Свой - чужой

Когда Пряников завел в кабинет этого пацана Даня не поверил своим глазам. Этот вчерашний наркоман, урод, из-за которого он получил кучу проблем, выговор и лишился оружия, он просто заходит со своей наглой ухмылкой и с того момента все катиться к чертям. Отношения с Викой, с Жекой, почти безупречный послужной список. Утеря табельного – мажор, выговор – мажор, сбитые костяшки и укоризненные взгляды Вики – опять мажор. Даня ненавидел его всей душой, этого папенькиного сынка, который разбрасывался деньгами, и вел себя так, будто что-то понимает, будто все можно купить за эти зеленые бумажки из дорогого портмоне. У Данила такого никогда не было. Когда мажор принес ему табельное, якобы найденное в канализации(которое сам же туда и выбросил, прикрывая своего дружка-наркомана), первым что почувствовал Даня было облегчение. Потом подозрение. И благодарность, которую он запер в себе, и не выразил ни словом, ни жестом. Он сам виноват, значит они просто квиты. Но в душе опера уже появились проблески надежды, что мажор не такой уж плохой, которые он упорно гнал от себя. А потом оказалось что это просто подстава, и от осознания этого факта стало так паршиво, как никогда раньше. Убрать его, подставить с табельным, а самому остаться в теплом кабинете вместе с папашиными деньгами и Викой, ЕГО Викой. Ярость, чистая незамутненная ненависть сверкали в его глазах, и он бы бросился на мажора, если бы не удерживала тонкая женская рука капитана Родионовой. - Он не хотел. – говорит она, смотря на него своими чистыми голубыми глазами. Вике он верит. Мажору – нет. А когда они находят убийцу, все становится ясно. Подставы не было, было просто желание показать себя крутым и великодушным, мол, я все прощаю, на простых людей не обижаемся, такие мы, цари, отходчивые. Даню бесило это, до потемнения в глазах, а пальцы рефлекторно сжимались на табельном, которое ему вернули. Пристрелить бы этого гаденыша, чтобы духу его не было в их кабинете, чтобы по-прежнему шутить с Жекой и Вика улыбалась. Пристрелил бы… Да только нет у простого опера таких бабок, чтобы откупится от убийства, как у папаши мажора. И Вика не простила бы. Капитан Родионова не простила. Вскоре начинает казаться, что все против него сговорились. Вика заступается за мажора, выгораживает его, и когда в кулаке с треском ломается третья ручка, Данил понимает что нужно что-то делать. И они с Жекой решают устроить мажорику темную, так сказать, боевое крещение, добро пожаловать в отдел. Это легче легкого, он ничего не подозревает, так просто накинуть ему мешок на голову, затащить в кладовку, а там, пока Жека держит, в гробовом молчании, избить этого урода, жаль только лица не видно. К чему вся эта скрытность, и он и мажор прекрасно знают кто где. Даня бьет его с размаху под ребра, и быстро скрывается вместе с напарником, с улыбкой предвкушая как наконец-то освободится от этого проклятого мажора, как он будет подавать рапорт об отставке, и свалит к своему папаше, жаловаться на весь мир. Но этого не случилось. Мажорчик оказался крепче, чем он думал, но тем интереснее будет выжить его. Данил воспринимает это как игру до одного из множества моментов. Он ездит куда-то с Викой, он дарит ей подарки, он ночевал у нее пьяный, черт возьми, даже Даня не позволял себе такого, хотя у него прав было намного больше! И неловкие попытки этого сопляка объясниться только бесили его еще больше. Какого черта его еще не выставили? Он постоянно является пьяным на работу, он упустил маньяка, он много раз косячил, связан с преступностью, лезет не в свое дело, и он…столько раз спасал и прикрывал Данину шкуру, что он воспоминаний этого становится неловко и горько. Но он уверен, что если бы у мажора был выбор, он бы первый направил на него пистолет. Он чужой в их отделе, в их маленькой «семье», чужой и ничто этого не изменит. Сопляк, который бежит к унитазу каждый раз, когда увидит тело, мажор, считающий что все можно купить. Даже Вику. Но этого он не допустит. Вика – самое дорогое что у него есть, самое светлое что есть в их отделе, она их капитан, за которого все отдадут жизнь. Мажор тоже, к сожалению или к счастью. Он уже словил за нее одну пулю, отогнал от нее смерть, но и изрядно потрепал Дане нервы. Когда главарь оборотней хватает Вику за волосы и тащит к выходу, он рвется из своих веревок, воет от ярости, потому что ничего не может сделать. Но если эти ублюдки хоть пальцем ее тронут, он переломает им руки, разобьет лицо в кровавую кашу. Кроме сотрудничества выбора нет. Даня скрипит зубами. -Поворачивайся спиной. -Не понял. -Поворачивайся я сказал! Данил делает короткий вдох и вгрызается зубами в веревки, стягивающие запястья мажора. Веревка старая, но толстая, волокно лезет в рот, а от рук мажора пахнет каким –то приятным одеколоном, наверняка дорогущим. Даня отрывается от веревок, чтобы выплюнуть забившие весь рот частички, и вдыхает этот запах всеми легкими. Потом опять вгрызается в путы, зубы уже сводит, и он нечаянно несколько раз задевает зубами тонкие запястья парня. Мажор возмущенно что-то лепечет, но будь воля Данила, он бы его всего разорвал на куски, вот этими зубами… Веревка спадает, и парень быстро освобождает опера. Они подрываются с места, и тут в гараж влетает наркоман со стволом, сразу видно, только что обдолбался, глаза безумные, бешеные. Он наставляет ствол на мажора, и рефлекторно Даня отводит его руку на себя, потом выкручивает и бьет наотмашь. Глаза у мажора удивленные, но благодарные, и он сразу бежит за Викой. Не получится сегодня побыть героем, думает опер, пока укладывает наркомана на землю монтировкой, поднятой тут же. И бросается вслед мажору. В огромном складе они теряют их, но умница Вика бросает свои часы, чем дает им подсказку. Данил рвется вперед, вылетает из-за угла впереди , и видит как какой-то ублюдок приставляет ствол к ее лбу. Руки выхватывают пистолет в доли секунды, и он стреляет в грудь бандита с криком: -Вика беги!!! Второй оборотень, в форме, выпрыгивает из катера с автоматом, и с бешеными воплями начинает палить в его сторону, пока Данил прячется за колонной. Вика лежит на грязном полу со связанными руками и не может дотянутся до пистолета бандита, а автоматная очередь слышится все громе, все оглушительней… «Только бы Вика была цела…Все, допрыгался…» - думает Данил, прижимаясь спиной к колонне. Он решает предпринять последнюю самоубийственную попытку, вдруг удача улыбнется ему, а нет, так погибнет героем при исполнении. Данил выпрыгивает из-за стены, и успевает увидеть как мажор на бегу поднимает пистолет второго бандита, лежащий на земле, и выпускает шесть пуль в спину оборотню. Мужчина разворачивается и получает седьмую пулю в лоб. Падает. Он смотрит в глаза мажора и понимает: Первый. Первый убитый бандит. Первая смерть. Даня подбегает к нему, легко выбивает пистолет из безвольной руки и обхватывает одной рукой затылок парня, зализанные лаком волосы топорщатся как колючки у ежа. В его глазах шок, и какое-то оцепенение, медленное осознание того, что он забрал жизнь. Сожаление, непонимание и вина. - Тихо-тихо-тихо… Все хорошо. Пойдем. Идем- идем… Данил держит его крепко, второй рукой проводит по щеке, не позволяет повернуть голову на труп. Парень хочет что-то сказать, открывает рот и не может. Темно-голубые глаза полны шока, заходящее солнце отражается в радужке. - Смотри на меня, Игорь. Смотри на меня, слышишь? Все хорошо, пойдем. Даня тянет его за собой, обнимает одной рукой за плечи. В тот момент он осознает что впервые назвал мажора по имени. И что тот рисковал жизнью ради него. Он убил ради него. Они все живы благодаря Игорю. Парень вцепляется в его рубашку одной рукой, и Даня с удивительной ясностью понимает. Он прошел боевое крещение. Теперь он не просто мажор. Он стал СВОИМ.