Мы опоздали на последний автобус

      Мы опоздали на последний рейс. Странное расписание пригородного автобуса надвигало на меня подозрение, что оно неточное и уже минут через двадцать из-за угла старого дома с облупленной краской вывернет махина, которую в детстве я часто сравнивал с гусеницей.       Нам повезло, что на дворе было лето, самый разгар, а идти было от силы пять часов, если не тратить время на привалы. Такси — идеальный выход, если бы мы были более предусмотрительными. Взяв с собой немного денег, мы отправились гулять. Кошелек Марина оставила дома, а зеленовато-голубую купюру я засунул в карман к какой-то мелочи, ключам и телефону. Это должна была быть обычная внеплановая поездка в соседний городок, чтобы хоть как-то скрасить выходные, которые мы обычно проводили на даче или у родителей в гостях. Мы вдоволь нагулялись и, когда наши ноги начали отстегиваться, мы, гонимые мечтой о мягком диване, который недавно купили в гостиную, пошли на остановку. Время позднее, вдруг обнаружилось, что последний автобус за несколько минут до нашего прихода уехал... Я вывернул все карманы, когда встал вопрос о том, чтобы заказать машину, но обнаружил всего сотку, оставленную на проезд . Не сказать, что нами овладела паника... Просто Маринка еще с минуту бродила туда-сюда, как маятник, а я тем временем выкуривал последнюю сигарету, которую еще в начале поездки запрятал себе за ухо. В то время как моя жена судорожно пыталась разрешить ситуацию, я выпускал дым из носа и успокаивал ее короткими фразами. Я вообще не умею успокаивать, но пытался предпринять хоть что-то. Я мог бы молча дымить, но в этом случае я был бы никудышным мужем.       Идея идти домой по дамбе пришла мне в голову случайно, и озвучил я ее просто, чтобы не молчать. А вот Маринка, перебрав в голове, казалось, все идеи, безнадежно выдохнув, согласилась. Да, мы оба прекрасно знали, что наши ноги завтра откажутся работать и второй выходной мы проведем, не поднимаясь с жесткого матраса, но эта перспектива еще больше манила нас домой.       Оказавшись за чертой города на узкой тротуарной дорожке, я сбавил шаг, чтобы сделать пару фотографий на свой новый мобильный телефон. Меня привлекло потускневшее небо, залив и силуэт города. А Маринка терпеливо ждала, прислонившись спиной к железной ограде. Мимо на огромной скорости проносились машины и только на повороте немного снижали скорость, которая сильно переваливала за отметку 100. А держа свою жену за ручку, я сильнее ощущал, что она, так же как я, не хочет торопиться. В этом случае наше путешествие затянется на всю ночь, что начинало мне нравится.       Постепенно мечты о кровати канули в забытье со всеми своими ветреными концами, а мы вышагивали вдоль дамбы, ослепленные яркими фарами проносящихся мимо автомобилей. Боль в ногах куда-то исчезла, стоило нам успокоиться и перестать себя накручивать. Я не знаю, сколько было времени на часах, да и выяснять это не хотел. А тем временем мы добрались до середины дамбы. Удручал тот факт, что за все это время я ни разу не коснулся Маринкиных губ. Она слабо сжимала мою руку и, казалось, диктовала мне мысли: "Разверни меня к себе... И целуй... Долго, до отдышки". Как-то она сказала мне это вслух, точно так же держа меня за руку. Таких примеров было много, поэтому я научился узнавать ее желания по таким незаметным признакам.       Я окончательно остановился, не выпуская ее руку, и смотрел на нее. Марина повернулась ко мне лицом и сделала пару шагов навстречу, уже подозревая, что я прочитал-таки ее мысли. Меня бросало в жар и одновременно становилось приятно от ее прикосновений. Эти странные чувства, которые мне сложно описать словами, несмотря на богатый словарный запас. Отчего-то я оттягивал момент, наслаждаясь томным и грызущим ожиданием, напряжением со стороны жены и покалываниями в груди, которые берутся от тех же чувств, которые я не могу описать.       Я все же наклонился и поцеловал Маринку. Она нежностей никогда не любила, поэтому требовательно поддалась вперед. Ее не смущали машины, которые прожигали ей спину светом фар, не смущал ветер с залива, не смущали чайки, которые становились свидетелями того, как я безнаказанно нарушаю Маринкино личное пространство, не смущало ничего.       Мы, кажется, успели поговорить об о всем за время, проведенное в пути. Мы поделились друг с другом общей мечтой, которая не была секретом для нас обоих — поскорее прийти домой — и обсудили ее, рассмотрев со всех сторон.       Дорога была длинной, наша скорость изредка опускалась до отметки 0, когда нам хотелось оставить шумный мир и уйти в личную вселенную, во взаимное "ты" и снова читать Есенина по губам. Подходя к дому, мы встретили рассвет. Ранее мы встречали его в квартире, сидя на балконе с чашкой ароматного кофе в руках. У меня он всегда был крепкий, без сахара и с лимоном, а у Марины с таблеткой подсластителя и молоком. Почему-то в этот момент мне всегда хотелось курить, да и Маринка была не против. Сама она сигареты никогда не брала даже в руки, но запах табака любила. При всем этом жутко злилась, если я курил в квартире даже с открытой форточкой. Свое поведение она оправдывала тем, что я могу прожечь диван или стол. Я ее понимал, потому что разгильдяйство и неуклюжесть — это мое призвание и стиль жизни. Но сейчас у меня сигарет при себе не было.       Я приобнял жену за плечи и сонным взглядом смотрел на розоватое небо, надеясь увидеть и восходящий солнечный диск, но тяжелые веки падали вниз, удерживать их уже не оставалось сил. Впервые я лег спать, не приняв душ. Я бы с порога пошел в кровать, но решил, что надо быть культурным и не пачкать пол, поэтому соизволил хотя бы снять обувь. Марина последовала моему примеру. Без никотина мне засыпалось легче. А может, во всем виноват длинный путь через дамбу из соседнего города и частые поцелуи. Уже не важно.