – я удивилась дрожи в собственном голосе. Если Чонгук продолжит вот так стоять и оправдываться, меня понесёт дальше, чем вижу. Словесный поток прорвёт из всех щелей. Было отвратно от состояния. Сердце больно кольнуло от страха того, что испытываю. Мне хотелось прогнать его прочь и побыть в тишине,и одновременно с тем хотелось остановиться и прижаться к нему, разреветься и попросить остаться. Я не осознавала собственных чувств. И я едва совладала с собой, чтобы не броситься в эти руки. Спешно попытавшись отстранить руку от Чонгука, я растёрла влажные дорожки по полыхающим щекам. - Я ухожу домой, - на выдохе я прошла мимо мужчины. Легкий ветерок от движения принёс мне его свежий знакомый аромат, и я прикрыла опухшие глаза на секунды. Я намеренно воспроизводила его утреннее поведение в голове, чтобы легче переносить данную сцену. Мне казалось это правильным, я насильно заставляла себя закрывать за собой дверь, гордо хлопая ею. Заставляла себя думать только одно: "он должен уйти, с ним нельзя разговаривать". И было паршиво от этой мысли. Нестерпимо и жутко, оставалось только вцепиться в голову ногтями и тянуть, прогоняя от себя чувства слабости перед этим человеком. А слабость ли это или искренний порыв?.. Я истощенно вошла в пустой дом, отбросив сумку в противоположную от себя стенку. Спина, ударившись о запертую дверь, скользнула вниз, и я повалилась на пол, плача навзрыд, закрывая рот трясущимися руками. - Останься, пожалуйста… - я громко всхлипывала, а мои плечи дёргались, лопатки больно бились об дерево с каждым накатом. За дверью послышался рокот заведенного мотора, отчего я резко подорвалась с места и треморными руками потянулась к позолоченной ручке, провернув её слабым запястьем. Я двигалась так, как обычно действуют в решающие секунды без права на промедление. Выбежав в приоткрытую дверь, я поймала взглядом стремительно удаляющуюся вдаль фигуру и обреченно замерла. Порыв твердил мне сорваться за ним, нагнать его, как ветер, остановить посреди дороги, перекрыть ему путь дальше и вернуть обратно сюда, как сбежавшего пленника из самой опасной тюрьмы. Но разум противился сердечным вскрикам и упорно стоял на своём: оставайся на месте. Разве это не то, чего ты хотела?  Я не выдерживала его напора, я ломилась наружу из оков, спутывающих мою натуру. Для меня всегда излишне было скрывать настоящие вспышки нрава, я крайне редко сдерживалась и подбирала выражения. Надо мной постоянно сгущались тучи: я рисковала каждый раз когда давала отпор, срываясь с собственного поводка. Не считала нужным утаивать от кого-либо своих истинных эмоций, я никогда не носила масок и не притворялась. Я занималась такими постановками исключительно на работе и не стеснялась того. Я виртуозно исполняла выдуманные роли, изображала из себя, писала сценарии и закручивала сюжеты. А потом мне пришлось играть на публику везде: и на работе, и дома. Невозможно было отыскать заветного покоя и долгожданно расслабления. Как призрачная надежда они удалялись от меня, махали и, взявшись за ручки, растворялись вдалеке, так и не позволив мне коснуться себя. Я гналась за ними, спотыкалась, но не позволяла себе останавливаться. Ситуация с Чонгуком у дома сподвигла проанализировать свой буйный ураган чувств и цунами ощущений. И вот тут неясно, что больше вгоняло в тоску: зарождение или сопротивление.

***

POV Чонгук Подо мной заглох  крутящийся с сумасшедшей скоростью четырёхцилиндровый движок, и в миг атаковала мёртвая тишина, подобно оцеплению. Я отпустил рычаг заднего тормоза  и ослабил положение на кожаном сиденье. Тревожило меня сейчас не столько положение дел, сколько эмоциональный всплеск, а словивший его я впал в замешательство. И даже дорога не помогла мне оклематься от событийности что утра, что вечера. Перед глазами поминутно всплывал образ плачущей горькими слезами Амаей, которая сковывала всё моё тело одной маленькой ладонью у моей груди. Когда она выставила передо мной такую хрупкую преграду, мне расхотелось главенствовать и управлять. Моё вездесущее упрямство в тот момент встало на паузу, да заглохло как сломанный мотор. Отринуть былую привычку насесть во все оружии было тяжело, вопреки этому я свои обороты свёл к минимуму, если не к нулю. Оценить обстановку, когда Амая плачет и смотрит своим гнетущим взглядом, я не рисковал. Под её глазами я чуть не спёкся. Стоять смирно и видеть напротив такое красноречивое выражение злости и неприязни к себе – испытание выдержки. Наслаждения от момента однозначно я не получал, но старался запомнить её искаженное от переизбытка чувств лицо. Хотя там могло и быть только одно: враждебность. Эта девушка предстала узлом сопротивления мне и не желала слышать возражений поступку. Амая смелая, я бы даже сказал боевая. Не собиралась давать себя в обиду, пусть и заливалась слезами. Я предвидел разборки, словесную перепалку на повышенных тонах и её безумный взгляд вперемешку с громкими речами, но не такой потухший взгляд и несчастный вид. Я задумался: неужели я причина её слёз? - Чё завис, Джей-Кей? – громкий голос порушил завесу моего спутанного монолога, - У нас изменения в планах? Это был Рен. В его тоне чувствовались нотки энтузиазма и предвкушения. Ещё бы, этот буйный действительно ждал сегодняшнего вечера. Он сохранял дистанцию, но пялился в своей привычной манере прямо на меня, пока я, развалившись, упирался ногами в асфальт. Мой шлем коварно сдавливал горло, перекрывая дыхание, чего до это никогда не наблюдал. Какая-то туманная иллюзия в моменте, напоминавшая мне о собственном промахе. Внутри меня сидел некий стыд, да такой тягостный и приторный, что проблеваться было бы мало. - Не неси херню, Рен, - я заученным движением поставил мотоцикл на подножку и стянул удушающий шлем, - Это дело принципа, дружище, - точным рывком я поднялся с места. - Не только твоего, братишка, не только! – с искренней радостью маленького ребёнка Рен припрыгнул ко мне, - Члены клуба разделяют это мнение на миллион процентов! Прежде чем херню вытворить, надо иметь запасные яйца, - он театрально вытянул указательный палец вверх, - Вроде как истина. - Походу этот мудила был не в курсе, - я смахнул волосы с лица и шумно выдохнул. - Он не на того напал. Будет теперь огребать в моменте, - Рен хлопнул меня по плечу и незаметно закурил, - Будешь? - Не откажусь, - я взял протянутую сигарету, заранее почувствовав привкус смолы и табака. Мне нравилось это сочетание, находил я его ободряющим. Рен любил заварухи, не мог жить без этого добротного адреналина. Он на постоянной основе чувствовал превосходство в любой потасовке, если та возникала между членами клуба и сторонними. В нём бурлила жажда доказать всем и каждому, что наше братство нерушимо и непреклонно: на нашу иерархию бесполезно покушаться и задаваться целью вторгнуться в пространство наших принципов. Мы охраняли наш кодекс чести от любого, кто намеревался его пошатнуть. Во времена, когда к тебе хорошо относятся и принимают радушно, не следует распускать хвост и упускать из виду, каким образом с тобой поступят, если ты пренебрежёшь правилами чужого дома. Конец POV Чонгук

 ***

На темнеющем асфальте, среди рассеянного света уличных фонарей, зловеще возвышался чёрный контейнер с шершавыми рёбрами. Он принадлежал клубу Железных Тигров и служил им не больше месяца. Получали они в таких контейнерах запчасти, мотоциклы, реже – оружие холодное и огнестрельное. Большие партии вывозить с порта было легкомысленно для людей с опытом, а деньги не всегда выручают в экстремальных ситуациях. Контейнер пустовал на задворках, чтобы не привлекать всеобщего внимания и не портить экстерьер. У байкеров тоже есть вкус, причем специфичный и не всегда понятный для обывателей. Для них порядок во всём должен быть: генераторы с движками, шины с дисками, инструменты с электроникой, химия подальше от горючего, утильсырьё в баках. Подобный обиход был применим ко всему: и к нарушителям. Как это обычно бывает, не все готовы считаться с чужими правилами, но перед свиньями бисер не мечут. Пускать в ход веские доводы, говоря с пустоголовыми – потеря времени. Такой позиции держались все члены клуба. Без исключения. Данный факт очень располагал к выпуску пара и показу зубов. На руку Чонгуку с характером дерзким и исключительно переменчивым. Сегодня этот контейнер перестанет пустовать. Его холодные и металлические стены наконец-то пропустят через себя жизнь.

***

      POV Чонгук         - ТУК-ТУК! – хлёстко выкрикнул  Рен, заглядывая в распахнутую дверь контейнера, - Угадайте, кого я привёл? – ему оставалось захлопать в ладоши для полной картины. Контейнер был моей идеей. Где ещё наказать виновника? Желательно на своей территории, защищённой и привычной, среди своих братьев, которые и подсобят, и задницу твою прикроют. Для кого-то это бесчинство, но для нас – это обязательная процедура в определённых случаях. И усвоил это я настолько давно, что ни на секунду не сомневался, где и каким образом стану воплощать в реальность придуманное наказание. Перед входом внутрь контейнера я выпрямился и размял тяжёлую шею. Собраться в кучу не обязательно: я и без того настроен вполне решительно. - Я пришёл с приветом, - смело ступив за порог, я широко улыбнулся во все тридцать два, -  С шлемом, - я кивнул, продолжая идти в глубь к своему пациенту, раскачивая лакированного друга, - И пистолетом, - остановился я, продолжая тянуть свою кровожадную улыбочку местного сумасшедшего, - Твой выбор?