285

      Тяжело дыша, данмер разорвал поцелуй. С болью в глазах и на душе тот прислонился своим лбом ко лбу каджита и тихо зашептал: - Мальчик мой, ты помнишь, там на Высоком Хротгаре, я встретил вас с этим высокомерным гадом. Тогда я учуял в нём мою кровь. Удивительно, как моих потомков завлекла судьба, что в девятом поколении появилось сие талморское отродье. Сколько я ему после помогал в его довакинских делах, сколько я слышал яда в свою сторону из его мерзкого змеиноальтмерского рта, сколько мы дрались в порыве ненависти друг к другу, и всё кончалось жарким сексом на крови поверженных врагов. А ты всё видел и терпел. Терпел, даже когда Инголемо тебя избивал, хлестал, душил, морально унижал, и просто продолжал нести его вещи. Как хорошо, что я смог тебя отнять.       Сверху, с винтовой лестницы, раздались звуки шагов множества ног и призывной крик. Данмер подскочил, игнорируя жгучую боль в ранах, нанесённых серебряным клинком, и с испугом ринулся к единственному в убежище шкафу, дёргая за рычаг-канделябр в каменной стене. Не задавая лишних вопросов юный каджит юркнул в открывшийся тайный ход, который тут же закрылся с подачки вампира.       За спиной привалившегося к стене данмера раздался мягкий надменный голос, сопровождаемый размеренным стуком каблуков о холодные каменные плиты: - Смотрите, товарищи, какое жалкое зрелище, - обращался тот к кучке Стражей Рассвета,- мой предок - даэдрапоклонник, могущественный вампир и маг, великий воин, торговец и исследователь валяется, как сущий отброс, в собственной крови и не способен дать отпор тем, кто во много раз слабее него! Это день триумфа! Сегодня умрёт неуловимый Расеф Угольная Птица! - в толпе пошли одобрительные смешки, и талморец шипя обратился к лежавшему в полусознательном состоянии данмеру, - Скажи-ка мне, вампирский выродок, почему ты не лечишь себя, почему не атакуешь, почему не бежишь? - Тебе не понять, дерьма кусок, - холодным голосом ответил тот.       Инголемо гневно скалясь обнажил серебряный меч и быстро приблизился к лежачему, замахиваясь. Когда клинок почти достиг бледного тела, его обхватила сухая сильная рука, не позволяя продолжить сближение. Данмер поднял голову, обратив пылающие очи на своего потомка. - Yol Tor Shul'!

***

      Спустя неделю на место убежища вернулся каджит, свободный и одинокий, не знавший, куда ему идти и что делать. Оставив на обугленных руинах небольшую каменную плитку, подобное надгробию, тот ушёл, не зная, куда приведут его лапы.       На оставленном камне было высечено "Расеф III Э 416 г. - IV Э 201 г. Ты был тьмой, что дарила миру свет."       Именно это позднее прочитал дракон угольного цвета, с оперением и мордой, напоминающей голову орла, и глухой смех раздался из его пылающей гортани.