M plus A

Алеку с детства внушали, что быть сумеречным охотником – это значит беспрекословно следовать велению Конклава и Совета. Одобрять то, что одобряется ими. Презирать то, что презирается ими. Ведь Конклав знает всё, члены Совета не совершают ошибок. Только вот что делать, если Алек больше не верит в это? Убеждённость Лайтвуда дала трещину в тот момент, когда пришло осознание воли Инквизитора: либо лишение рун, либо чаша. Закон, конечно, суров, но разве это закон? Манипуляция, жёсткое давление, бесчестная игра – всё ради того, чтобы Конклав добился желаемого. Разве его сестра заслужила подобное отношение? А он сам? Впервые в жизни юноша поступил так, как хотел он сам, так, как велело сердце, а не требовал долг. И что он получил? Тонны презрения, пренебрежения и разочарование собственных родителей. И всё это лишь потому что Конклав не одобряет подобных связей. Все принципы, всё, чему Алека учили с детства, рухнуло, оставив после себя лишь горстку осколков, ранящих в самое сердце, калечащих душу. Всё, что делает Конклав – это непреложная истина. Так заведено. Так было всегда. Закон суров, но это закон. И все должны ему следовать: шаг в сторону и ты уже предатель. Предателем теперь считают и Джейса. Даже Роберт и Мариз не хотят ничего слушать про то, что тот хотел лишь защитить их всех. Ведь он пошёл с Валентином, а это противоречит велению Конклава. — Разве вы сами не пошли за Валентином? — не выдерживает Алек после очередного резкого высказывания матери о том, что, возможно, теперь этот маг сделает хоть что-то полезное: найдёт Джейса, чтобы отдать его Инквизитору. — Только вот, если мне не изменяет память, в отличие от Джейса, вы сделали это по своей воле. Вы этого хотели. Вы верили, что без жителей Нижнего Мира будет лучше. — Алек, как ты смеешь, — цедит сквозь зубы Мариз, но ему уже всё равно на её злость. — И, да, ты права, Магнус действительно может помочь найти Джейса, только я скорее умру, чем позволю тебе отдать моего брата на растерзание Инквизитора. Такие стычки стали уже привычными за последние две недели. В этот раз ругаться дальше у Алека просто нет сил, поэтому он хватает лук и идёт прочь из Института. Очередной патруль, очередная тщетная попытка разузнать хоть какие-то новости о Джейсе. Всё бесполезно. Даже демоны почти не появляются, будто назло залегли на дно, лишая охотника единственной возможности выпустить пар. Лайтвуд сам не замечает, как оказывается у дома Бейна. И как он умудрился забрести в Бруклин? Видимо был слишком поглощён своими мыслями, но факт остаётся фактом, вот он уже поднимается по лестнице на нужный этаж. Ведь ничего страшного не произойдёт, если он зайдёт? Всё равно им надо обсудить, как идут поиски Джейса. Конечно, можно было бы обсудить это по телефону, но раз уж он всё равно здесь, почему бы и не зайти? Именно подобный рой мыслей крутится у нефилима в голове, когда он звонит в дверь. — Александр? — маг открывает почти сразу. Нефилим молчит, изучая Бейна. Наверное, он никогда не перестанет удивляться тому, как кардинально может меняться маг от встречи к встрече. Никаких блесток, глаза лишь слегка подведены, в волосах ни одной яркой пряди. Обычная майка, обнажающая загорелые руки. Лайтвуд слишком поздно замечает, что просто стоит и смотрит на эти руки, изучая каждый изгиб, каждую венку… Он поспешно отводит взгляд, сглатывает, пытается дышать, но, кажется, с этим у него снова проблемы. — Я…эм…я…ну… — заикается, краснея, судорожно пытаясь сформулировать хотя бы одно более менее связное предложение. — Наверное, стоило позвонить сначала, но я вроде как был рядом. Точнее на патруле. И как-то… Знаешь, наверное я лучше пойду, да? — Александр, ты же знаешь, я всегда рад тебе, — улыбается Бейн, его забавляет и одновременно льстит смущение нефилима. — Проходи. В голове столько мыслей, столько слов, которые пусть и не выражают всего того, что на душе и в сердце, но говорят хоть что-то. Так почему так трудно произнести их вслух? Алек в очередной раз проклинает свою стеснительность и молча проходит в лофт. Здесь пахнет благовониями и травами: запах, явно оставшийся после заклинания. Также нефилим улавливает нотки сандалового дерева, в последнее время это стал его любимый запах. По комнате разбросаны разные манускрипты и книги на древних языках, в основном не знакомых Алеку. Очередное свидетельство того, что Магнус тратит много времени на попытки разыскать Джейса. — Извини, тут слегка беспорядок, последний клиент с его демоном оказались слишком буйными, — пытается отшутиться Бейн, а Алек чувствует себя последней сволочью, ведь прекрасно видит, как на самом деле устал маг. — Я… — «не могу дышать» – так и вертится у него на языке, но нефилим снова лишь молчит и выходит на балкон, к прохладному ночному воздуху, который ничуть не спасает. — Ты в порядке? — Нет, — выдыхает Алек, не задумываясь. Лишь спустя мгновенье он понимает, что произнёс это вслух, но, поворачиваясь к магу, не видит в его глазах ни осуждения за то, что в очередной не может справится со всем сам, ни жалости, которая ещё хуже осуждения. — Джейс, он мой парабатай, мы должны защищать друг друга, а я не смог его уберечь, понимаешь? Я был там, но ничего не смог сделать. Мне надо было лучше стараться его отговорить или просто не дать уйти одному. Да и сейчас я почти ничего не могу сделать, если честно, то я уже просто не знаю, что делать, что пробовать, я…— Алек чувствует, как его ладонь накрывает ладонь мага – такая теплая, такая…нужная? От этого прикосновения словно электрический разряд по коже, до мурашек, до дрожи в голосе, и так не хочется терять тепла этого прикосновения, будто так и должно быть всегда: рука в руке. — Мы найдём его, Александр, я обещаю. Всё будет в порядке. Что-то в голосе мага, а может и в этом прикосновении заставляет Лайтвуда поверить, что всё правда будет хорошо. И он так отчаянно желает показать Магнусу, как ценит то, что тот для него делает, но просто не может выразить всего словами, не знает как. Этому его не учили, на такой случай нет правил или продуманного плана действий. Но разве такому нужно учиться? Может, стоит просто чувствовать? Лайтвуд неуверенно касается второй, свободной, руки Магнуса, переплетая их пальцы. Маленький шаг вперед и вот он уже близко-близко, даже может чувствовать дыхание мага. Алек целует его. И в этом поцелуе столько нежности, благодарности и других эмоций, которые нефилим не может выразить словами. Но разве так необходимо говорить что-то вслух? Магнус и так знает – видит во взгляде, чувствует в том, как отчаянно нефилим сжимает его пальцы, будто это прикосновение всё, что у него есть, всё, что ему так нужно, слышит в хриплом выдохе полустоне, когда их губы соприкасаются. Однажды его нефилим научится рассказывать о своих чувствах, а пока магу хватает и этого.