Сонные сказки

Она долго бродила, прежде, чем найти это место. Приют для стихийных... Она думала, там будет много людей, но оказалось всего две девушки - Эома и Эвое. Сама она была третьей. Эома управляла воздухом, Эвое - воздухом. Эаша, как она сама себя теперь называла, изначально была воздушной, но Эвое начала учить её стихии земли, пояснив, что иначе не будет гармонии. - Скоро придет четвертая, и образуются две ары - вода-земля и воздух-огонь, - говорила она. - Тогда здесь наступит гармония... Но пришла не четвертая, а четвертый - тоже огненный, как и Эвое. Женщина взялась его переучивать, вскользь бросив, что до свадьбы они оба сумеют обучиться всему. Однако Эома родила ребенка, обучение затянулось, и Эвое решила праздновать сейчас. Одна из пар должна была остаться в приюте, второй - Эаше и её будущему мужу - отводили коттедж, стоящий рядом с приютом и пустующий Время от времени в него въезжали супружеские пары, как пояснила Эвое, но потом исчезали. Говорили, что в коттедже водятся привидения. Коттедж был пуст и чем-то походил на заброшенную церковь. Прохлада, полумрак, брошенные балки - ему определенно необходим ремонт, думала Эаша, скользя по грязному полу. А потом окна блеснули, словно солнце зашло, и она обернулась, холодея. *** Столько крови я ещё в жизни своей не видела. Огненный, чьего имени я так и не узнала, несмотря на то, что его прочили мне в мужья, сломанной куклой разлегся на ступеньках, ведущих в спальню, вырезанное сердце лежало рядом, кровь разлилась по полу и стенам. Призраки не бывают такими жестокими - это я знала. И знала ещё и то, что убийство произошло не только в коттедже. Бешено мечущаяся пламенем Эвое передала мне ребенка Эомы и велела бежать, пока приют полыхал. Она не проводила передачу дара - но я и так знала, что во мне - три дара из четырех. Воздух, земля и огонь. И маленький водяной малыш - на моих руках. Круг замкнулся, ученичество закончилось. Я взяла спящего малыша на руки и шагнула в коттедж. Второе зрение теперь работало вовсю. Светлый, словно побеленный, трехэтажный коттедж, высокие потолки, люди в черном... Я раньше думала, призраки носят то, в чем одеты были при жизни - но все они были в черных балахонах, одинаковые серые лица смотрели на меня. - Вы? - спросила я, зажигая свечи. Сотни свечей, словно в Хогвартсе, парили под потолком - ведь свечи привлекают умерших. -Убийца, - зашелестело вокруг отрицающее слов. - Все мы хотели свадьбы, сотни лет - и никого он не пощадил. Убийца. Всех их перерезал до свадьбы... Сколько ж он лет живет? Трое мужчин работали на первом этаже, на полу, застеленном пленкой, лежала побелка, кисточки, краски... - Мы ремонтники, - объяснил один из них, самый старший и некрасивый. Лицом он напоминал карлика. - Видели призраков? Говорят, они тут водятся... Я продолжала зажигать свечи под потолком, и мелькнувшая мысль была неожиданной. - Мне нужно найти тайник, - сказала я. - Вы тут ремонт делаете, наверняка знаете, где он. Старший ремонтник кивнул и без особого удивление поднялся на второй этаж. Ступени спальни - там, где был убит огненный... Распятие на стене... Отодвинув его, мужчина извлек из тайника письмо - толстое, пахнущее травами, оно так и не было отправлено - откуда-то я это знала. Красивый женский почерк... Письмо надо было спалить не читая. - Ты видишь их? - я провела ладонью, освещая коттедж, глядя, как между свечами снова появляются черные балахоны с одинаковыми лицами - не узнать даже, кто когда был женихом, а кто - невестой. - Я никого не вижу, - выплюнул он, но я не слышала. - Ты убийца. Оставайся здесь. - Позволишь? - послышался многократный шепот призраков. - Я позволяю, если это принесет вам успокоение, - произнесла я. Я знала, кто он, этот убийца. Тодд, наполовину карлик, он желал для себя ту девушку, написавшую письмо, а потом спрятал и письмо, и их трупы. Оно пахло травами даже пока горело. Я так и не прочла его, и гордилась этим. Двум оставшимся ремонтника я сказала уходить. Теперь коттедж был пуст - ни призраков, ни убийцы, ни письма... Но я сказала на всякий случай паре новобрачных, что шли к коттеджу: - Не ходите туда. Там убивают всех молодых. Я не была уверена, что призраки ушли навсегда, а не просто скрылись. Дома я сосредоточенно смотрела на виды кофе на столике и пила одну чашку за другой, пока принесенный младенец спал в колыбельке. - Ты пьешь кофе так много - значит, волнуешься. У тебя сдают нервы, - сказала мать, поднимаясь, и я сердито вытряхнула ей на голову сухой кофе. Бесила меня она, когда она это поймет? - Я просто хочу, чтоб ты оставила меня в покое. Отвали от меня! - прошипела я, пока свет нового дня перекрывал в памяти черные балахоны, серые лица и порошок кофе на её волосах.